Пожалуй, если бы он вдруг поднял голову и встретился взглядом с Лу Чжи, было бы слишком странно. В конце концов, атмосфера здесь и без того царила достаточно странная.
На другом конце обеденного стола Лу Чжи выглядел куда более невозмутимым.
Человек его положения повидал любые ситуации, так что крошечная капля нынешней неловкости его совершенно не волновала.
Он взглянул на сидевшего напротив Цзянь Юя.
Тот сидел, уткнувшись носом в тарелку, и методично кромсал ножом и вилкой еду, словно намеревался проглотить её целиком.
Лу Чжи не удержался и слегка приподнял уголки губ.
Разве этот парень обычно не отличался завидной смелостью? Даже когда он впервые поехал с ним в поместье семьи Лу, это его ничуть не смутило, а сейчас у него едва ли не уши покраснели.
Час спустя ужин подошёл к концу.
Официант подошёл с терминалом для оплаты:
— С вас в общей сложности 1500 юаней. Оплата картой или наличными?
Придя в себя, они оба на пару секунд замерли, осознав, что что-то здесь не так.
Какими бы крепкими ни были их нервы, в этот момент они оба слегка опешили.
Цзянь Юй невольно подумал о том, что у Лу Чжи просто невероятно высокая температура тела — прямо как у живого обогревателя.
Для такого человека, как он, который вечно мёрзнет, зимой стоило только приблизиться к Лу Чжи, как становилось невероятно тепло и уютно.
Цзянь Юй задумчиво разглядывал белоснежных кроликов.
Внезапно ему кое-что пришло в голову, и он слегка широко распахнул глаза, глядя на Лу Чжи:
— Раз это в долг, проценты ведь начислять не нужно, правда?
В этот момент рядом раздался голос Лу Чжи:
— Нравится — покупай.
Цзянь Юй замер, а затем поспешно произмолвил:
— Подожди, мы же договаривались, что я угощаю?
Лу Чжи с едва заметной улыбкой ответил:
— Запишем в долг.
Он собирался просто копить долги и не возвращать их вовсе: в конце концов, через десять месяцев он уедет, спрячется куда-нибудь подальше, и Лу Чжи его ни за что не найдёт.
Лу Чжи, глядя на полные смягчения ясные глаза Цзянь Юя, улыбнулся ещё заметнее, отчего его и без того красивое лицо стало поистине завораживающим:
— Конечно, с процентами, да еще по самой высокой рыночной ставке.
Цзянь Юй кивнул:
— Ладно.
Натешившись над Цзянь Юем, Лу Чжи неспешно поднялся на ноги и позвал его:
— Пойдём, пора возвращаться.
Однако в следующую секунду Лу Чжи достал чёрную карту и расплатился.
Лу Чжи: «……»
Драконовские цены!
Цзянь Юй всё же уставился куда-то в одну точку, его глаза мгновенно заблестели так, словно он увидел самое заветное сокровище на свете.
Официант, естественно, не желал упускать такую сделку и принялся наперебой расписывать прелести номера для влюблённых:
— Наши парные номера отличаются высочайшим качеством, в них есть абсолютно всё необходимое: просторная круглая ванна, роскошная двуспальная кровать, а ещё...
В этот момент официант, который всё это время прислушивался к перепалке двух гостей, наконец пришёл в себя и с энтузиазмом принялся рекламировать товар:
— Погодите минутку, уважаемые гости! Помимо услуг ресторана, мы также предлагаем размещение в отеле — этажом выше как раз находятся номера для влюблённых.
Он никак не мог взять в толк: эти двое выглядели такими влюблёнными, между ними прямо искрилась сладкая атмосфера, так почему же они наотрез отказываются и от участия в акции, и от номера для влюблённых, да ещё и смотрят на это с таким откровенным отвращением?
Наконец выбравшись из ресторана, Цзянь Юй тяжело и облегчённо выдохнул.
В прошлый раз, когда они покупали леденцы на палочке, Лу Чжи тоже заикался про проценты, хотя в итоге возвращать деньги так и не заставил...
Докудиректраме закончить она не успела: Цзянь Юй в ту же секунду схватил Лу Чжи за руку и потащил за собой прочь от ресторана.
Официантка пробежала за ними пару шагов, но так и не догнала.
Закончив говорить, она извлекла из кармана карточку-ключ и протянула её между ними.
Цзянь Юй: «……»
Неужели они и правда поели на полторы тысячи?
Знал бы прикуп — пошёл бы в ту забегаловку с хого за сто двадцать.
Хотя карточка была размером с ладонь, её присутствие ощущалось чересчур отчётливо.
Цзянь Юй: «!!»
В следующий раз он непременно поведёт Лу Чжи есть хого. Как ни крути, а там дешевле — обычно счёт не превышает и двухсот юаней.
Лу Чжи, наблюдая за пылающим лицом Цзянь Юя, позволил вести себя куда угодно.
Он огляделся по сторонам.
Ой!
Он же всё-таки держал Лу Чжи за руку!
Вздрогнув от неожиданности, он тут же разжал пальцы.
Правда, из-за того, что они сцеплялись довольно долго, на кончиках пальцев всё еще ощущалось тепло Лу Чжи.
Придя в себя, Цзянь Юй принялся отчаянно махать руками:
— Нам не нужно.
Лу Чжи на мгновение слегка сжал пальцы в воздухе, после чего снова спрятал руку в карман пальто и поинтересовался:
— Теперь домой?
Цзянь Юй бросил взгляд на Лу Чжи.
Впрочем, этот вечер преподал ему отличный урок: впредь, заходя в любое заведение, нужно непременно смотреть, что это за ресторан, иначе неизбежно столкнёшься со стыдом перед общественностью.
Будучи сейчас человеком бедным, Цзянь Юй чувствовал, как его сердце обливается кровью от столь крупной траты.
Цзянь Юй опешил и озадаченно посмотрел на него:
— Разве можно?
Лу Чжи кивнул:
— Мгм.
Цзянь Юй моргнул, недоверчиво переспросив:
— Но погоди... Разве ты не боишься кроликов?
В прошлый раз на ипподроме Цинь Янь рассказывал, что в детстве Лу Чжи сильно искусал кролик, поэтому у него до сих пор осталась психологическая травма.
Пожалуй, это можно было назвать одной из немногих мрачных страниц в биографии Лу Чжи.
Стоило Цзянь Юю вспомнить живописный рассказ Цинь Яня, как на губах сама собой заиграла улыбка.
Лу Чжи: «……»
Он слегка приподнял бровь:
— Кто сказал, что я боюсь кроликов?
Цзянь Юй пояснил:
— Цинь Янь на ипподроме рассказывал. Разве тебя тогда не было рядом?
Лу Чжи, глядя на то, как Цзянь Юй изо всех сил сдерживает смех, с лёгкой досадой произнёс:
— Я их просто не люблю.
В конце концов, раз в детстве покусали, полюбить их было бы странно, и это вполне естественно.
Уголки глаз Цзянь Юя по-прежнему лучились улыбкой. С трудом поборов веселье, он произнёс:
— Тогда, пожалуй, не будем покупать.
В конце концов, он собирался поселить их в особняке, а вдруг это доставит неудобства Лу Чжи?
— Ничего страшного, раз хочешь — бери.
С этими словами Лу Чжи первым направился к лавке с кроликами.
Заметив это, Цзянь Юй просиял и поспешил следом.
Раз уж зашла речь, парочку живности точно стоило притащить домой.
Весело перебирая ногами, Цзянь Юй в два счёта добежал до магазинчика.
Присев на корточки, он принялся разглядывать зверьков в клетке.
Вдоволь наглядевшись, он искренне восхитился:
— Какие же они милые!
Кролики — белые и серые, все сплошь пушистые, с длинными торчащими ушками — методично шевелили губами, что-то жуя.
Лу Чжи стоял рядом, глядя на Цзянь Юя сверху вниз.
В этот момент с неба начали падать снежинки, оседая на чёрных мягких прядках волос Цзянь Юя и на опушке капюшона его пуховика.
Он так и присел на снегу, а его глаза под отблескивали чистотой и яркостью, и весь он казался необыкновенно живым и сияющим.
Лу Чжи невольно подумал, что сейчас Цзянь Юй сам очень сильно напоминает кролика.
Хозяин лавки, завидев покупателя, тут же радостно заголосил:
— Берите сразу парочку, я уступлю в цене!
— Спасибо. — Цзянь Юй указал на двух зверьков: — Вот этого белого и вот этого серого.
— Без проблем, сейчас упакую!
Обрадовавшись столь быстрой продаже сразу двух питомцев, хозяин с сияющим лицом бросился за переноской.
Цзянь Юй поднялся с земли и с восторгом посмотрел на Лу Чжи:
— Господин Лу, те две крольчихи, которых я выбрал, ведь правда очень милые?
Оборвав себя на полуслове, он сообразил, что из-за внезапного возбуждения задал глупый вопрос.
С чего бы Лу Чжи находить кроликов милыми?
К его крайнему удивлению, Лу Чжи действительно ответил, чётко проговаривая каждое слово:
— Угу, и впрямь милые.
Сказав это, он еще несколько секунд не сводил с Цзянь Юя взгляда и лишь потом отвёл глаза.
Цзянь Юй остолбенел.
Лу Чжи тоже считает кроликов милыми?!
Разве он не терпел их не может?
Впрочем, размышлять об этом было некогда.
Хозяин уже принёс клетку, ловко усадил туда обоих кроликов и протянул её Цзянь Юю.
Расплатившись и прижимая к груди собственное приобретение, Цзянь Юй неотрывно смотрел на питомцев, и на его лице сияло чистое, ничем не омрачённое счастье.
Дождавшись, пока он вдоволь налюбуется, Лу Чжи произнёс:
— Пойдём.
Когда они вернулись к территории элитного посёлка, издалека заметили у ворот парочку людей среднего возраста, которые явно пытались устроить скандал и прорваться внутрь.
Однако этот посёлок славился своей безупречной охраной и баснословными ценами на недвижимость, так что подобных подозрительных личностей на порог бы ни за что не пустили.
Один из охранников, завидев подъезжающую машину Лу Чжи, тут же подбежал трусцой:
— Директор Лу.
Остановив машину, Лу Чжи опустил стекло:
— Что случилось?
Охранник заглянул в салон и, бросив взгляд на сидевшего на пассажирском месте Цзянь Юя, доложил как на духу:
— Видите ли, та парочка утверждает, что им нужно срочно видеть господина Цзяня. Они уже битый час осаждают ворота, и прогнать их никак не удается.
Цзянь Юй, который всё это время не отрывал глаз от кроличьей клетки, услышав своё имя, с удивлением поднял голову.
И тут же столкнулся взглядами с приемными родителями.
Цзянь Юй: «……»
После той встречи, опасаясь их бесконечных домогательств, он без долгих раздумий занёс номера обоих в чёрный список.
Кто бы мог подумать, что, не сумев дозвониться, они припрутся прямо к его дому!
Раз уж они заявились сами, прятаться смысла не было. Цзянь Юй повернулся к Лу Чжи:
— Господин Лу, я быстро разберусь. Едь домой, а я скоро подойду.
В конце концов, от главных ворот до их коттеджа пешком было идти всего минут десять.
Лу Чжи глухо отозвался:
— Мгм.
Однако, стоило Цзянь Юю выйти из машины, как он не стал сразу же трогаться с места.
Цзянь Юй вышел наружу, подошёл к отцу с матерью и холодно бросил:
— Зачем пришли?
Приёмная мать, которая как раз препиралась с охранником, услышав его голос, резко обернулась и тут же обрушила на Цзянь Юя поток брани:
— Ах ты, неблагодарный Цзянь Юй! У тебя ещё хватает наглости показываться на глаза? Это ты занёс наши с отцом номера в чёрный список?!
Цзянь Юй равнодушно ответил:
— Ну да, а что?
Услышав это, приёмный отец пришёл в такое бешенство, что у него аж кулаки сжались.
Если бы неподалеку не дежурило несколько грозных охранников, он бы наверняка полез в драку.
Однако Цзянь Юй, несмотря на свой болезненный вид и бледность от холодного ветра, ни капли не испугался разъяренных родителей:
— Говорите быстрее, зачем вы здесь? Если не скажете, я ухожу.
Сколько можно их терпеть? Ему ещё нужно обустроить для малышей-кроликов тёплое уютное гнёздышко.
Приёмная мать протянула руку прямо перед лицом Цзянь Юя и завопила злобным голосом:
— Разве мы тебе не говорили? Мы с твоим отцом совсем обнищали, так что пришла пора тебе, нашему сыну, проявить долю сыновней почтительности!
Цзянь Юй насмешливо фыркнул:
— А я разве не говорил? У меня нет денег.
Даже если бы и были — не дал бы ни гроша.
Приёмный отец мгновенно сократил расстояние, набросившись с угрозами:
— Цзянь Юй, сукин ты сын, нарываешься?!
Будь на его месте прежний владелец тела, он бы от страха давно растерялся и бросился исполнять все требования родителей.
Но сейчас перед ними стоял Цзянь Юй, в глазах которого не было ни грамма страха. Глядя прямо на отца, он холодно произнёс:
— Ты как раз подкинул мне отличную мысль. Пожалуй, на днях я подам в суд, заявлю о домашнем насилии и официально расторгну наши родственные узы.
Услышав это, отец опешил и замер на месте.
В законах он не разбирался и понятия не имел, можно ли расторгнуть родительские права, а потому гадал, пугает ли их Цзянь Юй или говорит всерьёз.
Но если они и вправду расторгнут связь, то потеряют единственный источник лёгких денег.
Мать тут же оттащила мужа назад и, сменив гнев на милость, заискивающе заговорила:
— У твоего отца просто характер тяжёлый, чего ты с ним споришь? Но послушай, Сяо Юй, мы с ним и впрямь оказались в безвыходном положении, иначе стали бы мы унижаться и просить тебя о помощи.
Цзянь Юй стоял молча, не проронив ни слова.
Мать решила, что есть надежда, и, картинно утерев несуществующие слёзы, продолжила:
— Мы задолжали людям три миллиона. Кредиторы дали нам всего неделю на сбор средств. Если не соберём всю сумму, нам обоим переломают руки.
Цзянь Юй, который уже почти клевал носом от скуки, услышав последнюю фразу, наконец оживился.
Медленно растягивая слова, он произнёс:
— Разве это не прекрасные новости?
Приёмные родители: «??»
— Ах ты, сукин сын! Я тебя сегодня убью!!
Отец больше не смог сдерживаться и с размаху замахнулся кулаком прямо в лицо Цзянь Юю.
Цзянь Юй сперва инстинктивно хотел увернуться, но потом передумал.
Да и к черту! А вдруг после этого удара и вправду удастся аннулировать проклятое родство?
Если так подумать, он даже останется в выигрыше.
Однако ожидаемой боли не последовало.
Цзянь Юй опешил, обернулся и с удивлением обнаружил, что Лу Чжи каким-то образом уже вышел из машины и подошёл к ним.
Одним лёгким движением перехватив кулак приемного отца, Лу Чжи стоял с леденящим кровь выражением лица.
Мужчина попытался вырваться, но Лу Чжи молниеносным ударом ноги отбросил его в сторону.
Увидев, что мужа избили, мать с криками бросилась ему на помощь.
— Убивают! Средь бела дня людей калечат!! — заголосила она, явно намереваясь содрать с Лу Чжи крупную компенсацию.
В этот момент к ним подбежали охранники и почтительно склонили головы перед Лу Чжи:
— Директор Лу.
Мать осеклась на полуслове.
Директор Лу?
Неужели это сам Лу Чжи?!
Она с испугом принялась разглядывать молодого человека.
Лу Чжи холодно стоял посреди улицы, излучая такую мрачную, убийственную ауру, будто назревала буря.
Женщина мгновенно затаила дыхание, боясь пошевелиться.
Так вот он какой, Лу Чжи!
Прежде супругам так и не довелось встретиться с ним лично — все вопросы по поводу их фиктивного брака решал исключительно Чэнь Хуай.
И пусть они не видели его вживую, слава о Лу Чжи гремела на всю округу, а его фотографии то и дело мелькали на страницах финансовых изданий.
Будучи полновластным хозяином всей корпорации Лу, этот человек обладал колоссальной властью, и тягаться с ним было смерти подобно.
В наступившей тишине раздался голос Лу Чжи — низкий и пугающий, словно из самого преисподней:
— Если вы ещё хоть раз сунетесь к Цзянь Юю, я без колебаний отрублю вам руки прямо сегодня.
С этими словами он бросил многозначительный взгляд на охранников.
Те тотчас подхватили перепуганных насмерть родителей и поволокли их в сторону ближайшего тёмного переулка.
Супруги завопили от ужаса, рухнув на колени и моля о пощаде:
— Больше не посмеем! Клянемся, больше никогда!
Лу Чжи холодно бросил:
— Уверены, что не посмеете?
Теперь-то у них не осталось духу пререкаться, и они закивали с удвоенным усердием:
— Уверены, уверяем вас! Мы больше ни разу в жизни не покажемся на глаза Цзянь Юю!
Кивнув охранникам, чтобы те отпустили парочку, Лу Чжи даже не взглянул в их сторону и перевёл взгляд на Цзянь Юя:
— Едем домой?
Цзянь Юй кивнул:
— Угу.
Изначально ему вовсе не улыбалось возиться с этими людьми, а теперь, когда Лу Чжи всё так блестяще уладил, это было лучшее из возможных решений.
Они вернулись в салон автомобиля.
Лу Чжи завёл мотор и направил машину вглубь посёлка.
Только тогда Цзянь Юй произнёс:
— Господин Лу, спасибо тебе за помощь.
По правде говоря, он никак не ожидал, что Лу Чжи вступится за него — он думал, что тот давно уехал.
Однако в следующую секунду Лу Чжи неожиданно спросил:
— Тот человек замахнулся на тебя, почему ты не увернулся?
В его тоне послышалась лёгкая нотка упрёка? Или какое-то другое чувство?
Цзянь Юй немного растерялся, но, подумав, честно ответил:
— Я просто подумал: если бы он ударил меня сегодня, во время будущего судебного разбирательства я оказался бы в более выгодном положении.
Лу Чжи нахмурился:
— Больше так не делай.
Цзянь Юй был настолько хрупким, что его буквально сдувало порывом ветра — разве мог он выдержать подобный удар?
Получив незаслуженную выволочку, Цзянь Юй не смел возражать и лишь покорно протянул:
— Ладно.
Как бы то ни было, он понимал, что Лу Чжи отчитывает его исключительно из заботы.
Тут же Лу Чжи задал новый вопрос:
— Твои родители и раньше часто тебя били?
Цзянь Юй не знал, лупил ли прежнего владельца тела отец, но вот ему самому доставалось сполна.
В его прежнем мире приёмная мать-пианистка то и дело срывалась, нуждаясь в громоотводе для накопившейся ярости.
И Цзянь Юй неизменно становился этим мальчиком для битья.
То она внезапно переворачивала обеденный стол прямо посреди трапезы, то срывала злость за неверно взятую ноту на фортепиано, охаживая его тонкими прутьями, а то и вовсе запирала на сутки в сыром и тёмном подвале без еды и воды...
Воспоминаний было слишком много — стоило лишь чуть-чуть копнуть, как они лавиной всплывали перед глазами.
Погрузившись в мысли, Цзянь Юй откинулся на спинку сиденья, опушив ресницы, так что истинных эмоций на его лице было не разобрать.
Лу Чжи бросил на него короткий взгляд, а затем снова отвернулся.
Спустя долгое время Цзянь Юй поднял глаза, улыбнулся и ответил на недавний вопрос Лу Чжи:
— Нормально, почти не били.
Всё это осталось в прошлой жизни, и терзать себя воспоминаниями значило делать больно лишь самому себе.
Куда лучше было наслаждаться жизнью оставшийся год с небольшим, раз уж ему выпал такой шанс — попасть в чужую историю.
Он даже начал верить, что это переселение стало своеобразной компенсацией небес за ту горемычную жизнь, что выпала на его долю в прошлом.
Ведь время, проведённое после перемещения в книгу, и вправду было наполнено радостью: он встретил столько замечательных людей, и среди них — Лу Чжи.
Машина остановилась у входа в особняк, и Лу Чжи плавно выжал тормоз, глядя перед собой глубоким взглядом.
Не заметив перемены в его настроении, Цзянь Юй отстегнул ремень безопасности, торопливо выскочил наружу, открыл заднюю дверь и вытащил клетку с кроликами.
Следом со стороны водительского кресла вышел Лу Чжи.
Прижимая к груди клетку, Цзянь Юй с улыбкой произнёс:
— Господин Лу, тогда я пойду внутрь!
Ему не терпелось поскорее обустроить питомцев — в такую стужу они запросто могли простудиться.
Лу Чжи кивнул:
— Мгм, ступай.
Как только Цзянь Юй бегом скрылся в дверях особняка, Лу Чжи достал телефон и набрал номер Чэнь Хуая:
— Приставь людей следить за родителями Цзянь Юя. Сделай так, чтобы они больше не смели докучать ему.
Чэнь Хуай тут же встревожился:
— Директор Лу, что-то стряслось?
Лу Чжи холодно бросил:
— Ничего особенного. Просто сделай так, как я сказал.
Хотя на его вопрос о побоях Цзянь Юй ответил отрицательно, во время разговора на его лице явно промелькнула боль.
Лу Чжи был склонен думать, что родители не раз поднимали на парня руку.
Чэнь Хуай тут же взял поручение под козырёк, но всё же не удержался от сомнений:
— Директор Лу, простите за прямоту, но срок вашего соглашения с господином Цзянем истекает примерно через десять месяцев. Когда договор закончится, ему всё равно придется вернуться в тот дом, и тогда вы уже не сможете его защитить.
Лу Чжи на секунду замолчал, а затем холодно ответил:
— По крайней мере, пока действует договор, они должны быть под присмотром.
Ну а после того, как срок истечёт...
Лу Чжи поднял мрачные тёмные глаза и посмотрел в сторону особняка.
Дверь в дом была распахнута настежь, и отсюда прекрасно было видно, как Цзянь Юй суетится внутри, устраивая новое жилище для кроликов.
Чжан Сяолэй и робот-помощник семенили за ним следом, во все глаза глядя на происходящее с детским любопытством.
Остальная прислуга тоже собралась вокруг, с умилением разглядывая пушистых зверьков.
В особняке ярко горел свет, и повсюду раздавался беззаботный смех.
Картина, которой здесь прежде никогда не случалось.
Лу Чжи вдруг поймал себя на мысли, что ему совершенно не хочется думать о том, что будет после окончания договора.
Убрав телефон, он отдал Чэнь Хуаю ещё пару распоряжений и сам направился к дому.
Разорвав старую диванную подушку, Цзянь Юй нащипал оттуда побольше мягкого пуха и набил им дно клетки, соорудив для кроликов тёплое гнездо.
Две ушастые малютки резво прыгали внутри, выглядя невероятно забавно.
Затем Цзянь Юй сбегал на кухню, вымыл и обсушил пару морковок и принялся кормить питомцев.
Белого кролика он кормил сам, а серого доверил Чжан Сяолэю.
Тот старательно подкладывал еду и с детским любопытством допытывался:
— Братец Цзянь Юй, а... а у этих кроликов появятся маленькие крольчата?
Цзянь Юй: «……»
Его почему-то тут же перекосило при воспоминании о том самом рисунке, что Чжан Сяолэй показывал ему в прошлый раз, рассуждая о появлении детей у них с Лу Чжи.
Не дождавшись ответа, мальчик широко распахнул круглые глазенки:
— Появятся?
Цзянь Юй: «……»
С чего этого паренька вечно тянет на темы размножения?
Пока он лихорадочно соображал, что ответить, в поле зрения некстати попал вошедший Лу Чжи. Цзянь Юй тут же нашёлся:
— Это лучше спроси у брата Лу Чжи.
В прошлый раз Лу Чжи перевёл стрелки на него — теперь настала его очередь.
Какой же он всё-таки сообразительный!
Чжан Сяолэй без сомнений доверял Цзянь Юю, а потому тут же переключился:
— Брат... брат Лу Чжи, а у этих двух кроликов будут крольчата?
Лу Чжи бесстрастно ответил:
— Ты уже доделал домашнее задание по зимней программе?
Цзянь Юй: «……»
До боли знакомая фраза.
Бросив морковку, Чжан Сяолэй тут же со всех ног припустил в сторону комнаты для прислуги.
Цзянь Юй: «……»
Бедный, бедный Чжан Сяолэй.
Мысленно посочувствовав мальчику, Цзянь Юй с энтузиазмом обернулся к Лу Чжи:
— Господин Лу, может, попробуешь покормить их сам? Говорят же, что детские страхи нужно преодолевать лицом к лицу?
Лу Чжи прислонился плечом к косяку и холодно бросил:
— Не нужно.
Ему вполне хватало любоваться тем, как это делает Цзянь Юй.
Настаивать Цзянь Юй не стал и снова повернулся к клетке.
В другое время Лу Чжи наверняка бы уже поднялся наверх, в свой кабинет, но сегодня он позволил себе редкую минуту расслабления, просто наблюдая со стороны за согнутой спиной Цзянь Юя.
Вдруг заметив неладное, Лу Чжи окликнул его:
— Цзянь Юй?
— М? Что такое? — Цзянь Юй удивлённо обернулся к нему.
И в тот же миг откусил изрядный кусок от той самой морковки, которую держал в руке.
— ……
Лу Чжи приподнял бровь:
— Разве ты не кроликов кормил? С каких пор сам стал их есть?
Глаза Цзянь Юя заблестели:
— Я просто попробовал — эта морковка такая сладкая! Раз она выросла настолько вкусной, было бы преступлением её не съесть.
Лу Чжи не удержался от смешка:
— Ты случаем не кролик?
Цзянь Юй тихонько запротестовал:
— Люди тоже могут есть морковь.
Даже сырую.
Улыбка на лице Лу Чжи стала ещё заметнее.
Его от природы выдающаяся внешность, строгие черты лица и чёткие линии скул в такие моменты делали его поистине неотразимым.
Стоило ему просто прислониться к стене, как отвести от него взгляд становилось выше человеческих сил.
Цзянь Юй мысленно восхитился в глубине души.
Сегодня Лу Чжи явно был в прекрасном расположении духа.
Заставить этого трудоголика так радоваться могли разве что успехи компании.
Неужели рыночная стоимость корпорации Лу снова взлетела до небес?
В этот момент зазвонил телефон Лу Чжи.
Он достал телефон, взглянул на экран, и та лёгкая улыбка тут же исчезла, сменившись привычным, холодным выражением лица.
Он принял вызов и направился к выходу.
Цзянь Юй не знал, кто звонил, да его это и не волновало, поэтому он продолжил хрустеть морковкой.
Через несколько минут Лу Чжи вернулся.
Он сунул телефон обратно в карман и спросил Цзянь Юя: — Завтра у меня дома день рождения у одного человека, хочешь поехать?
Пришло время для серьёзного разговора, и Цзянь Юй поднялся с пола: — А можно я не поеду?
Он не испытывал к семье Лу никаких тёплых чувств.
Он уже побывал там в прошлый раз и чётко дал понять, кем приходится Лу Чжи. Ему было достаточно просто обозначить этот факт перед членами семьи Лу, и навязываться им без особой необходимости он не собирался.
Судя по всему, Лу Чжи думал точно так же: — Мм, не хочешь — не езди.
В конце концов, это не было обязательным.
Цзянь Юй кивнул: — Хорошо.
Говоря это, он украдкой взглянул на лицо Лу Чжи и догадался, что, судя по всему, завтра день рождения Чжао Муя.
Будь это день рождения Лу Шаохуа, Лу Чжи сказал бы об этом прямо, а если бы Гу Бэя — Лу Чжи вообще не стал бы поднимать эту тему.
Только в случае с Чжао Муей Лу Чжи всегда сохранял эту сложную, избегающую любых разговоров отстраненность.
С одной стороны, она была его родной матерью, с другой — он никогда не получал от неё ни капли материнской ласки.
Это был запутанный клубок, который никак не удавалось распутать.
На следующий день, ближе к вечеру.
Цзянь Юй играл с Чжан Сяолэем в гомоку в гостиной.
Лу Чжи тем временем привёл себя в порядок и отправился в особняк семьи Лу.
Он вёл чёрный порше и через некоторое время подъехал к фамильному поместью.
Чэнь Хуай уже ждал у главных ворот. Заметив Лу Чжи, он большими шагами подошёл к нему и протянул подарочную коробку: — Генеральный директор Лу, это подарок, выбранный для госпожи Лу.
— Мм.
Лу Чжи равнодушно скользнул взглядом по коробке, взял её в руку и направился вглубь усадьбы.
Чэнь Хуай проводил взглядом спину Лу Чжи и невольно подумал: ходили слухи, что раньше генеральный директор Лу всегда лично выбирал подарки ко дню рождения матери, но с какого-то момента это стало обязанностью его помощников.
Раньше подарки выбирали слуги из виллы, а теперь — он сам.
Лу Чжи с коробкой в руке переступил порог главного дома.
На этот раз на день рождения Чжао Муя собралось множество гостей. Все они были людьми состоятельными и влиятельными, стояли в просторном холле, чокались бокалами и, что бы ни таили на душе, внешне выглядели исключительно дружелюбно.
В тот самый миг, когда Лу Чжи вошёл в холл, в помещении воцарилась тишина.
Причина была проста: хотя формально все эти гости пришли поздравить Чжао Муя, на самом деле они явились ради Лу Чжи.
Каждый знал, что именно Лу Чжи теперь является истинным хозяином семьи Лу, и лишь его слова имеют реальный вес.
Спросите любого во всём Юньцзине, кто бы отказался завести полезные связи с Лу Чжи?
Сегодня Лу Чжи был одет в чёрный костюм от кутюр и пальцо поверх него; манжеты его рубашки украшали тускло поблескивающие запонки из чёрного обсидиана.
Его взгляд из-под глубоких бровей был холодным и пронзительным, высокая подтянутая фигура излучала уверенность. Он одной рукой держал подарочную коробку и медленно шёл вперёд, а полы его пальто взметались при каждом шаге.
Упускать такой шанс было нельзя, и к нему тут же устремилось несколько человек, жаждущих завести разговор.
— Генеральный директор Лу, давно не виделись.
— Господин Лу, помните тот земельный участок в прошлый раз...
— Генеральный директор Лу, не стану скрывать, наша компания тоже крайне заинтересована в том зарубежном проекте с роботами...
Лу Чжи передал коробку одному из слуг усадьбы и с бесстрастным видом ответил на несколько реплик.
Неподалёку Гу Бэй наблюдал за этой сценой, с такой силой сжимая бокал с красным вином, что тот едва не треснул в его руках.
Почему? Почему всегда так?!
Сколько бы он ни старался прихорошиться, как бы ни пытался блистать на подобных приемах, в итоге все всё равно крутятся вокруг Лу Чжи!
Хотя по всем законам именно он должен был унаследовать группу Лу, разве не так?
Но почему-то все блага вечно достаются одному Лу Чжи.
В этот момент Гу Бэй невольно вспомнил те две компании, которые разорил Лу Чжи.
Компании, в которые он вложил столько сил, трудов и искренней преданности, были вот так запросто, безо всякой причины разрушены Лу Чжи.
Этот должок он обязательно припомнит Лу Чжи и посчитается с ним по всей строгости!
В то же время на вилле.
Цзянь Юй закончил ужинать и после этого посмотрел фильм.
Когда он уже собирался подняться наверх, зазвонил телефон — это был Цинь Янь.
Цзянь Юй ответил: — Алло, что-то случилось?
Цинь Янь затараторил взволнованным голосом: — Братец, ты сегодня поехал в фамильный особняк семьи Лу?
Они вращались в одном кругу, поэтому, разумеется, прекрасно знали, что сегодня день рождения Чжао Муя.
Цзянь Юй честно ответил: — Я не поехал.
Цинь Янь облегченно выдохнул: — И слава богу, что не поехал! От этого змеиного логова каждый раз тошнить начинает.
Цзянь Юй невольно усмехнулся.
В описаниях Цинь Яня всегда было что-то забавное.
Тут Цинь Янь что-то вспомнил, и его голос снова взлетел: — Получается, старший брат Лу поехал туда совсем один? Ой, до чего же бедный братец Лу! Мать к нему вечно несправедлива и предвзята, а он всё равно вынужден каждый год ездить к ней на день рождения. На его месте я бы давно всё бросил и послал их куда подальше!
Слова Цинь Яня заставили Цзянь Юя на несколько секунд задуматься.
Сегодня вечером Лу Чжи наверняка не до веселья, верно?
В конце концов, когда-то Лу Чжи тоже жаждал материнской любви, просто так и не дождался её.
Поболтав ещё о том о сём, Цинь Янь наконец положил трубку.
Цзянь Юй убрал телефон и снова направился к лестнице на второй этаж.
Но, сделав всего несколько шагов, он нерешительно остановился и оглянулся назад.
Обычно слуги на вилле, закончив свои дела, расходились по собственным комнатам.
Сейчас во всём доме находился только он один.
Если он тоже запрётся в своей комнате, то вернувшийся Лу Чжи застанет лишь холодную, погруженную во тьму виллу, где даже свет не зажжен.
Цзянь Юй постоял на ступеньках пару секунд, затем развернулся и медленно спустился вниз.
По крайней мере, нужно дождаться Лу Чжи.
И пожелать ему спокойной ночи.
Фамильный особняк семьи Лу.
После долгих любезностей и разговоров наступило уже за восемь часов вечера — время ужина давно прошло.
Хотя все гости преследовали собственные скрытые цели и прибыли сюда вовсе не ради еды, вряд ли кто-то собирался уходить с пустым желудком.
По знаку Лу Шаохуа приглашенные расселись по местам и приступили к трапезе.
Семья из четырёх человек, разумеется, сидела за одним столом.
Атмосфера царила натянутая и странная.
Впрочем, из-за присутствия посторонних ни Гу Бэй, ни Чжао Муя не стали поднимать неуместные темы.
Высшее общество превыше всего ценило видимость приличий, и если бы в такой обстановке разразился скандал, это стало бы предметом насмешек на всю жизнь.
Чжао Муя прекрасно это понимала. С улыбкой на лице она положила в тарелку Лу Чжи немного еды, придав голосу материнскую мягкость: — Поешь получше. Ты вечно пропадаешь на работе в корпорации, нужно следить за питанием и восполнять силы.
Будучи хозяйкой сегодняшнего вечера, она держалась с безупречным достоинством.
На ней было сшитое на заказ роскошное вечернее платье, расшитое россыпью мелких бриллиантов, излучавшее всю присущую знатным дамам элегантность и богатство.
Лу Чжи опустил взгляд на угощение, которое переложила ему мать, и не притронулся к нему.
Чжао Муя редко баловала Лу Чжи проявлениями заботы, и она никак не ожидала, что он ответит на это демонстративным отказом. На секунду её лицо едва не исказилось от досады, но она тут же взяла себя в руки и мягко поинтересовалась: — В чём дело? Почему ты не ешь?
В её голосе звучало лёгкое недоумение, словно перед ней капризный ребёнок, не желающий слушать старших.
Лу Чжи холодно обронил: — У меня аллергия на сельдерей.
После этих слов за столом воцарилась абсолютная тишина.
Чжао Муя замерла на месте.
А ведь в тарелку сына она положила именно говядину, тушёную с сельдереем.
У Лу Чжи аллергия на сельдерей?
Она понятия об этом не имела.
Впервые в жизни Чжао Муя не осмеливалась поднять глаза и встретиться с сыном взглядом.
Лу Шаохуа тоже застыл, ошеломленно глядя на Лу Чжи: — У тебя аллергия на сельдерей?
Для него, родного отца, это тоже стало новостью.
В отличие от растерянности родителей, выражение лица Лу Чжи оставалось совершенно спокойным, словно он вовсе не придавал значения случившемуся: — С самого детства.
Однажды всё зашло настолько далеко, что ему пришлось два дня капать капельницы в больнице.
Тот злополучный сельдерей в тарелку ему тогда тоже положила Чжао Муя.
Муж и жена переглянулись за столом, не находя слов.
Лишь Гу Бэй, услышав столь любопытную новость, развалился на стуле с развязанным видом и принялся язвить: — Ох, ну надо же, какой нежный у нас второй молодой господин! От обычного сельдерея покрывается сыпью, прямо-таки аристократическая утонченность...
Лу Чжи бросил на него ледяной взгляд.
Гу Бэй мгновенно умолк, словно его кто-то схватил за горло, лишь презрительно фыркнул, чтобы скрыть смущение.
Из-за того, что Чжао Муя добавила сельдерей прямо в тарелку Лу Чжи, к этому блюду он больше не притрагивался до конца ужина.
Один из слуг, заметив это, осторожно приблизился и тихо спросил: — Второй молодой господин, вам принести другую порцию риса?
— Не нужно, — бросил Лу Чжи, откладывая палочки, и обратился к остальным трём членам семьи: — Я наелся.
Лу Шаохуа, которого с момента инцидента грызло чувство вины, поспешно произвел: — Мы же только середины ужина достигли, почему ты уходишь?
Как бы то ни было, Лу Чжи оставался его кровным сыном, и отношение к нему у отца всё же было несколько иным, чем к пасынку Гу Бэю.
Именно поэтому Лу Шаохуа закрывал глаза на то, как Лу Чжи методично разорил обе компании Гу Бэя.
Тем не менее, Лу Чжи уже поднялся из-за стола: — Больше не хочу. У меня есть дела, я поеду.
С этими словами он без малейших колебаний покинул столовую.
Выйдя из-за стола, Лу Чжи не спешил покидать усадьбу.
Он направился в свою бывшую комнату, чтобы забрать кое-какие вещи.
Разумеется, в фамильном доме имелась комната, закрепленная за ним, просто он не ночевал здесь уже несколько лет.
Когда Лу Чжи вышел с вещами в коридор, его поджидала Чжао Муя.
Лу Чжи холодно и отрешенно спросил: — Что-то нужно?
Чжао Муя пристально смотрела на сына и выпалила прямо в лоб: — Лу Чжи, ты винишь меня? Винишь меня за то, что я не была хорошей матерью?
Лу Чжи нахмурился — очевидно, этот разговор был ему неприятен: — К чему ты это затеяла?
Она шагнула вперёд, оказавшись под сияющим светом настенного светильника. Сама по себе она оставалась женщиной изящной и красивой, на которой годы почти не оставили следа: — Лу Чжи, то, к чему мы пришли сегодня — не моя вина. Если хочешь кого-то винить, вини своего отца.
В глазах Лу Чжи мелькнула тёмная тень: — К чему этот внезапный спектакль? Если тебя гложет чувство вины из-за того, что ты забыла про мою аллергию, можешь не утруждать себя оправданиями.
Быть может, в детстве маленький Лу Чжи и проливал слёзы, когда мать не покупала ему засахаренные фрукты на палочке, но теперь взрослому Лу Чжи было абсолютно всё равно.
Чжао Муя пропустила его слова мимо ушей и продолжила гнуть свою линию: — Когда-то у меня была счастливая семья: любящий муж, ребёнок. Твой отец разрушил её, силой заставив меня развестись, а затем женился на мне. Именно так появился ты.
Услышав это, Лу Чжи горько усмехнулся: — И что дальше? Хочешь сказать, во всём случившемся виноват я?
Чжао Муя покачала головой: — Нет, я не это имею в виду. Я лишь хочу сказать, что мы с твоим отцом кажемся образцовой парой, но на самом деле мы — заклятые враги. Скажи, как я могла полюбить ребёнка, рожденного от врага?
Лу Чжи холодно фыркнул: — Ты закончила?
Опустив глаза, Чжао Муя проговорила: — Это всё, что я хотела сказать.
Лу Чжи кивнул: — Отлично, тогда я пошёл.
Сделав пару шагов вперёд, он услышал за спиной голос матери: — Лу Чжи! Сегодня мой день рождения, но я так и не услышала от тебя ни единого слова мамочка.
Игнорируя прямой вопрос, Лу Чжи ответил: — Подарок я отдал слуге, он передаст его вам позже.
Чжао Муя гневно изогнула брови: — Лу Чжи, у тебя вместо сердца кусок железа!
Лу Чжи замер на месте, медленно повернулся, и в его взгляде промелькнула насмешка: — Прежде чем произносить такие слова, вспомни, почему ты решила поговорить со мной наедине.
Чжао Муя вздрогнула, словно Лу Чжи сорвал с неё последнюю маску, и несколько секунд не могла вымолвить ни слова.
Зачем она вообще зазвала его на этот разговор?
Да просто внезапно осознала, что даже не помнит о пищевой аллергии собственного сына, и в глубине души шевельнулось неприятное чувство тревоги.
Пытаясь заглушить это неуютное чувство, она побежала выговаривать всё Лу Чжи, силясь доказать собственную правоту.
Она не обязана любить Лу Чжи, на то есть причины, и он не смеет её в этом упрекать.
Но она почему-то забыла подумать о том, что Лу Чжи больше не намерен выслушивать её оправдания.
Когда осколки разбивают годами, их уже не склеить парой дежурных фраз.
Слова Лу Чжи заставили её прозреть. Осознав всю неприглядность своих мотивов, она почувствовала жгучий стыд.
И лишь сейчас она вспомнила, что когда-то была совсем не такой женщиной, которая бежит от ответственности.
Не заботясь о том, о чём думает Чжао Муя, Лу Чжи развернулся и ушёл, не оглядываясь.
Быстрым шагом покинув особняк, он сел в машину.
Долгое время он сидел неподвижно, не заводя мотор, и в какой-то момент даже захотел достать сигарету.
Вообще-то он курил крайне редко — те редкие разы случались лишь тогда, когда корпорация бралась за масштабные проекты, и ему приходилось сидеть ночами над документами, чтобы хоть как-то взбодриться.
Он открыл бардачок, нащупал пачку сигарет и зажигалку.
Но в конце концов он так и не зажгль сигарету.
Потому что вспомнил про Цзянь Юя.
У Цзянь Юя была астма, он на дух не выносил табачный дым.
Лу Чжи положил сигареты и зажигалку обратно, завёл двигатель и направился в сторону своего дома.
http://bllate.org/book/19122/1877976
Готово:
