Это что, написал Жун Цзюэ? Если да, то давай просто признаем поражение, какой смысл вообще соревноваться?
Действительно, это написал я, — подал голос Жун Цзюэ.
Сказав это, он, видимо, прикинув, что кто-то всё еще не верит, тут же решил доказать правду фактами: он повернулся и прямо на доске написал те же самые крупные иероглифы, что красовались в презентации.
Это действительно один в один… — недоверчиво уставившись на классную доску, пробормотали присутствующие.
Жун Цзюэ посмотрел на Чжоу И:
Твоя очередь.
Я… — Чжоу И прекрасно понимал, что его почерк не может тягаться с почерком Жун Цзюэ, и оттого почувствовал себя крайне неловко. Пытаясь отделаться пустые отговорки, он выдал: — Кто вообще говорил, что я буду соревноваться с тобой в каллиграфии? Я такого не говорил.
Тц~ — из зала тут же донеслось множество презрительных свистков и улюлюканья.
Почерк Жун Цзюэ был настолько хорош, что проиграть ему было совсем не стыдно.
Эта череда побед лишила остальных учеников всякой уверенности в том, что они смогут одолеть Жун Цзюэ. Кто знает, какие еще скрытые таланты таятся у него за душой, о которых никто и не догадывается?
Соваться к нему самонадеянно — лишь нарываться на позор.
Вмиг желающих выйти вперёд больше не осталось.
Жун Цзюэ стоял на возвышении для преподавателей, обводя всех взглядом, словно истинный монарх:
Ещё желающие посоревноваться есть?
Внизу царила абсолютная тишина.
Раз таковых нет, то впредь не смейте заикаться мне о прошлом, иначе… — голос Жун Цзюэ стал чуть ниже и тяжелее, — не обессудьте, церемониться я не стану.
Глядя на него, ученики ощущали, будто в нем сокрыта какая-то внушительная, недооценивать которую нельзя, и в душе невольно зародился трепет.
Убедившись, что никто ничего не возражает, Жун Цзюэ сошел с подиума и вернулся на свое место.
Остальные тоже разошлись по своим местам и принялись шептаться:
С каких это пор Жун Цзюэ стал таким крутым?
Очевидно же, что он просто скрывал свои истинные способности! Раньше-то ему просто мозги пудрил Лу Кай, а теперь он просто пришел в себя.
Разумно.
В мгновение ока взгляды, которыми одноклассники провожали Жун Цзюэ, совершенно изменились.
После окончания занятий Жун Цзюэ, следуя указанному Ян Чи адресу, отыскал его жилище.
Просторная трехкомнатная квартира.
Закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку дивана, Ян Чи с порога перешел к делу:
Раз уж ты пришел ко мне за учебой, сперва давай условимся о трех правилах.
Слушаю, — отозвался Жун Цзюэ.
Первое: кроме гостиной, балкона и ванной комнаты, ни в какие другие помещения тебе заходить не позволено.
Без проблем.
Второе: во время дополнительных занятий во всем подчиняться мне.
Самоуправство ни к чему хорошему не приведет, — заметил Жун Цзюэ.
Когда он был императором, обладая абсолютной властью, он даже тогда не приказывал всем и каждому беспрекословно слушаться его, и уж тем более сейчас он вовсе не намерен позволять кому бы то ни было помыкать собой.
Если тебя это не устраивает, можешь уходить в любой момент, — холодно бросил Ян Чи с таким видом, будто ему было совершенно всё равно.
Жун Цзюэ сверлил его ярким взглядом темно-карих глаз, пухлые губы чуть сжались, а в груди, как ему показалось, разгорался огонь безо всякой на то причины.
Ян Чи оказался куда более властным, чем он себе представлял.
В его эпоху из такого вышел бы чистокровный деспот-тиран!
Проигнорировав гневный взгляд Жун Цзюэ, Ян Чи чуть изогнул уголки губ, а в глубине его глаз мелькнула темная искорка.
Отлично, даже испытывая недовольство, он выбирает компромисс — именно этого результата он и добивался.
Третье: у меня терпение не резиновое, однотипные темы я объясняю максимум дважды. Если ты не способен мыслить по аналогии и делать выводы, легкой жизни я тебе не обещан.
Закончив говорить, Ян Чи заметил, что чистые глаза Жун Цзюэ по-прежнему смотрят на него, но возражений не следует, и легко пошевелил пальцами:
Можешь быть свободен.
Жун Цзюэ впервые в жизни сталкивался с тем, чтобы с ним так обращались — словно с дворовой собакой. Он неподвижно сидел на диване, подавляя вспыхнувшее недовольство, и произнес:
У меня есть всего неделя. Если я хочу сократить отставание от остальных, нельзя терять время зря.
Подразумевалось: уходить он не намерен.
М? — в голосе Ян Чи прозвучало легкое недоумение. — Два выходных дня испарились, что ли?
В субботу и воскресенье я подрабатываю, зарабатываю деньги, — ответил Жун Цзюэ.
В глазах Ян Чи мелькнул холодный блеск, он пристально посмотрел на Жун Цзюэ:
Ты хочешь, чтобы я подстраивался под твой график?
Жун Цзюэ выдержал его взгляд.
Идею с репетиторством выдвинул Ян Чи. Если отбросить скрытые мотивы, то именно Ян Чи выступал дающим, а он — получающим, он находился в выигрышном положении.
Жун Цзюэ прекрасно понимал, что выдвигать требования ему не положено, но бросить подработку было никак нельзя.
На подработке держались все его источники средств к существованию и долг в две тысячи юаней, висевший над ним грузом.
Да. В свою очередь, три ваших правила я соблюдаю.
Если отбросить выходные, у меня не так уж много свободного времени для тебя, — сухо бросил Ян Чи.
Жун Цзюэ с глубоким вниманием заглянул в его сияющие звезды глаз и, помедлив, уступил:
Выделите мне хотя бы один день на выходных.
Если тебе так нужны деньги, я могу помочь тебе вернуться на работу в музыкальный клуб, тогда графики не будут пересекаться, — предложил Ян Чи.
Каковы условия? — Жун Цзюэ не верил, что Ян Чи станет помогать ему просто так; раз уж взялся помогать, значит, преследует какую-то выгоду.
Пара пустяков, никаких условий, — с широким великодушием заявил Ян Чи.
В этот момент телефон Ян Чи внезапно зазвонил.
Кто-то вызовом прервал тишину. Глянув на экран, он поднялся и направился на балкон:
Алло…
Проводив взглядом удаляющуюся спину Ян Чи, Жун Цзюэ достал из рюкзака книгу, тетрадь с заданиями и черновик, после чего задвинул рюкзак обратно.
Рюкзак придавил пульт дистанционного управления, экран телевизора вспыхнул и ожил.
Подняв глаза и заметив, что Ян Чи все еще разговаривает по телефону, а сам он в задачах всё равно ничего не понимает, Жун Цзюэ поневоле перевел взгляд на телевизор.
Там как раз шло юмористическое скетч-шоу.
Завершив разговор и вернувшись в гостиную, Ян Чи внезапно замер на полушаге.
Жун Цзюэ был так поглощен просмотром телевизора, что в его глазах искрились яркие звездочки, а утонченные черты лица, словно распускающийся бутон цветка, постепенно озарялись сияющей, лучезарной улыбкой, от которой словно посветлела вся гостиная.
Тук-тук-тук… — Ян Чи показалось, будто где-то внутри него глухо застучал барабан. Удар за ударом, отдаваясь онемением в груди, так что даже дыхание стало тяжелее.
Увлеченный смехом, Жун Цзюэ слегка покачивался.
Стоило ему поднять глаза и заметить вошедшего Ян Чи, как улыбка на его лице застыла, мгновенно растаяв, и он вновь принял бесстрастное выражение.
Однако в глубине глаз промелькнула тень неловкости.
Чему ты улыбаешься? — Ян Чи и сам опомнился от неожиданно спрятанной улыбки, легко кашлянув, и голос его прозвучал слегка хрипло.
В последнее время Жун Цзюэ неизменно представал перед ним в образе невозмутимого скромного ученого мужа, редкие эмоции на его лице были едва заметны и мимолетны — он впервые видел его смеющимся вот так, открыто.
Представление выдалось отличным, — бросил Жун Цзюэ, вновь глядя на экран.
Ян Чи тоже бросил взгляд на телевизор.
Он видел этот скетч: сюжетец пестрил поворотами, но юмор в нем строился на пустом месте, и он никак не ожидал, что Жун Цзюэ будет так искренне веселиться.
Поймав на себе глубокий, темный взгляд Ян Чи, Жун Цзюэ внезапно смутился.
Он ведь пришел подтягивать учебу, а вместо этого предался праздным развлечениям.
С выпрямленной спиной он замер на месте, больше не смея бросить на телевизор ни единого взгляда.
Заметив его вновь принятый напускной серьезный вид, Ян Чи подошел ближе и, опускаясь на диван, одновременно поднял со стола оставленный Жун Цзюэ листок с заданиями.
Уткнувшись взглядом в исписанный лист, он на секунду замер, а затем перевел глаза на расписанный рядом с условием ход решения.
Вернув листок владельцу, он поинтересовался:
Какие моменты в этой работе тебе непонятны?
Жун Цзюэ слегка прикусил губу, и на его лице на миг промелькнул румянец стыда:
Все.
Ян Чи кивнул.
Но тут же резко замер, его глаза распахнулись от изумления, и он недоверчиво переспросил:
Что ты сказал?
Мне всё непонятно, — повторил Жун Цзюэ.
………… — у Ян Чи не было слов.
Он ткнул пальцем в первое задание на заполнение пропусков, где требовалось найти синус острого угла в 45 градусов: — Даже такое элементарное не понимаешь?
Подобные задачи решались простым заучиванием формулы.
У него были все основания подозревать, что Жун Цзюэ намеренно выводит его из себя.
Жун Цзюэ покачал головой.
Ян Чи указал на вторую задачу: — Найти катет равнобедренного прямоугольного треугольника — неужто и это проще простого не осилить?
Жун Цзюэ покачал головой: — Когда учитель объяснял эту задачу, он спросил: «Есть ли среди вас те, кто чего-то не понял?». Никто не ответил, и он не стал объяснять.
Ян Чи: …………
В такой элементарщине объяснений действительно не требовалось.
Видя слегка приунывший вид Жун Цзюэ, Ян Чи всё же соизволил открыть рот:
Сумма квадратов двух катетов равна квадрату гипотенузы.
Вооружившись ручкой, Жун Цзюэ записал рядом с условием слова Ян Чи, после чего в черновике шаг за шагом расписал формулу.
7 + 24 = x
Мысленно Ян Чи отметил, что Жун Цзюэ не так уж глуп и схватывает на лету, хотя задача была настолько примитивной, что её можно решить с закрытыми глазами.
Опираясь на формулу, Жун Цзюэ неспешно выводил цифры.
Семь в квадрате он еще смог подсчитать, но вот двузначные числа ставили его в тупик. Тем не менее, спустя пару минут он все-таки справился с вычислениями, применив столбик умножения, которому их учили прежде.
Но что делать дальше, он уже не понимал, а потому поднял глаза на Ян Чи.
В голове Ян Чи сверкнула молния, чуть не спалившая его изнутри.
Насколько же нужно запустить учебу, чтобы даже извлечение корня вызывало трудности…
И угораздило же его притащить себе на голову эту ходячую головную боль.
Подняв взгляд, он испытующе уставился на Жун Цзюэ:
Ты уверен, что не издеваешься надо мной?
Я написал что-то не так? Как это следует решать? — Жун Цзюэ опустил глаза на формулу в черновике.
Ян Чи мысленно скрипнул зубами: только попадись мне в лапы доказательство того, что ты просто водишь меня за нос — я заставлю тебя горько об этом пожалеть.
Подавшись вперед и уняв тяжелый вздох, он заговорил:
Всё верно, но икс вычисляется вот так…
Стараясь проявлять терпение, Ян Чи объяснял, а Жун Цзюэ внимательно слушал, однако базовых пробелов оставалось так много, что сыпались всё новые и новые элементарные вопросы.
Ян Чи едва не задохнулся от злости и был готов вскочить и уйти.
Откинувшись на спинку дивана, он прямо в лоб задал вопрос:
Выкладывай начистоту: сколько у тебя осталось знаний от начальной и средней школы?
Ни капли не осталось, — признался Жун Цзюэ. — Может, поможете мне освежить в памяти курс начальной и средней школы?
Ян Чи нервно рассмеялся.
Да какая это головная боль — это же целая гора!
Решил намеренно поиздеваться?
Таким изощренным способом выразить накопившееся недовольство?
Ладно, прекрасно.
Посмотрим, кто кого переиграет!
http://bllate.org/book/18852/1838243
Готово:
