На следующее утро солнечный свет золотыми полосами пробился сквозь оконную решётку и лёг на деревянный пол. Ци Гу зажмурился от яркости и в полусне обнаружил, что обе руки Линь Ханьчжи по-прежнему лежат у него на животе — ни на сантиметр не сдвинулись.
Ци Гу: «…»
Глаза от сонливости почти не открывались. Он на ощупь нашёл у изголовья пульт и нажал кнопку закрытия штор. Полотна съехались от краёв к середине, и вскоре комната погрузилась в полную темноту, без единого луча.
Жгучий яркий свет исчез. Ци Гу поленился разбираться с тем, что Линь Ханьчжи всё ещё его обнимает, и снова крепко уснул.
Когда он проснулся в следующий раз, было уже десять утра.
И как раз в этот момент в дверь постучали.
Ци Гу выбрался из объятий Линь Ханьчжи и открыл дверь. За ней с совершенно серьёзным видом стоял дворецкий Цзин Пин. Он посмотрел на бодрого, нормально выглядящего Ци Гу, затем перевёл взгляд ему за спину — на Линь Ханьчжи, который лежал на кровати с растрёпанными волосами, прикрыв голову рукой. Глаза за стёклами очков заметно расширились.
Но как профессиональный дворецкий Цзин Пин прошёл в школе дворецких суровую подготовку по контролю выражения лица. Поэтому быстро взял себя в руки и улыбнулся стандартной улыбкой:
— Господин Ци, завтрак готов.
Ци Гу, потирая глаза, кивнул, обошёл Цзин Пина и направился в другую комнату через галерею — приводить себя в порядок и умываться.
Цзин Пин остался у двери и с недоверием и многозначительностью посмотрел на Линь Ханьчжи, который всё ещё хмурился на кровати, словно терпел боль.
— Господин, если вам плохо, вызвать врача? Всё-таки для господина Ци это первый раз, опыта у него нет…
Линь Ханьчжи махнул рукой:
— Просто голова немного болит. Он хорошо за мной ухаживал.
При мысли, что Ци Гу впервые заботился о пьяном человеке, и этим человеком был именно он, даже похмельная головная боль показалась Линь Ханьчжи слабее.
Они некоторое время разговаривали каждый о своём и удивительным образом оба не заметили недоразумения. В итоге Цзин Пин будто что-то вспомнил и поспешно удалился.
Линь Ханьчжи давно привык к тому, что Цзин Пин периодически проявляет чрезмерную предусмотрительность, поэтому даже не стал задумываться. Куда больше его занимали воспоминания о прошлой ночи.
Пьян он был не настолько сильно, как думал Ци Гу, и большую часть событий помнил. Стоило вспомнить, что после выпивки он всю ночь спал, обнимая Ци Гу, как какая-то там похмельная головная боль и неловкая прилипчивость переставали чего-либо стоить. Для него такая боль и вовсе была мелочью.
Раньше ему бывало куда больнее — и никакого Ци Гу рядом, которого можно обнять.
А теперь Ци Гу не только можно обнимать, он ещё и сам щиплет его за щёки. Линь Ханьчжи от души поблагодарил родителей за то, что подарили ему такую красивую физиономию.
Вскоре Ци Гу привёл себя в порядок. Выйдя из комнаты, он увидел такого же аккуратно одетого Линь Ханьчжи. Сегодня тот, что для него было редкостью, надел чёрную рубашку. Из-за неё весь его облик казался чуть мрачнее; стоило ему без выражения замереть на месте — и от него веяло холодом. Совершенно невозможно было представить, что пьяным он превращается в такого детского и липкого хвостика.
— Голова ещё болит? — спросил Ци Гу.
Стоило услышать заботливый вопрос, как спокойное выражение Линь Ханьчжи мгновенно сменилось улыбкой.
— Уже нет. Спасибо, что вчера за мной присматривал. Пьяным я немного надоедливый. Доставил тебе хлопот.
После того как прошлой ночью Линь Ханьчжи так безжалостно себя унижал, Ци Гу теперь было слегка не по себе слышать подобное.
— Ничего. Ты был довольно милым.
Улыбка Линь Ханьчжи на мгновение застыла. В персиковых глазах невозможно было скрыть удивление.
Ци Гу… сказал, что он милый?
Неужели такого внутренне изломанного человека, как он, кто-то и правда способен считать милым? Ци Гу действительно был самым драгоценным и добрым человеком на свете, человеком, который больше всех заслуживает счастья.
За спиной прошёл летний горячий ветер, и по галерее прокатилась волна жары. Но внутри Линь Ханьчжи было холодно, словно на зимней пустоши, где не найти ни крупицы тепла.
И всё же он улыбнулся Ци Гу:
— Спасибо. Пойдём есть. Я попросил Цзин Пина добавить твои любимые пузырчатые вонтоны.
* * *
— Отлично.
Услышав о вкусной еде, Ци Гу ускорил шаг и сразу оставил Линь Ханьчжи позади.
Пройдя несколько шагов, заметил, что тот отстал, остановился и подождал.
Линь Ханьчжи тоже ускорился, и дальше они пошли в столовую вместе.
В маленькой столовой Ци Гу только сел, как сразу заметил странность: на каждом стуле лежала мягкая латексная подушка. Да, внутри работал кондиционер, но в такую жару ещё и подушки — не будет ли слишком тепло?
Ци Гу прямо об этом и спросил.
Цзин Пин тут же ответил:
— Господину нездоровится. С мягкой подушкой будет легче.
Затем лично поставил перед ними две небольшие чаши сладкого супа с красным сахаром, семенами лотоса и лонганом.
— Господа, прошу. Это традиция семьи Линь. Хотя в вашем случае её смысл не подходит, но традиция есть традиция…
Ци Гу совершенно ничего не понял. Сегодня Цзин Пин вёл себя как-то очень странно, поэтому он автоматически посмотрел на Линь Ханьчжи, ожидая объяснений.
И увидел, как обычно мягкий с ним Линь Ханьчжи дёрнул виском. Кулак сжался так сильно, что на руке проступили вены.
— Цзин Пин, пройдём со мной, — почти сквозь зубы сказал он.
Ци Гу: ???
Он по-прежнему ничего не понимал.
Поскольку Цзин Пин лишь иногда бывал не в себе, но большую часть времени оставался надёжным дворецким, Ци Гу не тревожился за безопасность Линь Ханьчжи. Он лишь с любопытством помешивал фарфоровой ложкой лонган и семена лотоса.
Что это вообще за обычай семьи Линь — кормить гостя лонганом и лотосом?
В соседней со столовой комнате Линь Ханьчжи глубоко вдохнул и с ядовитой улыбкой спросил:
— Тебе давно зарплату не урезали, поэтому ты решил вслед за этой несносной Мяо Юэ устроить цирк?
Цзин Пин поспешно объяснил:
— Нет, господин. Всё, что было сегодня, сделано по традиции семьи Линь…
— Мы не в таких отношениях. Больше так не делай, — успокоившись, сказал Линь Ханьчжи.
— Но прошлой ночью… господин Ци даже встал раньше вас… — отважно рискнул зарплатой Цзин Пин.
Линь Ханьчжи и представить не мог, что Цзин Пин не только решил, будто между ним и Ци Гу уже что-то произошло, но ещё и считал, что Линь Ханьчжи был снизу.
Он несколько секунд молчал, затем сквозь зубы произнёс:
— Нет. Вот это я уже не переживу. Если хоть немного не урежу тебе зарплату, меня от злости хватит удар.
Раз уж зарплату всё равно собирались резать, Цзин Пин решил идти до конца:
— Господин, дворецкого можно обманывать, но себя-то не обманывайте. Вы правда осмелитесь сказать, что господин Ци вам совсем не нравится?
— Нравится. И что? Ты сам прекрасно знаешь положение семьи Линь и Управления, — на красивом лице Линь Ханьчжи появилась решимость.
Чья-то любовь может быть твёрдой и безрассудной, готовой бросить вызов всему. Но Линь Ханьчжи любил с постоянным страхом. Он никогда по-настоящему не чувствовал себя в безопасности: всю жизнь что-то терял и принимал на себя новые раны. Поэтому особенно боялся причинить боль тому, кого любит.
Если он не способен пообещать быть рядом до конца жизни, тогда лучше вовсе ничего не обещать и похоронить всю эту любовь под слоями времени.
— Ты, конечно, щедрый: готов смотреть на любимого человека каждый день и оставаться лишь другом. Но ты правда уверен, что сам господин Ци не чувствует к тебе того же? — Цзин Пин усмехнулся. Обычно Линь Ханьчжи был сообразительным человеком, но сейчас глупел прямо на глазах.
— Ты… что ты имеешь в виду? — голос Линь Ханьчжи стал хриплым.
— Я вижу, что к вам господин Ци относится не так, как к остальным. Просто в чувствах он очень медлительный. Но даже самый медлительный человек однажды всё поймёт…
— Он… он как может ко мне… Я ведь не какой-то лакомый кусочек, — пробормотал Линь Ханьчжи.
Цзин Пин: «…»
Он слышал, что любовь заставляет людей слепо себя недооценивать, но настолько запущенный случай видел впервые в жизни.
Линь Ханьчжи — человек, у которого происхождение, внешность, власть и боевая сила на самом верху, — и вот так запросто взял и начал чувствовать себя недостойным?
Безумие. Только так Цзин Пин и мог это оценить.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/19046/1949106
Готово:
