Но сейчас приходилось склонить голову.
Гу Инь стиснул зубы. Его и без того хрупкое тело слегка дрожало, а опущенный взгляд придавал ему донельзя жалкий вид.
— У наставника Чжао глубокие познания в духовных практиках и огромная сила, я даже подойти к нему не мог, как я мог его убить?
Наставник Лян видел, что старцы наверху молчат, и понял, что они всё еще на его стороне. В конце концов, если выбирать между настоящим принцем государства Гуюэ и глупым принцем, который лишь носит титул, а на деле был изгнан, любой предпочтет первое.
При этой мысли наставник Лян сжал кулаки. Он был выходцем из секты Чиянь, а Чжао Лю был помолвлен с его родной сестрой — это позволило бы королевской семье Гуюэ и секте еще больше сблизиться. Теперь же, когда Чжао Лю мертв, все его планы рухнули.
Накопив энергию в кулаке, он с жестокостью ударил в сторону Гу Иня.
Ли Вэй, стоявший за спинами старцев, мгновенно вмешался, но успел отразить лишь половину удара.
Оставшаяся часть волны от кулака сбила Гу Иня с ног, и тот выплюнул полный рот крови.
Он уже триста раз проклял наставника Ляна про себя. Если хочешь спокойно прожить эти пять лет рядом с Линь Цинъу, нужно усерднее тренироваться, иначе не ровен час — кто-нибудь снова подставит.
Ли Вэй заступился за юношу, нахмурившись:
— Наставник Лян, у нас недостаточно доказательств. От такого удара Гу Инь если не умрет, то станет калекой, не слишком ли это?
Наставник Лян гневно посмотрел на Ли Вэя, но тут старец Хуайцзян кашлянул:
— Довольно! Гу Инь, видел ли ты Чжао Лю три дня назад вечером?
Гу Инь, лежа на полу, не поднимался:
— Я ходил ужинать с другими учениками и встретил его. — Он поднял глаза на того, кто задал вопрос. — Но он хотел напасть на меня, и я, чтобы защититься, использовал усыпляющий порошок и убежал. Однако с уровнем мастерства наставника Чжао тот порошок не мог на него подействовать.
Это было правдой, только Гу Инь умолчал о том, что его порошок обладал еще и галлюциногенным эффектом. К тому же в их глазах он был лишь новобранцем, который ничего не умеет.
Старец Хуайцзян молчал, его проницательный взгляд, казалось, был готов прожечь Гу Иня насквозь.
Наставник Лян не выдержал. Он схватил Гу Иня за воротник и, оскалившись, проревел:
— Ты наверняка использовал какие-то грязные трюки! Сейчас я изучу твою душу и посмотрим, как ты будешь оправдываться!
Если лезть в чужую душу, человек с нестабильным сознанием может стать идиотом.
Гу Инь опустил глаза. У здешних людей слишком высокая духовная сила, здесь можно победить только хитростью.
Вдруг извне влетела зеленая тень лианы. Наставник Лян, схвативший Гу Иня, вскрикнул от боли, отшвырнул юношу в сторону, а сам оказался опутан зелеными лозами, усеянными острыми шипами, и взмыл под потолок. Наставник Лян закричал от муки, но чем сильнее он бился, тем туже затягивались путы.
В мгновение ока всё тело наставника покрылось кровавыми волдырями от шипов.
Гу Инь сглотнул, глядя на такую свирепую А Тэн. По сравнению с тем, как она колола его самого, это были цветочки.
— Кто посмел обидеть моего ученика!
Позади раздался голос Линь Цинъу — холодный и слегка высокомерный.
Гу Инь обернулся. А Тэн сжалась, превратившись в зеленый браслет, и обвилась вокруг запястья Линь Цинъу. Тот выглядел болезненным, лицо его было бледным, к подолу старого зеленого халата прилипла грязь, но это не могло скрыть мощной ауры, исходящей от него.
Он вошел не спеша. Он не выглядел как человек, лишенный сил, скорее как великий мастер, спустившийся с гор.
Человек, который из-за слабого здоровья не покидал Пик Бусянь, беспокоясь, что не сможет вернуться, специально пришел за ним. Зная, что он в беде, он, не терпящий нечистоты, даже не поправил одежду, поспешив на помощь.
К тому же, у него совсем не было духовной силы — Гу Инь мог бы убить его одним ударом, — но это не мешало ему говорить так дерзко и властно!
Гу Инь смотрел на такого свирепого и безумного Линь Цинъу, чувствуя сильное волнение. Почему же он такой замечательный?
В следующую секунду этот дерзкий Линь Цинъу посмотрел на Гу Иня, и тот немедленно зашелся в кашле, снова выплевывая кровь, которую едва сдерживал.
Хотя тело Гу Иня окрепло по сравнению с тем временем, когда он только поступил в академию, он все еще выглядел довольно хрупким.
Сейчас, истекая кровью и покрывшись испариной, он все равно пытался встать, и его прекрасное, упрямое лицо вызывало еще больше жалости.
Линь Цинъу стоял посреди зала. Наставник Лян никогда его не видел и, переведя холодный взгляд, хотел было прикрикнуть, но, увидев лицо Линь Цинъу, замер, в его глазах отразились изумление и жадность.
Заметив этот взгляд, направленный на Линь Цинъу, Гу Инь помрачнел.
Два старца, сидевшие наверху, встали, их лица смягчились. Старец Хуайцзян произнес:
— Старейшина Линь, почему вы пришли?
— И правда, если что-то нужно, просто позовите нас через Цяньлин. Ваше здоровье ведь неважное, — добавил старец Тянью.
Линь Цинъу был явно не в духе. Увидев, что Гу Инь тяжело ранен, но продолжает жалко и упрямо держаться, он наполнился таким холодом, что, казалось, мог заморозить все вокруг.
— Моего ученика схватили, а теперь, как я вижу, еще и распустили руки. Даже не знаю, в чем он провинился, раз я, его наставник, не в курсе!
Линь Цинъу редко когда объяснял что-то так подробно — видимо, он был по-настоящему разгневан.
Наставник Лян, видя, с каким почтением старцы относятся к Линь Цинъу, почувствовал неладное.
Когда он схватил Гу Иня, то сказал лишь, что это новый ученик с факультета алхимии, и не упомянул Пик Бусянь.
Линь Цинъу годами не покидал Пик Бусянь, и все считали его просто бесполезным стариком, доживающим свой век в уединении.
К тому же Линь Цинъу не любил общаться с людьми, и со временем все забыли наставления старцев относиться к нему с уважением. Но теперь, судя по реакции старцев, этот Линь Цинъу был совсем не так прост.
Услышав, что Гу Инь — его ученик, старец Хуайцзян понял, что наставник Лян действовал слишком опрометчиво.
Линь Цинъу был лично приведен в академию главой, и всем было велено оказывать ему почести. Это старец Цю самовольно отправил к нему ученика.
Раз уж человека привели, Хуайцзяну пришлось объясниться:
— Принц государства Гуюэ Чжао Лю мертв. Он виделся с Гу Инем перед смертью, поэтому мы вызвали его для допроса.
Линь Цинъу не имел ни малейшего представления о каком-то там государстве Гуюэ.
— Ну так вы допросили? Есть ли вопросы к моему ученику?
Старец Хуайцзян смутился.
Они даже не выяснили правду, а уже избили человека — это и впрямь было некрасиво.
Он перевел стрелки на наставника Ляна:
— В чем дело!
Получив нагоняй, наставник Лян поспешно опустил голову, признавая вину. Линь Цинъу не стал слушать их оправдания, он подошел к Гу Иню и спросил:
— Это ты убил Чжао Лю?
Гу Инь почувствовал вину и не посмел встретиться с ним взглядом, продолжая лгать, как и прежде:
— В тот день я спустился с горы поужинать с братьями-учениками, встретил наставника Чжао, он меня избил, я воспользовался случаем и сбежал, больше я его не видел.
Он не видел, как жалко выглядел со стороны, когда, опустив голову, пытался держаться, а на губах у него запеклась кровь.
Линь Цинъу кивнул и обратился к старцам наверху:
— Он говорит, что не убивал. У вас есть еще вопросы?
Те, разумеется, не нашлись что ответить.
На сердце у Гу Иня стало тяжело. Линь Цинъу вот так просто ему поверил?
Наставник Лян, видя, что Линь Цинъу так легко хочет увести Гу Иня, не смирился:
— Гу Инь — единственный, кто виделся с наставником Чжао, его нельзя просто так отпустить.
Линь Цинъу, казалось, не обладал ни каплей духовной силы, а его тело вот-вот должно было рассыпаться, но его взгляд заставил всех в зале содрогнуться.
— Твои слова напомнили мне, — Линь Цинъу с праведным гневом посмотрел на присутствующих, — ты избил моего ученика, а я позволил А Тэн избить тебя — считай, что мы в расчете. Но Гу Инь — мой ученик, по иерархии ты должен называть его дядей-наставником. А ты силой схватил своего дядю-наставника, совершив преступление против старших и проявив неуважение.
Эти слова повергли зал в гробовую тишину.
http://bllate.org/book/18807/1829260
Готово:
