Когда Поль взял в руки этот кусок пергамента, его руки всё ещё дрожали. Имперская печать на нём была кроваво-красной, и ему даже показалось, что она обжигает пальцы до боли.
Лэанна подступила ближе, чтобы взглянуть на бумагу, и слеза упала на пергамент, оставив темнеющее влажное пятно. Она торопливо смахнула её рукой, боясь испортить вещь, которая стоила дороже собственной жизни.
Лорен же стоял рядом с серьёзным видом, задрав маленький подбородок, и тоже смотрел на неё.
Эльза попыталась повторить за братом, но, даже встав на цыпочки, не дотянулась, поэтому подергала Поля за подол.
— Папа, что это?
Поль опустил взгляд на дочь.
На ее пухленьком личике всё еще читалось довольство от вчерашнего мяса.
— Мы свободны. — Голос звучал настолько хрипло, что он едва узнал собственныйнённый.
Эльза склонила голову набок.
Свободны?
Она слышала это слово. Но оно было слишком огромным, таким огромным, что ее маленькая головка не могла его вместить.
Однако Эльза заметила, как в глазах у отца что-то блеснуло — неужели слезы?
Она никогда не видела, чтобы папа плакал, поэтому прижалась к нему и уткнулась личиком в его грудь.
Женщина с красными глазами по-прежнему стояла за длинным столом и смотрела на них.
Лицо ведьмы оставалось прежним — бледным, лишённым всяких эмоций. Но она не уходила, просто стояла и ждала.
Затем ведьма снова взяла со стола другой пергамент.
— А это... что?
— Твой документ о титуле.
Поль не понял.
— Титуле? — переспросил он, словно проверяя, не послышалось ли ему.
Женщина с красными глазами протянула ему второй пергамент.
— За тобой закреплены владения, насчитывающие почти десяток деревень. По имперским законам тот, у кого есть земли, — лорд. Пусть даже это всего лишь одна деревня, это всё равно лорд.
Поль услышал собственный голос, выжатый из горла, но звучавший чужой:
— Я... я ведь просто раб...
— Это было вчерашним днем.
Голос ведьмы оставался спокойным, но в этом спокойствии таилось нечто непререкаемое. — Сегодня ты стал свободным человеком. Завтра же ты станешь свободным человеком, у которого есть свои земли.
— С сегодняшнего дня твой титул — владелец усадьбы. Ты сам волен распоряжаться своими землями и управлять ими. Ты можешь собирать налоги, можешь творить суд, можешь набирать людей. Ты можешь построить свой замок, а можешь не строить ничего, всё это... твои дела.
Поль смотрел на бумагу.
Владелец усадьбы.
Он слышал это слово.
Те проповедники, те бродячие поэты, те сказители — из их уст время от времени слетало это слово.
Это были те самые люди, у которых была земля, те, кому не нужно было говорить стоя на коленях, те, кого звали господами.
Поль никогда не думал, что этот титул достанется ему.
Никогда не думал.
— Госпожа, это не годится. Я всего лишь...
— Таков закон империи.
Поль посмотрел на ведьму, и её красные глаза тоже смотрели на него.
В конце концов Поль опустил голову и взял пергамент.
— Благодарю вас, госпожа.
Уголки рта женщины с красными глазами неестественно приподнялись.
Это едва ли можно было назвать улыбкой — на её бледном лице проступила лишь привычная вежливость.
Затем она повернулась и направилась к двери в глубине залы.
В этот момент снаружи как раз вошел Рейнард.
Господин рыцарь держал в руке объемистый полотняный мешок, в котором что-то лежало.
— Идемте. Снаружи для вас кое-что подготовили.
У ворот замка стояла повозка.
Не та роскошная карета, на которой ездили лорды, — с крытым верхом, узорчатой вышивкой и обитыми железом колесами, которые скрипели, но производили внушительное впечатление.
Совсем не такая.
Это была грузовая повозка: деревянные колеса, деревянный кузов, а на дне — семяна соломы.
Поль видел такие телеги бесчисленное количество раз — на рудниках, на рынках, у обочин дорог.
На таких телегах ездили бедняки, возили уголь, овощи и всякий дешевый хлам. Но теперь это была их повозка.
К дышлу была привязана лошадь.
Это был бурый конь с рыжеватым отливом, правда, масть немного рябая, а на левом крупе белое пятно размером с ладонь. Но ноги у него крепкие, копыта широкие — с виду надежная скотина.
В кузове сзади было свалено немало вещей. Несколько мешков зерна: пшеница, овес и даже небольшой мешочек бобов. А из остального — деревянные бочки, железный котел, грубые глиняные чашки, два одеяла. Нашлись даже два топорах, две мотыги и два тесака — лезвия этого инвентаря еще блестели, их только что наточили.
Наконец, в углу кузова лежало несколько сменно-одежных комплектов из грубого полотна. Хоть ткань и простая, но аккуратно сложенная.
Рейнард протянул Полю тот самый полотняный мешок.
Мешок оказался тяжелым.
Поль заглянул внутрь: там лежала сухая провизия.
Вяленое мясо — черное, жесткое, трудное для разжевывания, но хорошо утоляющее голод.
Хлеб — вовсе не белый, а черный, с примесью отрубей, зато сытный.
И еще один небольшой мешочек соли. Соль была белой, мелкой, как песок, туго завязанной в отрезок грубой ткани.
— Этого вам хватит на первое время, а дальше уж полагайтесь на собственную удачу, — произнес Рейнард.
Поль смотрел на эти вещи, не зная, что и сказать.
В этот момент Рейнард отстегнул от пояса меч и протянул его Полю.
Клинок был не слишком длинным: чуть больше кинжала и короче настоящего меча — тот самый короткий меч, о котором они говорили?
Ножны были сшиты из воловьей кожи и до блеска затерты; было заметно, что оружием пользовались, но содержали в отличном состоянии.
— Держи. Хотя я надеюсь, что тебе он не пригодится.
Когда Поль принял меч, тот оказался тяжелее, чем он предполагал.
Он никогда в жизни не держал в руках оружия. За тридцать лет Поль сжимал лишь кирку, мотыгу да подобранные на свалке обломки железа.
Те предметы казались то легкими, то тяжелыми, но этот меч был совсем другим — он весил так ощутимо, что рука тяжелела, но на душе от этого становилось спокойнее.
— Умеешь обращаться?
Поль покачал головой.
На лице Рейнарда не дрогнул ни один мускул, он лишь кивнул, словно заранее знал такой ответ.
— На досуге сам потихоньку разберешься.
Поль аккуратно убрал меч и повесил на пояс. Ножны слегка задевали ногу, с каждым шагом напоминая ему о том, что его жизнь полностью изменилась.
Поль поднял голову и посмотрел на Рейнарда.
— Господин, я не знаю, как вас благодарить.
— Таковы правила, но кое о чем я должен тебя предупредить.
Рейнард на мгновение умолк, будто взвешивая слова. — Через три месяца я отправлю к вам жреца.
— Жреца?
— Чтобы испытать твоего сына.
Рейнард перевел взгляд на Лорена.
А Лорен как раз стоял рядом, задрав голову и глядя на рыцаря. Солнечный свет пал на его лицо, очертив контуры мягким золотистым сиянием. — Посмотреть, есть ли у него способности.
Глаза Лорена ярко вспыхнули.
— Какие способности?
— Способности стать жрецом. Если они у тебя найдутся, ты сможешь отправиться в Святой город Элиуднир. Отучишься несколько лет, и, вернувшись, ты уже не будешь простым человеком.
Глаза Лорена засияли еще сильнее.
— Я смогу изучать магию? — Мальчик заговорил дрожащим голосом.
— Это уж как жрец решит. Но думаю, у тебя получится.
Лорен больше ничего не сказал.
Однако выпрямился еще сильнее, вытянувшись струной, словно еще не заточенный клинок.
Мальчик смотрел на Рейнарда, и в его глазах горел такой свет, будто он уже разглядел что-то вдали: высокие башни Святого города, людей в белых одеждах и самого себя, стоящего среди них.
Поль посмотрел на сына, и вдруг почувствовал, как в груди что-то защемило.
Что это было?
Гордость? Боль расставания? Или страх?
Поль не знал.
Он знал лишь одно: за все свои тридцать лет он еще никогда не испытывал ничего подобного.
Эльза подергала отца за подол.
— Папа, мы уходим?
Поль опустил на нее взгляд.
На этом личике все еще таилось довольство от вчерашнего мяса, а глаза горели, не ведая ни страха, ни тревоги.
Она знала лишь одно: её семью ждет новое место.
Новое место — для Эльзы это означало что-то забавное, невиданное, место, где можно будет всласть побегать.
Поль поднял глаза и посмотрел вдаль.
За стенами замка расстилалась пустошь.
Безмолвная равнина тянулась до самого края неба — сероватая, желтеющая, побелевшая, словно выцветшая под палящим солнцем.
А на ее горизонте чернела та самая гора — даже сейчас, когда ее очертания едва различались, она отливала зловещим темно-красным оттенком.
Гора Хэйлун.
Ветер дул оттуда, принося с собой легкий запах серы.
— Поехали.
Поль помог Эльзе забраться в кузов, затем поддержал Лэанну. Усевшись поудобнее, Лэанна протянула руку и взяла Лорена за ладонь.
Однако Лорен не шевельнулся.
— Лорен?
Мальчик только тогда опомнился, взобрался в повозку и устроился рядом с матерью.
Поль сел на козлы и взял в руки поводья.
Бурый конь шумно фыркнул, тряхнул хвостом и сделал шаг вперед.
Колеса скрипнули, будто обретая новую жизнь.
Эльза прижалась грудью к борту повозки и крикнула вперед:
— Генри, пошли! — Никто так и не узнал, когда именно она успела дать коню имя.
http://bllate.org/book/19072/1873312
Готово:
