Гу Цинбай бросила взгляд на Сюэсун, опустила её на землю и холодным тоном указала в сторону жилища Чу Тяньцо:
— Иди побудь в её дворике.
Сюэсун, привыкшая беспрекословно исполнять волю Гу Цинбай, тут же, кутаясь в широкий халат, посеменила туда.
Во дворе у Чу Тяньцо был небольшой пруд с духовной водой — его Гу Цинбай когда-то принесла сама, используя Жемчужину Накопления Воды. Сюэсун уселась на берегу, принявшись поглощать духовную энергию, исходящую от пруда.
Чу Тяньцо же смотрела на Гу Цинбай, и в глубине её глаз читались настороженность и горькая усмешка. Гу Цинбай, по-прежнему невозмутимая, лишь поджала губы, глядя на неё.
Они прожили вместе на Пике Лазурного Меча десять лет, но она почти ничего не знала о Чу Тяньцо. Лишь то, что та была чересчур оживлённой, порой озорной, но в душе — доброй девушкой.
В те годы, когда саму Гу Цинбай терзали сердечные демоны, она однажды проснулась посреди ночи и сидела на краю обрыва, ловя лицом ветер. Тогда она ещё была заточена внутри защитного барьера. Чу Тяньцо, решив, что та собралась прыгнуть вниз, отчаянно колотила по барьеру, выкрикивая: «Старшая сестра!».
Уже тогда она поняла, что Чу Тяньцо — из тех, у кого язык остёр, но сердце мягкое. И хотя сама она никогда не дарила ей доброго взгляда, Чу Тяньцо не питала к ней ненависти и никогда не причиняла вреда.
Что же до Му Юньшэн... В своё время та намеренно напугала Чу Тяньцо Талисманом Иллюзорного Сна, просто не ожидая, что реакция окажется столь бурной. Что ж, поделом ей.
Гу Цинбай открыла рот, но спустя долгое время произнесла лишь:
— Рассвело.
Чу Тяньцо не заметила, как много осталось недосказанным, и лишь разочарованно отвернулась. На краю неба прорезалась светлая полоска, и море облаков постепенно окрасилось в оранжево-алые тона.
— Рассвело, — повторила Чу Тяньцо, и в её голосе сквозила тоска и неуверенность перед неизвестным будущим.
Бессмертный Почитаемый Миндэ вышел из дома, толкнув дверь, и увидел обоих учеников, дожидавшихся снаружи. Особенно при взгляде на Гу Цинбай в его глазах промелькнула едва заметная улыбка.
Пик Линъюнь.
В главном зале владыка Секты Десяти тысяч мечей, Бессмертный владыка Даофа, уже давно ждал их.
Белые облака клубились в воздухе, смешиваясь с тонким ароматом камелии, окутывая священную гору дымкой, из-за которой всё казалось призрачным. Хотя все привыкли видеть главный пик, внешне простой и лишённый изысков, ничем не отличающийся от обычных зелёных гор, стоило подняться на вершину, как возникало чувство, будто перенёсся в иной мир.
Чу Тяньцо наблюдала за тем, как Бессмертный владыка Даофа разливает чай, а затем перевела взгляд на Бессмертного Почитаемого Миндэ, который, ничуть не смущаясь, уселся на почётное место. Она послушно замерла в стороне, хотя её ясные глаза так и норовили заглянуть внутрь зала. Занавеси были пропитаны чайным ароматом, и казалось, будто стоишь посреди чайных плантаций.
Бессмертный владыка Даофа молчал, но на его лице играла добрая улыбка.
— Что это вы сегодня обоих учеников привели? — спросил он, не спеша разливая чай. Он медленно подул на чашку, выпустив струю духовной энергии, пригубил и опустил её.
Бессмертный Почитаемый Миндэ тоже сделал глоток и невозмутимо произнёс:
— В этом году Путь Восхождения к Бессмертию назначен на День Избавления от Бед Водного Чиновника. Учеников Секты Десяти тысяч мечей всегда на двое меньше, чем в других сектах, из-за чего мы постоянно замыкаем рейтинг. Не задумывался ли глава секты о новых планах?
Все эти годы подходящих учеников, способных пройти испытания, не находилось, а новых личных учеников не выбирали. Во время межсектовых состязаний всё ложилось на плечи истинных учеников, состоявших под началом старейшин. В этом году снова пришло время отбора, и появится ли кто-то из личных учеников, зависело от внутренних состязаний, которые пройдут через полмесяца. Но троих личных учеников было явно недостаточно.
Бессмертный владыка Даофа окинул взглядом стоявших у входа двоих и спокойно ответил:
— Личные ученики должны быть лучшими из лучших, а не числом браться. Лучше меньше, да лучше.
— А если найдутся подходящие кандидаты? — Бессмертный Почитаемый Миндэ погладил нефритовый край чашки, тон его остался неопределённым.
Бессмертный владыка Даофа перебросил мяч обратно:
— И каково же мнение младшего брата?
— Увеличить квоту на двоих, чтобы их стало пятеро — как и в других сектах, — с лёгкой улыбкой ответил Миндэ.
У Бессмертного владыки Даофа и самого были подобные мысли, вот только достойных ростков действительно не попадалось.
— Увеличить квоту можно, но на состязаниях всё должно быть честно и справедливо. Побеждает сильнейший.
— Разумеется, — слегка улыбнулся Бессмертный Почитаемый Миндэ. — Мы должны следовать правилам Пути Восхождения к Бессмертию.
Затем он сменил тему:
— И это единственное условие?
Бессмертный владыка Даофа понял, о чём спрашивает Миндэ. Он бросил взгляд на Чу Тяньцо и снова поднял чашку:
— Если кто-то сможет пройти испытание для личных учеников, тот и есть сильнейший. Независимо от происхождения, статуса или пола.
— Независимо от происхождения, статуса, пола или того, является ли он демоном, принявшим человеческий облик.
Первую фразу произнёс Бессмертный Почитаемый Миндэ. Вторую — Бессмертный владыка Даофа, расставляя все точки над i.
— Раз уж они обрели человеческий облик, имеют человеческую плоть и кровь, значит, они — люди. Раз уж они вступили в Секту Десяти тысяч мечей, они — наши ученики и должны соблюдать наши правила.
Едва он закончил, как снаружи послышались новые голоса. Третий старейшина Жун Хуа, разодетый в зелёные перья, словно павлин, прибыл в сопровождении своих учеников и Юнь Лань.
Юнь Лань нахмурилась:
— Сегодня на внешнем наборе появились трое демонов, принявших человеческий облик.
Юнь Лань отвечала за набор во внешние ученики в этом году.
— Старший брат, ты сошёл с ума! Второй брат, ты тоже! — Юнь Лань посмотрела на Бессмертного владыку Даофа и Бессмертного Почитаемого Миндэ. Вся её привычная мягкость исчезла, уступив место жёсткости и остроте.
Она взглянула на Чу Тяньцо, и недавняя доброта сменилась глубоким отвращением.
— Чужаки не нашего рода всегда имеют злобные помыслы!
Настроение Чу Тяньцо, только что взлетевшее к небесам, рухнуло в бездну.
Бессмертный владыка Даофа с серьёзным видом поднялся:
— Юнь Лань, ученики здесь, такие слова неуместны.
Третий старейшина Жун Хуа попытался сгладить углы:
— Пусть ученики отойдут, а мы обсудим правила приёма во внешние ученики позже.
— Как обсуждать, если эти трое демонов уже устроили шум на наборе, а остальные секты тычут в нас пальцами и смеются! В мире совершенствующихся не было таких прецедентов! Старший брат, ты хочешь поставить Секту Десяти тысяч мечей под удар? — возмущённо воскликнула Юнь Лань. Она указала на Чу Тяньцо, глядя на глав секты так, будто они лишились рассудка. — Я признаю, что у этой девчонки неплохие задатки, но стоит ли нам заходить так далеко?
Юнь Лань схватила Бессмертного владыку Даофа за рукав:
— Старший брат, ты делаешь врагами все остальные секты мира совершенствующихся, ты открыто встаёшь на сторону Альянса Демонов!
Бессмертный Почитаемый Миндэ поднялся:
— Шестая, всё не так, как ты думаешь.
Бессмертный владыка Даофа увидел, что Миндэ собирается переубедить Юнь Лань, снова сел, разлил чай, протянул новую нефритовую чашку Жун Хуа и тихо пробормотал:
— Хорошо, что Хань Юань не пришла.
Четвёртая старейшина, Бессмертная Хань Юань, больше всех души не чаяла в Шестой.
Юнь Лань увидела, что Бессмертный Почитаемый Миндэ направляется к ней:
— Второй брат, я не против, что ты хочешь наставлять Чу Тяньцо, но ты не можешь рисковать будущим Секты Десяти тысяч мечей...
Бессмертный Почитаемый Миндэ передал Юнь Лань письмо:
— Прочти сама.
— Последнее послание Мужун Цинхуа, главы Секты Сюаньтянь, — пробормотала Юнь Лань, вскрывая конверт.
http://bllate.org/book/18925/1851464
Готово:
