Су Ю была так взволнована, что не могла даже вспомнить собственное имя. Баранина в лепёшке яростно дрожала, того и гляди вывалится снова, но в этот раз не из-за непонимания любви, а из-за волнения — и гнева, что кипел в этом волнении: он же настоящий болван, откуда только научился таким игривым речам! Пользуясь такими двусмысленными словами, но с совершенно невинным сердцем… Как ты смеешь снова и снова пытать мою гордость?! Как ты смеешь снова и снова… целовать меня…
Губы Цай Сяовэнь оторвались от ямочки на шее Су Ю, в глазах всё ещё стояла дымка, а в голосе слышалась лёгкая одышка:
— Я люблю старшую сестру, не сердись на меня больше…
Су Ю сильно прикусила губу, пытаясь болью вернуть себе ясность. Светлый мир, хоть уже и почти стемнело. На людях, хоть и никого вокруг. При старике-вознице, хоть он и глухой… Су Ю опустила голову и быстро пересчитала сумки: раз, два, три, четыре — четыре сумки, верно! Хорошо, Цай Сяокомар, давай!
Она резко повернулась к Цай Сяовэнь, в глазах пылал огонь: пусть ты не можешь пытать мою гордость, но ты можешь терзать моё **! Цай Сяокомар, давай!
Как раз в этот момент старый возница, который всё это время молча погонял лошадей, обернулся и сказал:
— На этом участке дорогу от снега не чистили, трудно ехать. Затемно нам в город не попасть.
Голос его гремел, как колокол, отчего дурные мысли в голове Су Ю мгновенно вернулись на праведный путь, а туман в глазах Цай Сяовэнь рассеялся от испуга.
Одно слово постороннего — и вся атмосфера для праздных фантазий исчезла. Су Ю, держась за лоб, успокоилась и, вспомнив о делах, сказала Цай Сяовэнь:
— Если доберемся слишком поздно, боюсь, в город не пустят.
Цай Сяовэнь очень серьёзно задумалась, затем откинула крышку своей корзины, нагнулась и сложила туда три свёртка Су Ю, освободив место.
Су Ю не поняла и спросила:
— Ты чего?
Цай Сяовэнь, всё ещё возясь нагнувшись, обернулась с улыбкой:
— Когда выйдем, я понесу их за тебя.
— Не надо, тяжело…
Цай Сяовэнь достала со дна корзины тонкое шерстяное одеяло, разложила его на освободившемся месте, села, вытянув ноги, и выдохнула:
— Фу… Ничего страшного, я же человек, практикующий боевые искусства! Мне тяжесть нипочём.
Она похлопала себя по бёдрам:
— Старшая сестра, доедем ещё не скоро, ложись-ка отдохни.
Су Ю, послушавшись, села, поджала губы, глядя на длинные и крепкие ноги Цай Сяовэнь, немного поколебалась, но всё же протянула ей свою мясную лепёшку, а затем молча легла, положив голову на это «мясное изголовье». Цай Сяовэнь развернула тонкое одеяло, укутала Су Ю и, наклонившись, улыбнулась:
— Устала сидеть? Поспи немного, я разбужу, когда приедем. Если сегодня не попадём в город, так и спи.
Болван, если не попадём в город, надо будет искать гостиницу за стенами… Су Ю не сказала этого вслух, а, хлопая ресницами, спросила:
— А ты?
— Хи-хи, — глупо улыбнулась Цай Сяовэнь. — Я не устала. Я же…
— Человек, практикующий боевые искусства, — закончила за неё Су Ю и мягко улыбнулась.
Цай Сяовэнь продолжала глупо улыбаться, подняла руку и убрала за ухо выбившуюся прядь волос. Запястье в последних лучах света заломилось золотой искрой.
— Это что? — Су Ю вытащила руки из-под одеяла и схватила Цай Сяовэнь за запястье. На грубой красной верёвке была нанизана маленькая золотая свинка — браслет. Свинка была изящной и милой, сразу видно — та самая, что подарила принцесса.
— Это та свинка, что подарила принцесса. — Так и есть. Цай Сяовэнь покачала запястьем, показывая Су Ю: — На шее места не нашлось, вот я и повесила на руку.
На шее у неё была маленькая нефритовая собачка Су Ю. Теперь одна золотая свинка и одна нефритовая собачка отгоняли от Цай Сяовэнь злых духов и беды.
В этот момент последний закат был поглощён чернотой. Су Ю убрала руку обратно под одеяло, поёрзала, пристраиваясь поудобнее на ногах Цай Сяовэнь, укуталась и наказала:
— Смотри, не потеряй.
Она лежала на спине и смотрела, как лицо Цай Сяовэнь отражает ночной мрак, как распущенные волосы слегка развеваются на вечернем ветру — до чего же красиво. Су Ю не хотелось спать, она натянула одеяло до половины лица и продолжала смотреть.
— М-м-м… — отозвалась Цай Сяовэнь, подняла руку, уставившись на качающуюся золотую свинку, откусила лепёшку и невнятно проговорила: — Интересно, что за человек эта принцесса…
Су Ю, наконец-то насмотревшись вдоволь, перевернулась на бок, закрыла глаза и сказала:
— Принцесса? Она очень даже ничего.
Как выглядит принцесса Чжао Яньлин, Су Ю не знала. Она знала только, что принцесса Яньлин — единственный ребёнок нынешнего императора, доживший до взрослых лет, и что в ней сосредоточена почти вся отцовская любовь императора. Говорили, что она почтительна и умна, превосходно разбирается в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи. Впрочем, всё это только слухи.
Цай Сяовэнь покрутила золотую свинку, думая о своей высокородной благодетельнице, и высказала сокровенное:
— Как бы я хотела увидеть принцессу.
Сон медленно подкрадывался к Су Ю, она, не открывая глаз, улыбнулась:
— Это пустые мечты. Я четыре года делала официальную керамику, но, кроме казённых купцов, не видела ни одного столичного чиновника. Мы, в сущности, просто ремесленники, что мнут и обжигают глину. С чего бы принцессе встречаться с нами?
Цай Сяовэнь молча кивнула, соглашаясь, опустила руку, убрала золотую свинку, забыла о принцессе и продолжила жевать лепёшку. Едва она проглотила последний кусок, как почувствовала, что дыхание Су Ю стало ровным и глубоким — та уже уснула. Цай Сяовэнь невольно улыбнулась, опустила руку и коснулась щеки Су Ю. Ладонь ощутила нежную, гладкую кожу, что подтолкнуло её к дерзости: подушечками пальцев она легонько провела по губам Су Ю. Едва большой палец коснулся их, тёплое, сладкое оцепенение ударило в сердце такой тоской, что она едва не расплакалась. Она покачала головой и мысленно горько усмехнулась: «Хватит и Юцзы, будь что будет с этой принцессой… Но… но почему же так больно… Наверное, мне никогда не суждено, чтобы она вечно лежала вот так у меня на коленях…»
Ночь постепенно сгущалась. Старый возница всю дорогу подгонял лошадей и успел доставить обеих к самым воротам перед самым их закрытием. Су Ю и Цай Сяовэнь, усталые и сонные, проводили старика и остановились в первой же попавшейся гостинице. Гостиница была маленькой, но чистой. Слуг было мало, но горячая вода была всегда. Закрыв дверь комнаты, они увидели простую обстановку, чистую постель, маленькую печку, широкое бамбуковое окно и лёгкий ночной ветерок — всё было хорошо. Су Ю не привыкла к движению, и после тряски в повозке у неё болели спина и поясница, даже после долгого сна на коленях у Цай Сяовэнь всё тело затекло. Наконец-то была постель. Она скинула верхнюю одежду и повалилась на тюфяк, не в силах пошевелиться. Цай Сяовэнь же старательно разложила багаж, сняла сапоги и чулки, натёрла медный таз, намочила полотенце, а потом спустилась вниз и принесла Су Ю таз с обжигающе горячей водой для ног.
— Старшая сестра, вставай, ноги попарить.
— Ах! — Су Ю мгновенно обрела силы и села, опираясь на локти. Она увидела, что таз для ног уже стоит перед кроватью, от него поднимается горячий пар. Стоявшая рядом Цай Сяовэнь протянула ей полотенце: — Я его вымыла, можешь сразу вытирать лицо.
Такая заботливая, как же мне быть… Су Ю про себя горестно вздохнула. Цай Сяовэнь так услужила ей, что Су Ю, с её низкой способностью к самообслуживанию, стало очень и очень стыдно:
— Сяовэнь, ты… ты сначала мойся. Я потом сама себе воды принесу…
— Ты мойся, — Цай Сяовэнь смотрелась совершенно естественно, будто это было само собой разумеющимся. — Мы с тобой из одной школы, таковы правила. Вне дома старшие в почёте. Ты — старшая сестра, мне это делать — правильно.
Цай Сяовэнь оправдывалась, выставляя себя в благородном свете, но Су Ю хотела её разоблачить:
— А если бы ты поехала со старшим учеником, ты бы и ему воду для ног принесла?
Цай Сяовэнь на мгновение опешила, потом очень серьёзно задумалась и отрезала:
— Пусть сам себе приносит! И заодно мою долю захватит.
— Пф-ф! Ха-ха-ха-ха… — Су Ю больше не могла сдерживаться, откинулась на спину и расхохоталась, на душе у неё стало необычайно легко: «Вот это моя хорошая мошкара!»
Цай Сяовэнь покраснела от смеха Су Ю, опустила голову, взяла железный веер и сказала, что пойдёт во двор тренироваться, а затем, прежде чем Су Ю успела заговорить, сбежала как ошпаренная.
Су Ю, услышав, что она собралась тренироваться в такую позднюю пору, хотела было остановить её, но только подняла руку — и след простыл. Пришлось опустить руку, разуться и мыть ноги. Вода в тазу поднимала тонкие струйки пара. Су Ю закрыла глаза, опустила ноги в таз и вслушивалась в ощущения. Этот таз с водой для ног был словно заботливое сердце Цай Сяовэнь: безмолвное, но обжигающе тёплое. Су Ю чувствовала это и всё больше радовалась, а радость заставила её забыться. Она, всё ещё опустив ноги в таз, завалилась на бок, прижала к себе одеяло, начала ёрзать и бормотать ерунду:
— Мошкара, моя мошкара, моя единственная мошкара…
А после этих глупостей пришла редкая решимость: «Это всё твоя вина! Если ты так ко мне, не вини меня, если я тебя соблазню!»
Вода для ног стала словно дурманящий яд. Она опьянила Су Ю, и та, тяжело дыша, с чуть раскрасневшимся лицом, будто не зная, куда девать силы, прижала к себе одеяло и с лютой злостью в сердце подумала: «С меня хватит! Ладно, ты не идёшь — я пойду!»
В то время как Су Ю в комнате принимала самые разные ужасные решения, Цай Сяовэнь одна во дворе тренировалась с веером, но настроение у неё было совсем иным. Так называемые тренировки были лишь предлогом, чтобы сбежать. Но от чего она бежит, Цай Сяовэнь и сама толком не знала.
— Чш-ш… — Цай Сяовэнь развернулась за остриём веера, но запоздала с кистью, и острый край железного веера распорол рукав. Она испугалась и поспешно сложила веер. Смятение в душе, рука не слушается сердца — главный запрет для бойца. Поняв, что веером больше не заниматься, Цай Сяовэнь сжала его в руке и застыла на холодном ветру, пытаясь привести в порядок свои сумбурные мысли.
Её тревоги были из-за Су Ю, той старшей сестры, на которую она не могла наглядеться, — это она понимала. Выбрав направление для самоанализа, Цай Сяовэнь привязала веер обратно к поясу, нашла каменную скамью в углу двора, села и, глядя в пустоту, погрузилась в раздумья.
Су Ю, Су Юцзы… Цай Сяовэнь мысленно поставила перед собой тему, глубоко вздохнула и подумала: «Эх… Раньше, когда я с Юцзы почти не общалась, она казалась мне довольно противной, а теперь вдруг стала такой хорошей…» Она сняла резинки с двух пучков волос, взлохматила их, пытаясь встряхнуть сбившиеся в кучу мысли, и вернуть их на место, но, конечно, тщетно. Ветер сдул пряди волос на лицо, и она стала похожа на привидение из романов. Если бы какой-нибудь другой постоялец, проходя через двор в уборную, увидел её, он бы точно испугался до полусмерти.
Цай Сяовэнь-привидению сейчас не было дела до того, напугает ли она кого, — её сердце было полно только Су Ю. Когда сегодня она дала Су Ю прилечь к себе на колени, на душе у неё стало очень тяжело. За то время, что они сблизились, она много о чём передумала. Например, что Су Ю уже почти достигла возраста замужества. Женщина после замужества не сможет проводить много времени со своей младшей ученицей. Как говорится, «закат прекрасен, да близок вечер». Каждый раз, когда она лежит у меня на коленях, это может быть в последний раз. От этой мысли Цай Сяовэнь становилось душно и больно. Уже одного этого было довольно, чтобы мучиться. А тут ещё и вопрос Су Ю.
«А если бы это был старший ученик, ты бы тоже так сделала?»
Да… Цай Сяовэнь обхватила голову руками, сильно нахмурившись: «Если я хочу быть добра к Юцзы только из-за правил школы, то почему же ради старшего ученика я не хочу делать ничего подобного?»
Этот вопрос заставил Цай Сяовэнь глубоко задуматься. Она вспомнила, как обнимала Су Ю, целовала Су Ю, вспомнила то упоение, которое чувствовала, когда обнимала и целовала её. Это казалось неправильным. Это было не похоже на то, как описываются отношения между ученицами в романах. Скорее, это было похоже на что-то другое. Додумавшись до этого, она глубоко опечалилась: «Объятия ещё можно понять. Но как я могла целовать! И не один раз! Это же то, что может делать только муж старшей сестры… Неужели Юцзи меня возненавидит?»
Но едва она подумала о том будущем «муже старшей сестры», который должен был вот-вот появиться, как сердце её снова сжалось от боли.
— А-а-а-а! — закричала она шёпотом, в раздражении ещё сильнее растрепав волосы. К счастью, небеса временно избавили её от душевных терзаний. Крупная капля дождя ударила её по лбу, а затем хлынул ливень. Начался весенний дождь.
Во дворе негде было спрятаться, и оставаться там было нельзя. Но Цай Сяовэнь не пошла в комнату, а отправилась в общую купальню гостиницы, чтобы помыться горячей водой. Во-первых, чтобы смыть пот и дождевые капли, во-вторых — чтобы потянуть время, чтобы не идти к ещё не спящей Су Ю с такой путаницей в голове. Однако, когда она, прокравшись, вытирая волосы, толкнула дверь комнаты, то сразу увидела Су Ю, лежащую на боку, подперев голову рукой и положив другую на бедро — явно ещё не спящую.
Цай Сяовэнь только взглянула на Су Ю и тут же опустила голову, отведя взгляд в сторону: «Старшая сестра, одежда не завязана…»
Халат Су Ю и впрямь был завязан небрежно, полы распахнулись низко, так что была видна ложбинка на груди. Цай Сяовэнь решила, что если напомнить об этом, то Су Ю будет неловко. Поэтому она села на край кровати спиной к Су Ю, потянулась за корзиной, стоявшей в изголовье, чтобы найти нитку с иголкой и зашить только что распоротый рукав. Едва она достала коробку с иголками, как услышала за спиной шуршание одеяла, а затем к её спине прижалось что-то мягкое, будто на позвоночник надавило что-то нежное, и в то же время у самого уха раздалось тёплое дыхание, от которого защекотало прямо в груди.
— Одежда порвалась? — Су Ю, наклонив голову, положила подбородок на плечо Цай Сяовэнь и увидела разрез на рукаве. Взгляд её скользнул по рукаву к стоящему в углу кровати тазу для ног. На сердце у неё снова стало тепло. Она часто ездила к купцам, и поездки были для неё делом обычным. В одиночку она относилась ко всему спустя рукава: еде, ночлегу — и никто не заботился о ней так, как Цай Сяовэнь. Сердце Су Ю было слаще мёда, восторг пробивался, как молодой росток, его невозможно было сдержать. Она, волнуясь, набралась смелости, подняла дрожащую руку и потянулась обнять Цай Сяовэнь.
Цай Сяовэнь закрыла глаза, потом открыла. Ей хотелось сбросить с себя мягкое тело Су Ю, но она не осмелилась, поэтому придумала предлог, чтобы уйти:
— М-да, пойду зашью.
В тот момент, когда рука Су Ю почти коснулась её, Цай Сяовэнь схватила одежду, села за деревянный стол посреди комнаты и, уставившись на свечу, сделала вид, что сосредоточенно зашивает её.
Су Ю, упавшая на кровать из-за того, что Цай Сяовэнь выскользнула, яростно уставилась на её заботливую спину, чуть не стиснув зубы до скрежета. Она распахнула полы халата, приняла соблазнительную позу — всё это была тщательно продуманная, выстраданная ею постановка. А Цай Сяовэнь этого совершенно не заметила. Су Ю и представить не могла, что, отбросив всю скромность и дойдя до такого неприличия, она не только не вызовет у Цай Сяовэнь ни малейшего душевного трепета, но та даже не взглянет на неё. Это было хуже некуда, даже презрение или критика были бы лучше! Так бессовестно выставиться напоказ — и получить такой результат. Су Ю не могла с этим смириться. Неужели её красота недостаточна, чтобы соблазнить? Су Ю не хотела признавать и этот вывод. Она встала, надела туфли, спустилась с кровати и нарочно обошла Цай Сяовэнь, чтобы оказаться перед ней. Но едва она успела встать, как Цай Сяовэнь, словно нарочно ей назло, подхватила одежду, встала, повернулась и сказала:
— Ой, я зашила.
Так быстро зашила! Неужели ты не можешь быть хоть чуточку менее заботливой? Почти с открытой грудью прохаживаясь взад-вперёд, Су Ю одновременно злилась и стыдилась, лицо её залилось краской. Эта невыносимо заботливая спина Цай Сяовэнь сейчас выжигала в ней весь стыд, превращая его в отвратительные, низменные мысли. И тогда… Су Ю, прицелившись в спину Цай Сяовэнь, бросилась на неё!
— Ай! Яй!
После громкого крика Цай Сяовэнь, схватив Су Ю за руку, развернулась и швырнула её на кровать. Поясница ударилась о деревянную раму, раздался отчётливый хруст. Су Ю, моргнув, увидела балки под потолком и, не понимая, что произошло, широко раскрыла рот и лишь спустя долгое время издала болезненный вопль:
— …Ай!
Цай Сяовэнь, осознав, что рефлекторно напала на внезапно атаковавшую её старшую сестру, от испуга забыла обо всех своих терзаниях. Она поспешно опустилась на колени у кровати, проверяя, не ушиблась ли Су Ю:
— Старшая сестра! Ты ушиблась? Где болит?
— Цай Сяокомар… я… я с тобой покончу… — У Су Ю болела поясница, спина, душа, она и впрямь хотела покончить с этим.
— Не надо! Разве можно в таком состоянии… — Цай Сяовэнь перевернула Су Ю, ощупывая её поясницу и спину, и заодно аккуратно застегнула полы её халата, который та так старательно распахнула, чтобы не было видно ни кусочка тела. — Старшая сестра, я же говорила, что я человек, практикующий боевые искусства… Когда ты набрасываешься на меня сзади, я невольно обороняюсь. Хорошо, что у меня не было при себе железного веера…
Су Ю не могла пошевелиться и позволяла Цай Сяовэнь мять себе поясницу, и от этого становилось только больнее. От боли на глазах выступили слёзы, и она с отчаянием произнесла:
— Я поняла, ты послана небесами, чтобы надо мной издеваться…
Цай Сяовэнь молчала, помогла Су Ю лечь ровно, затем закрыла бамбуковое окно, задула свечу и легла на бок рядом с Су Ю. Су Ю после этого падения потеряла всякое настроение, повернулась лицом к стене и лежала молча. Цай Сяовэнь, мучимая чувством вины и своими мыслями, не могла уснуть. Полежав с широко открытыми глазами, она всё же не смогла побороть внутреннего желания, повернулась и осторожно обняла Су Ю.
Едва её рука легла на плечо Су Ю, как раздался ледяной голос:
— Убери руку.
Цай Сяовэнь отдёрнула руку, будто уколовшись иглой, перевернулась обратно на бок, спиной к Су Ю. Она обхватила себя руками, словно пытаясь укутаться, и на душе у неё стало так горько, что хотелось плакать. Она всегда плакала, когда хотелось. И вот она действительно начала всхлипывать.
Су Ю, услышав её всхлипывания, на время забыла о гневе, повернулась и с удивлением спросила:
— Ты чего плачешь? Упала-то вроде я?
— Старшая сестра… ты на меня сердишься, да? — Получив ответ, Цай Сяовэнь заплакала ещё громче, вытирая слёзы. — Ты меня презираешь, да? Потому что я сделала то, что может делать только муж старшей сестры.
— …Что-что? Какой муж?
— Муж старшей сестры! — крикнула Цай Сяовэнь и крепко зажмурилась, из глаз потекли чистые слёзы.
Су Ю долго не могла понять, что значит «муж старшей сестры», а когда поняла, пришла в ярость, пнула Цай Сяовэнь ногой по заднице и сбросила её с кровати. Цай Сяовэнь, держась за кровать, поднялась, с лицом, залитым слезами, и уставилась на кровать. Там Су Ю, одной рукой держась за поясницу, другой гневно указывала на неё:
— А ну сейчас же найди мне мужа для старшей сестры! Если не найдёшь… ты… ты сама станешь этим мужем!
— Я буду собственным мужем старшей сестры… то есть… — Цай Сяовэнь, даже не вытерев слёз, ухватилась за край кровати, с трудом разбираясь в этих запутанных отношениях, и наконец сделала вывод, закричав: — Ты хочешь выйти за меня замуж!
— Тьфу! Кто за тебя замуж собрался? Ты же сама сказала — муж старшей сестры! Я велю тебе сейчас же найти мужа для старшей сестры, иначе мы с тобой не помиримся! — Су Ю за этот вечер испытала и надежду, и разочарование, и боль в пояснице, и гнев, и сейчас была в ярости, говорила наоборот, не то, что думала.
Слова упали, и на мгновение обе замолчали. Слышен был только шум дождя за окном. Наконец, Цай Сяовэнь надула губы, снова собираясь заплакать, и обиженно шмыгнула носом:
— Плохая Юцзы, обижаешь…
— Чушь! — заорала Су Ю и чуть не сорвала дыхание, от боли схватившись за многострадальную поясницу. «Цай Сяокомар, ты не только не понимаешь чувств, ты ещё и уронила меня так, а теперь несёшь какую-то чушь про мужа старшей сестры, и у тебя ещё хватает наглости говорить, что я тебя обижаю?!»
Цай Сяовэнь вытерла слёзы, встала босиком, нахмурилась и, кажется, тоже начала злиться:
— Ты ругаешься?!
— А что, нельзя?! Ты же сама хотела, чтобы я нашла тебе мужа старшей сестры? Когда я вернусь из Исина, сразу выйду замуж! Мясник Чжан из переулка уже несколько раз на меня заглядывался, точно замышляет недоброе! За него и выйду!
— Старшая сестра…
http://bllate.org/book/18936/1855613
Готово:
