8
Вэй Цюань опустил голову и вышел из спальни, но едва ступив за порог, нос к носу столкнулся с господином Сяо, стоявшем у дверей.
Свет фонарей перед залом падал на его фигуру. Сяо Чжоцин слегка приподнял ясные, прохладные глаза и наградил его легкой улыбкой – мягкой, как весенний ветер, и услаждающей взор.
– Я помню тебя, – произнес он. – Тебя зовут Вэй Цюань?
Вэй Цюань замер на месте, смиренно потупив взор:
– Да, господин.
Он знал, что господин Сяо пришел допрашивать его.
Вэй Цюань проводил рядом с Фэн Юаньси не так уж много времени, да и после того, как Сяо Чжоцин прибыл во двор Изогнутой Террасы, видел его всего пару раз.
В первый раз – когда тот играл на цине в зале двора Изогнутой Террасы. Тогда добрая половина дежуривших слуг тайком сбежалась посмотреть, и Вэй Цюань, зажатый в толпе, тоже издалека бросил пару взглядов.
В музыке он ничего не смыслил, знал лишь одно: звучало поистине чудесно.
Во второй раз – когда он, притворившись повелителем, лежал на драконьем ложе, а господин Сяо вытирал ему лицо, ласково и тихо называя «Ваше Величество».
Разве смел Вэй Цюань шевельнуться? Разумеется, он даже не посмел лишний раз взглянуть на господина Сяо.
А после были лишь случайные встречи, когда они мимоходом пересекались в покоях повелителя.
Вэй Цюань стоял с опущенной головой, а на ладонях у него выступал холодный пот. Во всеоружии он ждал встречи с Сяо Чжоцином.
Сяо Чжоцин же завел с ним непринужденную беседу, словно не замечая его напрямки.
– Почему прошлой ночью улетел Дунцзюнь? – спросил он.
Вэй Цюань, подготовившийся заранее, тут же ответил:
– Около часа крысы налетел порыв зловещего ветра и задул свечи, и Дунцзюнь вдруг взмыл ввысь.
– Вот как, – обронил Сяо Чжоцин. – Где же вы нашли его потом?
Вэй Цюань снова отрапортовал:
– Отвечая господину: в роще за залом.
– Евнух Ло говорил, что ты должен был стоять на посту у западной угловой двери в императорскую спальню, – Сяо Чжоцин склонил голову, и его мягкий тон походил на обычную болтовню. – Но когда евнух Ло стал проверять людей, тебя на месте не оказалось. Он даже подумал, что ты погиб.
– Этот раб ушел на поиски Дунцзюня, – ответил Вэй Цюань согласно заранее составленному плану.
Он знал: этот ответ ни за что не убедит Сяо Чжоцина.
Прошлой ночью явился «призрак», и все обитатели двора Изогнутой Террасы тряслись от страха. Евнух Ло по распоряжению господина Сяо заблаговременно расставил людей по постам.
Все до единого боялись, что призраки заберут их жизни, и не смели сдвинуться с места ни на дюйм. С чего бы ему бросать пост из-за того, что какой-то орел вздумал улететь?
Тем более что с позиции, куда его назначили, физически невозможно было бы заметить, в какую сторону улетел Дунцзюнь…
Однако Сяо Чжоцин пока ничего не спрашивал, а ему не следовало торопиться с оправданиями.
Пока Вэй Цюань, опустив голову и затаив дыхание, ждал, когда Сяо Чжоцин продолжит допрос, он услышал легкое «мгм» – Сяо Чжоцин произнес это совершенно беспечно.
– Вот как, – молвил Сяо Чжоцин. – Хорошо.
…Хорошо?
Вэй Цюань еще не успел опомниться, как Сяо Чжоцин уже переступил порог и прошел мимо него.
Створки дверей за спиной Сяо Чжоцина вновь сомкнулись, и Вэй Цюань, обернувшись, услышал приглушенный окрик евнуха Ло:
– Чего уставился? Ступай занимайся своими делами!
Господин Сяо… больше ничего не спросил?
Заготовленные Вэй Цюанем стратегии так и остались погребенными в глубине души, и в момент наивысшего напряжения ему не довелось вымолвить ни единого слова.
– …Слушаюсь.
Но он не видел, как в тот самый миг, когда двери закрывались, находившийся внутри Сяо Чжоцин бросил на него косой взгляд – с лицом ледяным и пронзительно-ясным.
Прошлой ночью во двор Изогнутой Террасы произошло ЧП, и лишь этот человек слонялся неизвестно где.
Он до глубокой ночи допрашивал всех слуг с подозрительными перемещениями, и у каждого, без исключения, нашлись благовидные причины и доказательства. А те несколько не числящихся в списках слуг, которых он вытащил на свет, не раскололись даже на внезапном допросе – от них не удалось добиться никакой полезной информации.
Сяо Чжоцин знал: он спохватился слишком поздно, злоумышленники подготовились заранее.
Прошло уже несколько дней, и у тех была уйма времени, чтобы замести следы и сфабриковать алиби.
Включая этого Вэй Цюаня.
Задав всего пару вопросов, Сяо Чжоцин мысленно всё понял.
Поймать этого человека за руку с помощью обычных допросов и давления было невозможно.
– Этот подданный приветствует Ваше Величество.
Войдя в спальню, Сяо Чжоцин отвесил почтительный поклон сидевшему на ложе монарху издалека.
– Вэй Цюань, состоящий при Вашем Величестве, ведет себя подозрительно и, боюсь, замешан в вчерашнем убийстве. Этот подданный просит позволения остаться на ночь во дворец, чтобы охранять покой Вашего Величества.
Фэн Юаньси замер на секунду и поднял глаза на Сяо Чжоцина.
В спальне горело яркое пламя светильников.
Язычки пламени плясали в подсвечниках, и их отблески отражались в глазах Сяо Чжоцина, чей взгляд был тверд и чист.
Фэн Юаньси подумал: если бы он и впрямь был испуганным, потерявшим опору марионеточным монархом, то при виде Сяо Чжоцина сейчас непременно почувствовал бы себя так, будто узрел божество.
Даже несмотря на то, что так называемый «преступник» до сих пор не был пойман; даже несмотря на то, что плечи стоявшего перед ним господина Сяо казались хрупкими, словно надломленные ветви дерева, не способные защитить от неистовствующей нечисти.
И все же, даже зная все причины и следствия как главный кукловод, сердце Фэн Юаньси продолжало ровно и ускоренно биться.
Он только что дочитал секретную сводку, переданную Вэй Цюанем. Едва он подумал, что Сяо Чжоцин наверняка начнет дознание этой ночью, как Сяо Чжоцин уже завершил допрос подозреваемых и явился во двор Изогнутой Террасы; едва мелькнула мысль, что Сяо Чжоцин заподозрит Вэй Цюаня, как тот сам вошел и сообщил ему о подозрительности Вэй Цюаня.
Фэн Юаньси подумал: до чего же он умный.
Он смотрел на Сяо Чжоцина, и, прежде чем он успел хоть слово сказать, Сяо Чжоцин одарил его улыбкой:
– Вашему Величеству не стоит бояться. Я здесь, и ни за что не позволю им причинить Вам вред.
Боится ли он?
Пусть считается, что боится.
Фэн Юаньси смотрел на Сяо Чжоцина. Позади него тяжело свисали пологи – это было то самое драконье ложе, на котором он спал минувшей ночью.
– …Мгм, – спустя мгновение Фэн Юаньси кивнул, выглядя точь-в-точь как несчастный юноша, находящийся под защитой Сяо Чжоцина.
Под послушным и безмолвным взглядом Фэн Юаньси сердце Сяо Чжоцина немного смягчилось.
Однако юному монарху суждено было когда вырасти, и хотя сейчас Фэн Юаньси казался столь жалким, Сяо Чжоцин все равно должен был рассказать ему правду.
– Я выяснил: во дворец орудуют вовсе не призраки, кто-то использует их прикрытие для расправы, – произнес Сяо Чжоцин. – Только я недавно принял Внутренний двор, а злоумышленники действовали один за другим и были готовы заранее, поэтому мне не удалось добиться результатов, и пришлось временно отпустить их.
Фэн Юаньси молча слушал, заметив, как в этот момент в глазах Сяо Чжоцина промелькнул огонек.
– Но Вашему Величеству не стоит беспокоиться, отпустить тигра в горы – тоже часть моего плана.
Притворившись беспомощным, он заставит противника потерять бдительность. Раз те совершают преступления одно за другим, их целью явно является нечто большее, чем пара стражников или служанок. Стоит обстановке во дворце успокоиться, и они непременно снова дадут о себе знать.
Сяо Чжоцин уже отдал тайный и строгий приказ Вэй Сяну следить за теми слугами: стоит им сделать хоть движение, и их непременно схватят.
Что же до этой опасной фигуры рядом с Фэн Юаньси…
Жизнь монарха не терпела оплошностей, и Сяо Чжоцин решил лично встать на стражу.
– Хорошо, – ответил Фэн Юаньси.
Сяо Чжоцин охотно разъяснил бы монарху, что значит «отпустить тигра в горы». Но, во-первых, болтовня ведет к провалу: он боялся, что из-за какой-нибудь неосторожности столь легко брошенное слово разрушит его замысел. А во-вторых, в любом плане всегда есть изъяны и риск неудачи, и ему было бы стыдно, если бы после громких слов дело провалилось.
Поэтому распространяться дальше он не стал, а лишь обмолвился:
– Прошу прощения за то, что этой ночью вновь потревожу Ваше Величество.
Фэн Юаньси поступил куда проще.
Услышав это, он не стал как-то возражать, а лишь решительным взмахом руки – еще до того, как Сяо Чжоцин закончил фразу – бесстрастно бросил:
– Кровать вон там.
Сяо Чжоцин остолбенел.
Он оглянулся на драконье ложе неподалеку, а затем перевел взгляд на императора с предельно искренним выражением лица:
– Вашему Величеству не о чем беспокоиться, я подготовился заранее.
…Чего?
Под вопрошающим взглядом Фэн Юаньси Сяо Чжоцин с абсолютно невозмутимым видом вышел из спальни, перекинулся парой слов с евнухом Ло у дверей, после чего в покои гуськом потянулись слуги, тащившие одеяла, мягкие матрасы и подушки. В мгновение ока у драконьего ложа была расстелена временная постель на лежанке.
Сяо Чжоцин радостно посмотрел на Фэн Юаньси.
Прошлой ночью он по ошибке заночевал на драконьем ложе, и это уже было превышением полномочий.
Но сегодня, желая войти во дворец ради охраны императорской безопасности, он сразу по прибытии во двор Изогнутой Террасы попросил евнуха Ло подготовить целый комплект постельных принадлежностей и застелить его в самом близком к повелителю месте.
Это называлось: осознал ошибку и исправил ее – нет добродетели выше!
Только вот Фэн Юаньси вечно выглядел так, будто ему до всего нет никакого дела: у Сяо Чжоцина глаза сияли от восторга, а император не выказал ни капли поддержки.
Он лишь молча наблюдал за суетившимися по покоям слугами, слегка нахмурив брови – казалось, он был чем-то недоволен.
Впрочем, неудивительно: Фэн Юаньси терпеть не мог посторонних в своей спальне.
Опасаясь, что снующие туда-сюда слуги станут докучать Вашему Величеству, Сяо Чжоцин, едва матрас был расстелен, попросил их удалиться.
Подумаешь, расстелить лежанку для сна – он и сам справился бы.
Вот только стоило Сяо Чжоцину развернуть одеяло, как из-за спины протянулась рука и перехватила у него край постели.
– Ваше Величество?
Сяо Чжоцин обернулся и вздрогнул от неожиданности.
Фэн Юаньси молча, без лишних слов отобрал у него ношу и сам аккуратно расстелил постель на лежанке.
Честно говоря, Сяо Чжоцин действительно не умел управляться с подобными вещами.
Род Сяо веками передавал по наследству титулы и жалованья, являясь знаменитым кланом еще до того, как был основан Великий Шан. Даже при самой простой и непритязательной жизни Сяо Чжоцин рос окруженный заботой десятков слуг, и никогда в жизни не касался мелких бытовых забот своими руками.
Простое одеяло в его руках превратилось в огромный, неуклюжий ком стоило ему пару раз встряхнуть его, как оно тут же свернулось тугим жгутом.
То ли дело Фэн Юаньси – он действовал невероятно ловко.
Глядя, как молодой монарх склонился над лежанкой, аккуратно разглаживая постель, Сяо Чжоцин вновь невольно подумал, что тот всё-таки невыносимо жалок.
Если бы не потеря родителей в юности да равнодушие и презрение слуг, с чего бы императору, правящему уже десять лет, так искусно управляться с подобной работой, как застилание кровати?
Он смотрел на Фэн Юаньси, но тот даже не поднимал глаз.
Наклонившись, он закончил застилать постель, положил подушку и, надавив рукой на тесную лежанку, спросил Сяо Чжоцина:
– Ты будешь спать здесь?
Узкая, жесткая, без пологов, защищающих от света, и без защитных бортиков, поддерживающих тело – пустая, убогая кушетка.
Сяо Чжоцин беспечно кивнул, не видя в этом ничего невозможного для сна.
– Да, здесь очень хорошо, – проговорил он, с некоторой тревогой бросив взгляд на далекое драконье ложе. – Только… не слишком ли близко? Не потревожу ли я покой Вашего Величества?
Близко ли?
Фэн Юаньси глянул на драконье ложе, находившееся словно за тысячу ли отсюда, надавил на жесткую кушетку и решил, что здесь отвратительно.
Сяо Чжоцин никогда не считал себя привередливым или изнеженным.
В детстве, путешествуя с отцом по трем ущельям, он случалось засыпал под луной на качающейся крыше крытой лодки. В юности, скача на конях и распивая вино с друзьями, он порой пьяным валился прямо в цветы и спал до заката, над чем друзья потом долго смеялись, а Ецзин даже на какое-то время подхватил эту моду.
Только он никак не ожидал… что на узкой лежанке и вправду окажется так скверно спаться.
Глубокой ночью, когда он ворочался уже раз пятый, сидевший на кровати монарх молча приподнялся.
Сяо Чжоцин заметил это и тихо спросил:
– Я разбудил Ваше Величество?
Монарх не ответил. Он просто откинул полог и подошел к нему.
В ночной темноте ресницы повелителя были опущены, лицо – отрешенным, вид – совершенно бодрым, так что вряд ли он только что проснулся.
– Спи там, – он потянул за край одеяла Сяо Чжоцина и указал на драконье ложе за своей спиной.
– Больше не буду ворочаться, – извиняясь за то, что потревожил императорский сон, поспешно заверил Сяо Чжоцин.
Но Фэн Юаньси продолжал стоять на прежнем месте, загораживая львиную долю струившегося из окна лунного света.
– Завтра тебе не нужно в храм Дали? – тихо спросил он.
Нужно.
– Завтра не нужно ловить призраков? – снова спросил Фэн Юаньси.
…Нужно.
– Если здесь не спится, иди туда, – повторил Фэн Юаньси.
Немногословный император сегодня выдал на удивление много слов, не оставив Сяо Чжоцину ни единого шанса на возражение.
Вскоре Фэн Юаньси добавил еще одну фразу:
– Все равно вчера ты уже спал там.
И то верно.
Если бы за сон на драконьем ложе полагалось истребление девяти родов, то все девять его родов вчера полетели бы с плеч. Бойся он даже того, что по дороге на плаху его младший брат спросит: «Брат, тебя казнят за то, что ты дрых на императорской кровати? Ого, круто, оно того стоило!»
При этой мысли Сяо Чжоцин перестал терзаться правилами придворного этикета и поднялся с кушетки.
Он и не заметил, как Фэн Юаньси сжимал край одеяла так крепко, что тот превратился в жалкиий комок потрепанной ткани.
Разве это он разбудил его?
Да тот вовсе и не спал.
Лунный свет был слишком ярким. Стоило ему лечь и закрыть глаза, как перед ним вставали трепещущие ресницы Сяо Чжоцина и его едва сведенные брови.
Тот был так близко, на расстоянии вытянутой руки, а он сам, лежа на просторном ложе, должен был смотреть, как эта убогая кушетка мучает Сяо Чжоцина, не давая ему уснуть.
Что за паршивая лежанка, надо было выбросить ее к чертям.
Наконец, не выдержав, Фэн Юаньси добился своего и выпровадил Сяо Чжоцина на собственную кровать.
Но… что же дальше?
Стоя у лежанки, он услышал удаляющиеся шаги, а затем легкий шорох – судя по всему, Сяо Чжоцин устроился на его постели.
На узкой кушетке еще оставалось тепло и дыхание Сяо Чжоцина… можно было не сомневаться, что на его кровати дело обстояло точно так же.
Фэн Юаньси вновь испытал чувство, будто сам накликал на себя беду.
Не говоря ни слова, он угрюмо уселся на ту самую неудобную и тесную лежанку.
Он уже собирался повернуться и лечь, как из темноты вновь донесся голос Сяо Чжоцина:
– Ваше Величество?
Озадаченный, непринужденный, чистый голос эхом разнесся по тихой ночи.
Фэн Юаньси обернулся. Сяо Чжоцин в ночной соловейке, с распущенными черными волосами сидел на краешке кровати, видом своим изображая полное непонимание – почему тот до сих пор не идет сюда.
Заметив, что Фэн Юаньси оглянулся, он даже похлопал ладонью по матрасу и произнес:
– Здесь всего одна подушка, Ваше Величество, захватите ту, что на лежанке, благодарю.
Фэн Юаньси: – …
Ему что, взять подушку и идти туда?
Но там же всего одна кровать.
Его кадык судорожно дернулся, и очередной порыв ночного ветра вновь раздул тлеющие искры в его крови.
http://bllate.org/book/18810/1865707
Готово:
