У Ци И родился ребёнок, и исполнился ровно месяц. Старый господин Ци был вне себя от радости и пригласил на праздник в честь полного месяца абсолютно всех односельчан — и мужчин, и женщин, и старых, и малых. Весь двор был заставлен столами и стульями.
На пир даже выставили вино, которое старик сберегал долгие годы.
Пришедшие на праздник односельчане один за другим спешили поздравить старого господина.
После нескольких чарок.
Старик уже слегка захмелел.
— Старик Ци, раньше бывало, попросишь у тебя глоточек вина, так ни в какую не соглашался, а нынче вон сам на стол выставил! Всё-таки внук народился — это совсем другое дело, гляди-ка, аж лицо сияет.
— Спасибо небесам за милость, исполнили моё заветное желание на старости лет, дождался-таки внука, старые мои кости!
— Ишь ты, заветное желание! Погоди, доживёшь ещё до правнуков, вон оно как бывает.
Стоило ему это произнести, как за несколькими столами разом рассмеялись и принялись подзадоривать старика.
Хоть шутки были шутками, но старику они пришлись по душе — он расплылся в улыбке, а в глазах искрилось веселье.
— Верно говорите, отлично сказано! — покачиваясь из стороны в сторону, счастливо проговорил старик Ци. — Ради таких слов я просто обязан постараться и прожить еще добрых пару десятков лет! Сегодня вино льется рекой, пейте допьяна, на всех хватит!
— Ну ладно, раз так, сегодня мы оторвемся по полной, выпьем всё до капли! Потом, как протрезвеешь, даже не думай отпираться.
— Пейте, всё пейте!
Было видно, что старый господин искренне счастлив. Раскачивающийся корпус и раскрасневшиеся щеки не могли скрыть радости в глазах и сияющей улыбки.
— Сразу видно, твой старик и вправду на седьмом небу от счастья. В такие-то годы, а словно заново родился! Совсем не похож на деда, скорее на молодца-удальца.
От этих слов окружавшие женщины дружно рассмеялись.
— И что ты такое говоришь, всё язык без костей! На кого ж ему быть похожим, как не на старика? Просто внука дождался, вот и радуется. Еще до того, как И-ру месяц исполнился, он только об этом празднике и думал.
— Это только он один радовался? А ты разве нет?
— И то правда, — встряла подошедшая сбоку соседка. — Ты ведь ради их рода Ци троих сыновей родила! Жаль только, невестки твои одна другой хуже, животы пустые. Хорошо хоть третья невестка не подвела, в самый первый раз — и сразу внука вам подарила!
— Раз такая радость великая, что ж не видно, чтобы старший с невесткой и средний со своей семьей заглянули?
— И правда, в доме же такое пополнение! Как они, старший да средний братья, могли не прийти? Семья-то должна собираться за одним столом в мире да согласии.
При упоминании остальных сыновей на лице Мать Ци промелькнула тень тоски.
— Ох, и не поминайте этих непутёвых! Забыли про всякую сыновнюю достчоность: как разделились и уехали в городок, так кроме как на Новый год — ни слуху ни духу. Да и пес с ними, буду считать, что у меня вовсе нет этих двоих сыновей.
Женщина, заведшая этот разговор, легко шлёпнула себя по губам.
— Ой, гляньте на меня, не стоило о них вспоминать. Давайте о чём-нибудь приятном. Ай, а где же ваш третий сын? Сегодня такой пир, как отец семейства может отсутствовать?
— Да вон он, — Мать Ци огляделась по сторонам и понизила голос: — Сидит у постели третьей невестки, глаз не сводит.
Женщины вокруг лукаво переглянулись, сощурив глаза в ниточки.
— И надо же, как твой третий сынок жену балует! Счастливица третья невестка, ничего не скажешь.
— И не говори! Как родила она, так он даже на поля перестал ходить, целыми днями с ребенком на руках возится, никому не дает. Мы уж просили разок подержать — и то не отдает.
— Ты что, даже ребенка на руках не держала?
Некоторые из сидевших женщин словно почувствовали неладное и обменялись взглядами.
Одна из них с улыбкой произнесла:
— Так это же к лучшему! Возиться с детьми — такое утомление. Сиди себе да жди спокойной старости.
Не успели они договорить.
Как на юго-восточной стороне неба появилось странное знамение.
Облака сбились в тугой водоворот и закружились вокруг центра, приобретя зловеще-серый оттенок.
Чем ближе к центру, тем плотнее и темнее становились тучи.
По мере того как облачная масса разрасталась и сгущалась, она постепенно заслоняла солнце. Ясный день серел на глазах, поднялся свирепый ветер, а в самом сердце туч загремел гром.
— Только что ведь небо было чистым, что это творится?
— Неужто ливень собирается?
Гости один за другим побросали палочки, поднялись на ноги и уставились в сторону небесного знамения.
— Мать Юя, давай мы поможем тебе столы и стулья со двора убрать, а то хлынет дождь — вся еда испортится.
— Я тогда не останусь помогать, у меня дома белье на веревке сохнет, надо бежать забирать.
— И я тоже. Нам с тобой по пути, пойдем вместе, — бросила она Мать Ци: — Мать Юя, мы тогда первыми пойдем, а потом еще заглянем!
— А, хорошо.
В мгновение ока большая часть гостей разошлась.
Мать Ци проводила их взглядом, затем посмотрела в сторону комнаты третьей невестки, и в её глазах мелькнуло подозрение.
Однако принялась сама убирать со столов.
Выйдя за ворота, женщины зашептались между собой:
— Как думаете, не с подвохом ли вся эта история с сыном у третьей невестки дома?
— И я о том же! Перед началом пира я заходила к ней, хотела всего разок малыша на руки взять, так она уставилась на меня волком, словно боялась, что я ему наврежу.
— Вот именно! Родись у неё и вправду мальчик, она бы каждого встречного заставляла пеленки разворачивать да хвасталась напропалую.
— ……
Женщины болтали на ходу, шагая к своим домам.
Ветер разгулялся не на шутку, сорванные листья кружились вперемешку с песком, поднялась настоящая буря.
О разговорах не было и речи — даже глаза открыть стоило огромного труда.
Пришлось умолкнуть и ускорить шаг.
Когда пиршество убрали, последние оставшиеся во дворе люди тоже поспешили по домам.
Поднявшийся штормовой ветер с грохотом раскачивал деревья. Дверные и оконные засовы надобно было намертво запирать, иначе их сорвало бы с петель, но они всё равно жалобно скрипели.
На Ли Чуаня и двоих его спутников стихия не производила никакого впечатления — их одежды даже не шелохнулись от яростных порывов ветра.
Однако.
С той самой минуты, как появилось предзнаменование, взгляды Ин Хуая и Юнь Жэня были прикованы к грозовым тучам, а не к этому прошлому.
— Это знамение...
Глядя на бушующие в небе тучи, Юнь Жэнь помрачнел лицом. Ин Хуай выглядел точно так же.
— Я помню это знамение. Именно после него по земле пошли бесчинствовать Демоны, и вся моя Гора Сюаньчэн была вырезана ими до последнего человека. Если бы не учитель, который из последних сил защищал меня, боюсь, я бы тоже...
Ин Хуай сжал кулаки по бокам, и они непрерывно дрожали.
— Я... я ведь хотел умереть вместе с учителем, но он сказал... сказал, что беда, постигшая Гору Сюаньчэн — воля небес, и мне не должно погибнуть вот так. Сказал, что у небес на меня другие планы, и вытолкал меня с Горы Сюаньчэн ценой собственной жизни.
— И ты тоже?
Юнь Жэнь оцепенел от изумления.
— Мой учитель перед этим днем, оставаясь один, часто глядел куда-то с тревожной тоской в глазах. Когда я спросил, не случалось ли чего серьезного, он кивнул и ответил, что мне предстоит выполнить одно важное поручение.
— Но этим поручением оказалось... спуститься с гор и собственноручно приготовить для него вина. Он вручил мне флягу и сказал, что нынче что-то заскучал по выпивке и уже присмотрел для меня винокурню в селении.
— Я-то думал, учитель жаждет нектара богов, что прибавляет сил, но... но добравшись туда, я понял, что это самое обычное человеческое домашнее вино.
Юнь Жэнь сильнее сжал кулаки и произвел:
— Вино еще не успело настояться, как Пик Юньяо подвергся массированной атаке Демонов. Когда я примчался назад, было уже поздно. Лишь благодаря фляге, подаренной учителем, мне удалось избежать смерти.
— Только тогда я понял, что учитель вручил мне вовсе не флягу для вина, а артефакт защиты тела. Отослав меня с горы, он просто хотел уберечь меня от беды.
— Почему же ты никогда не носишь с собой ту флягу? — сочувственно спросил Ин Хуай.
— Я считаю себя недостойным, — горько усмехнулся Юнь Жэнь, и в его глазах застыло глубокое одиночество. — В конце концов я вернулся и довел дело до конца — закончил варить то вино. В тот самый миг, когда я влил его в рисовую брагу, на сосуде проступила строчка мелких иероглифов.
— Ученичеству и наставничеству пришел конец, жди своего часа в тишине.
Произнося эти слова, Юнь Жэнь даже дрожал.
— Жди своего часа в тишине... Я не понимаю! Неужели это ожидание значило, что я должен был собственными глазами смотреть, как умирают учитель и мои братья по оружию?!
— Я и впрямь недостоин держать эту флягу, поэтому закопал её на задних склонах Пика Юньяо — в память обо всех павших сородичах нашей обители, и поклялся истребить всех Демонов в поднебесной.
Ли Чуань взглянул на обоих юношей, чьи лица были полны скорби и гнева, и спокойно произнес:
— Вы оба уже сделали всё, что могли. Что же до слов вашего учителя... настанет день, верьте им.
— Правда? — глаза Ин Хуая вспыхнули, но тут же снова потухли. — Но... я всё равно не понимаю.
— И не нужно понимать. В день, когда придет ваш час, вы сами всё поймете.
Сказав это, Ли Чуань перевел взгляд на знамение в небе и больше не произнес ни слова.
Юнь Жэнь и Ин Хуай переглянулись, не смея больше ни о чем расспрашивать.
Бушевал свирепый ветер, темные тучи заслоняли свет, и день стремительно гас. Все жители деревни заперлись по домам.
Поскольку это было лишь видение прошлого, наступил второй день.
На рассвете.
Раздался раскат грома посреди облаков, и из центра облачного водоворота на юго-востоке на землю хлынул столб небесного света.
http://bllate.org/book/18809/1829640
Готово:
