Ци Ю-дицзюнь не любил шума, поэтому в Наньтянь-гуне прислуживало совсем немного небожителей.
Юнь Чу долго шла следом за небесным слугой, но, кроме нескольких хмурых писцов, занятых своими делами, больше никого не встретила.
Преодолев немалый путь, провожатый остановился перед величественным дворцом.
— Дицзюнь в Наньтянь-дяне. Прошу, госпожа.
Слуга склонил голову в знак приветствия и удалился. Юнь Чу изо всех сил старалась сохранять невозмутимость.
Хотя Цинъянь-сяньцзюнь не раз уверял, что всё обойдется, страх всё же не отпускал. Всем небожителям было известно, что Ци Ю-дицзюнь от природы холоден и совершенно не склонен к снисходительности.
Мешкая у входа, Юнь Чу глубоко вздохнула и пробормотала:
— Ладно, всё равно этого не избежать.
Только она подняла руку, чтобы толкнуть створки, как дверь отворилась изнутри. Юнь Чу не успела среагировать, пошатнулась и едва не растянулась на полу.
На пороге стоял мужчина в белых одеждах с черными волосами. Его лицо было прекрасно и одухотворенно, а взгляд — ясен, словно отражение луны в чистой воде. Струящиеся одежды напоминали лунный свет.
Весь его облик, исполненный отстраненности, можно было назвать безупречно чистым, а можно — высокомерным.
Юнь Чу на мгновение растерялась, но, вспомнив, что в Наньтянь-дяне больше никого быть не может, осторожно спросила:
— Дицзюнь? Вы… собрались уходить?
Ци Ю-дицзюнь перевел на неё взгляд:
— Это ты.
Юнь Чу снова удивилась:
— Простите? Дицзюнь знает меня?
— Фея из Тяньмин-гуна, повредившая книгу судеб смертного. Я наслышан.
От этих слов Юнь Чу смутилась.
Она слышала от других фей, что Цинъянь-сяньцзюнь из-за её проступка два часа спорил с карающими небожителями и ходил по пятам за четырьмя Дицзюнями, пока те не согласились её помиловать.
Неудивительно, что Ци Ю-дицзюнь её запомнил, только вот… вряд ли это впечатление можно было назвать хорошим.
Пока Юнь Чу размышляла, что ответить, Ци Ю-дицзюнь мелькнул тенью и в мгновение ока оказался за столом в глубине зала, взявшись за кисть.
Юнь Чу шагнула внутрь, и створки за её спиной плотно сомкнулись. В зале остались только она и Дицзюнь.
— Ранее из-за повреждения Южного столпа небес по миру просочилась скверна. Одно из мест её скопления было уничтожено твоим заклинанием. Это правда?
Вспомнив наставления Цинъянь-сяньцзюня, Юнь Чу ответила:
— Когда я помогала смертному Вэй Цзиньшу восстановить его книгу судьбы, я случайно столкнулась со скверной. Чтобы спасти Вэй Цзиньшу, мне пришлось вмешаться. Я не намеревалась нарушать порядок в мире смертных и тем более не хотела идти против небесных законов.
Ци Ю не поднял головы, продолжая заниматься делами:
— Не страшно.
Юнь Чу, уже приготовившаяся оправдываться, замерла. Его спокойный тон сильно отличался от слухов о хладнокровном палаче.
— Значит, Дицзюнь… не будете наказывать меня за нарушение небесных правил?
— Обстоятельства того требовали, споры излишни.
— Благодарю, Дицзюнь. — Юнь Чу поклонилась, наконец почувствовав облегчение.
Закончив с докладом, Ци Ю отложил кисть и посмотрел на Юнь Чу.
Он внимательно разглядывал её, и его взгляд — то ли осмысленный, то ли пустой, блуждающий без цели — сбил девушку с толку.
Юнь Чу стало не по себе. Она лихорадочно соображала, не ляпнула ли чего лишнего, когда услышала вопрос:
— Когда ты уничтожала скверну, твоя божественная сущность оставалась на небесах. Как тебе удалось восстановить магическую силу?
— Я не знаю, — ответила Юнь Чу, помня наказ Цинъянь-сяньцзюня.
— Почему не знаешь?
— …Я правда не знаю, — Юнь Чу говорила чистую правду. — Позже я пыталась повторить это, но ничего не вышло.
Ци Ю несколько мгновений пристально смотрел на неё, после чего не стал допытываться:
— Сеть мечей на Небесном столпе восстановлена, я уже отправил небесных воинов на очистку оставшейся скверны. Пока это длится, верни себе божественную сущность на всякий случай.
Сказав это, Ци Ю взмахнул рукой, материализовал сущность Юнь Чу и направил её ей в грудь.
В тот же миг Юнь Чу почувствовала, как тело стало легким, а божественная сила наполнила её до краев.
— Благодарю, Дицзюнь.
Заметив радость на лице девушки, Ци Ю слегка смягчился и напутствовал:
— Не смей самовольно вмешиваться в судьбы смертных.
— Я понимаю.
Она только собралась уходить, как мимо неё промелькнул золотистый свет. Юнь Чу инстинктивно вскинула руку, чтобы защититься, но увидела, как с её плеча упал лист дерева и тут же рассыпался в прах.
Юнь Чу узнала его — это был лист с дерева хайтан, которое Вэй Цзиньшу посадил во дворце своими руками. Должно быть, она задела его, проходя мимо.
Видя, что лист исчез, Ци Ю снова посмотрел на неё и медленно произнес:
— Знаешь ли ты, что такое книга судьбы?
Юнь Чу не понимала, к чему этот вопрос, но ответила:
— В ней записаны жизнь, смерть и жизненный путь смертного. После перерождения книга обновляется и перезапускается. Это и есть книга судьбы.
— Только смертные имеют книги судеб.
Услышав это, Юнь Чу окончательно запуталась.
Она прослужила в Тяньмин-гуне пятьсот лет и прекрасно знала, что книги есть только у смертных, но именно это всегда её и озадачивало.
Полагая, что Дицзюнь знает куда больше неё, Юнь Чу решилась задать мучавший её вопрос:
— Дицзюнь, я не понимаю, почему книги судеб есть только у смертных, а у богов, демонов и духов — нет.
— В мире смертных есть смена лунных фаз и времен года, смертные подвержены семи чувствам и восьми страданиям, их души бесконечно перерождаются. Небеса и мир демонов в этом не нуждаются.
— Но это несправедливо по отношению к смертным, — выпалила Юнь Чу.
Словно ожидая такой реакции, Ци Ю остался невозмутим:
— Смертные хрупки. Небеса хранят их книги судеб, чтобы дать им защиту.
Защиту? Юнь Чу знала финал жизни Вэй Цзиньшу и не считала написанное в книге защитой.
— А если… если финал в книге судьбы трагичен? Если это тупик?
Ци Ю не стал обсуждать, кто прав, а кто виноват, и просто открыл другой свиток.
— Причинно-следственная связь. После перерождения книга перезапускается, и тупик становится выходом.
После перерождения тупик становится выходом.
Поначалу Юнь Чу думала так же. Ей казалось, что если Вэй Цзиньшу суждено умереть в этой жизни, то в следующей всё начнется заново, а значит, нынешние страдания не имеют значения.
Но за то время, что она провела среди людей, она своими глазами видела их радости и печали, разделяла с ними счастье и сожаления.
Она поняла: для книги судьбы это лишь пара строк, а для человека — целая жизнь, полная мучительных привязанностей.
Следующая жизнь — это следующая жизнь. Какой бы яркой она ни была, она не искупит страданий этой.
Оправдывать сегодняшние муки будущим благом, прикрываясь равновесием небесного пути — это просто софистика.
Юнь Чу посмотрела на плывущие под ногами облака. Небеса казались возвышенными, стоящими над всем сущим, величественными и не терпящими сомнений.
Неизвестно почему, но в сердце Юнь Чу внезапно вспыхнуло желание бунта.
Словно вешние воды, долго сдерживаемые льдом, прорвали преграду, словно росток бамбука, жаждущий пробиться сквозь камень — это чувство было неистовым и неудержимым.
Юнь Чу посмотрела на безупречного, высокомерного Дицзюня и глухо произнесла:
— Все живые существа должны быть равны. Я знаю, что небесные книги судеб нельзя менять, но… я не хочу, чтобы их жизнь заканчивалась так.
— Раньше я думала, что быть небожителем — это хорошо, но никогда не задумывалась, почему все так стремятся ими стать. Даже я сама не могла найти ответа.
Юнь Чу поняла, что ей нужно заново осмыслить, чего же она хочет на самом деле.
Помолчав, она снова подняла голову:
— Дицзюнь, если нет книги судьбы, значит, путь небожителя находится в его собственных руках, верно?
Когда она договорила, Ци Ю наконец отложил кисть и свиток.
В его невозмутимом облике глаза казались бездонными, как омут, и тихими, как ледяная гладь.
Юнь Чу пришла в себя и осознала, что натворила. Цинъянь-сяньцзюнь просил её поменьше говорить, а она не только забыла об этом, но и наговорила дерзостей, противоречащих небесному пути.
Пока она колебалась, не попросить ли прощения, Ци Ю наконец ответил:
— Бездействие — это тоже действие.
http://bllate.org/book/18883/1844223
Готово:
