Две девушки присели на корточки у самой воды. Хэ Вэйжань первой опустила речную лампаду на гладь. Ей даже не пришлось отгонять воду всплесками — лампадица сама поплыла по течению на восток. Ли Куэр проводила её взглядом: та всё отдалялась, и теперь казалось, будто одна лампа горит на воде, а другая отражается под ней, сливаясь в сияние, что освещало бесконечную ночную тьму впереди.
— Сестрица Хэ, её не схватил водяной гуль?
— Ещё нет, но кое-кто уже обнаружил её.
— Это А-Сюй?
— Нет.
— А кто же?
— Хм, худой молодой человек в… судейском халате.
— Учёный? Интересно, знакомый ли мне.
— Пожалуй, это мог быть и путник, спешивший на экзамены и случайно угодивший в реку.
— Тогда он ещё более несчастен. Умер на чужбине, и никто не знает, а дома родные всё ждут и дождаться не могут.
— Верно, обидная гибель. Ой, речную лампаду утащила какая-то старуха.
— А? Как же так…
— Похоже, тот учёный сам уступил её ей. И впрямь благородный призрак.
— Значит, не все духи такие злые.
Ли Куэр взглянула на Хэ Вэйжань и подумала про себя: разве перед ней самой не сидит добрая душа?
— Надеюсь, ту лампаду, которую мы опустим чуть позже, этот учёный всё же поймает.
Хэ Вэйжань покачала головой:
— Бороться или не бороться — это его собственный выбор. Давай-ка сначала опустим ту лампаду, что у тебя в руках.
— Точно, — Ли Куэр показала язык, чуть не забыв про А-Сюя. Если тот поджидает её в воде, то, должно быть, уже извелся от нетерпения.
Она наклонилась и бережно опустила фонарик на воду.
Вдруг на запястье раздался звонкий перелив — это затрепетал тот самый медный бубенчик на красной нити, что подарила ей Хэ Вэйжань.
Странный всё-таки колокольчик: когда трясёшь — молчит, а стоит оставить в покое — начинает звонить безо всякой причины.
Ли Куэр только хотела было удивиться, как Хэ Вэйжань резко потянула её за руку, оттаскивая подальше от берега. Потеряв равновесие, девушка впопыхах ухватила Хэ Вэйжань за талию, чтобы не упасть, и бросила взгляд на реку. Там что-то промелькнуло и тут же скрылось — нечто живое, отливающее влажным блеском. Но ночь стояла такая черная, что разглядеть толком было невозможно.
— Сестрица Хэ, что это сейчас было?..
Хэ Вэйжань ничего не ответила, лишь нахмурившись уставилась на речной фонарик, и лицо её омрачилось. Ли Куэр тоже проследила за её взглядом: вода вдруг взволновалась, забурлила, вздымая волны, которые с силой бросились на лампаду. Фонарик выглядел таким одиноким и беспомощным — он покачивался и дрожал, а огонёк свечки то вспыхивал, то гас, отчаянно пытаясь удержать пламя, но всё было тщетно. Не прошло и мгновения, как новая стена воды с грохотом обрушилась на лампаду.
Ли Куэр широко раскрыла глаза от страха и изумления: фонарик, который она сотворила своими руками, лампаду, что должна была переправить А-Сюя на тот берег, вот так запросто поглотила вода.
Всплески постепенно утихли, река вернулась к своему обычному быстрому течению, но на водной глади не осталось и следа от лампады с именем А-Сюя. То, что сейчас погибло, было вовсе не бумажным фонариком — это рухнула надежда А-Сюя на перерождение.
С неба снова закапал дождь — мелкий, моросящий, пробирающий холодом до самой кожи.
— Эх… — вздохнула Хэ Вэйжань, и в её вздохе ясно слышалось беспоссильное разочарование.
Ли Куэр посмотрела на спутницу: та с мрачным лицом качала головой, словно собираясь бросить это дело, и сердце девушки сжалось от жалости. В её голове снова и снова звучали те недавние мольбы о помощи — такие жалкие и горестные.
— У-у-у… — Ли Куэр заплакала, охваченная непонятной, пронзительной тоской.
— Не плачь. Ну полно, не плачь, — мягко утешала её Хэ Вэйжань, доставая платок, чтобы вытереть слёзы.
Ли Куэр взяла платок и отчаяннотщательно растирала не останавливающиеся капли. Она толком не понимала, что именно произошло, но смутное предчувствие подсказывало: А-Сюй действительно приходил, но его только что утащило какое-то чудище. Девушка почти физически ощущала его боль — едва забрезжила надежда, как её вновь насильственно оборвали, погрузив в пучину страха и заставив подчиниться. Невыносимое чувство вины жгло изнутри, и Ли Куэр, вцепившись в руку Хэ Вэйжань, сквозь всхлипывания проговорила:
— Сестрица Хэ, неужели А-Сюя нельзя спасти?
Хэ Вэйжань снова покачала головой, сначала указав на реку перед ними:
— В реке обитает нечисть.
А затем перевела палец на гору позади:
— В горах завелось чудовище.
— К тому же сегодня середина седьмой луны — день с самой мощной тёмной энергией за весь год… Мне лучше не вмешиваться в это дело.
— Но как же А-Сюй?.. — глаза Ли Куэр блестели от слёз.
— В другой раз, ещё представится возможность, — Хэ Вэйжань погладила её по голове и добавила: — А-Сюй уже ушёл, давай лучше сначала сложим другую лампаду и проводим того учёного.
Уловив в словах Хэ Вэйжань обещание когда-нибудь помочь А-Сюю, Ли Куэр немного успокоилась. Она утёрла последние слёзы и решительно кивнула:
— Ладно, тогда давай поможем учёному.
Закончив с лампадой, они сели на коней и поскакали обратно в усадьбу. Ли Куэр уже перестала плакать, но глаза всё ещё оставались красными. Хэ Вэйжань долго подшучивала над ней, отчего девушка ужасно смущалась — в самом деле, чего ради она ревела? В конце концов, А-Сюй ей вовсе не родственник, а так, один из многочисленных детских приятелей.
— Куэр, признайся, ты ведь с детства была неравнодушна к А-Сюю?
— С чего бы это? Нет! Какая клевета!
— Ха-ха, ну хорошо, будем считать, что у Куэр просто добрая душа… Ох, ладно уж, так и быть, поверю, что Куэр просто очень добрая.
— Эй, что это значит — будем считать? Сестрица Хэ, ты тоже любишь подразнить других!
Хэ Вэйжань проводила Ли Куэр до самого дома и лишь потом отправилась дальше. Девушка стояла на пороге, провожая её взглядом, пока цоканье копыт окончательно не затихло в ночи, после чего зашла в дом. Платье насквозь вымокло под дождём: зонт, хоть и один на двоих, едва ли мог укрыть от такой погоды. Сполоснувшись и переодевшись, она с легким сердцем растянулась на постели, мысленно перебирая всё, что произошло за последнее время. И когда только Хэ Вэйжань перестала скрывать от неё потусторонний мир? Да и сама она — с каких пор перестала удивляться этим странным вещам?
После праздника середины седьмой луны всё вернулось к своему обычному порядку.
В один из дней небо прояснилось, воздух снова стал сухим и знойным — похоже, осенняя жара вернулась с новой силой. Хэ Вэйжань позвала Ли Куэр на рынок за покупками, и та шла ни жива ни мертва, гадая: не заставят ли её снова платить дань?
Девушки шли по улице Динтай с корзинами для овощей в руках и вдруг увидели впереди длинную очередь и толпу зевак. Улица Динтай всегда шумела, и сама по себе такая толчея не вызвала бы любопытства, но присмотревшись, они заметили: в очереди стояли почти одни женщины, и каждая держала в руках по связке цзунцзы. Зрелище поистине странное.
— Э? Праздник Дуаньу прошёл уже несколько месяцев назад, почему это они все с цзунцзы?
— Сама удивляюсь. Пойдём, взглянем.
Обойдя извилистую очередь, они протиснулись к самой живой изгороди из зевак. Ли Куэр встала на цыпочки и лишь тогда смогла разглядеть впереди белый полотняный флаг с двумя крупными иероглифами: Покупаю цзунцзы.
— Вот чудеса. Видала я торговцев, что продают цзунцзы, но чтобы ради покупки устраивали целый лавочный ряд — такого ещё не встречала.
Ли Куэр снова вытянула шею, пытаясь разглядеть, как выглядит эта скупщица.
Хэ Вэйжань задумчиво моргнула и произнесла:
— И впрямь диковинка. Куэр, давай-ка сперва расспросим тех девушек.
Ли Куэр кивнула, окинула взглядом змейку очереди от начала до конца, её глаза внезапно загорелись, и она потащила Хэ Вэйжань к молодой женщине, стоявшей где-то в серединке. Эта молодица приходилась Ли Куэр соседкой — их дома разделяло не больше сотни шагов, и в округе её все звали не иначе как невестка Сяо Цзинь.
— Невестка Сяо Цзинь, что ты тут делаешь?
— Ой, Куэр… Разве ты не знаешь? Уже два дня как какая-то девица разбила здесь палатку и скупает у всех цзунцзы. Базовая цена — десять вэней за штуку. Сначала надо дать ей попробовать: если вкус понравится, доплатит сверху; а если нет — отдаст те самые десять вэней, а остальное возвращает. Говорят, сегодня у кого-то она выкупила цзунцзы аж по пятьдесят вэней за штуку!
— А? Пятиричная цена? — Ли Куэр вспомнила, что обычно цзунцзы стоят по пять вэней, и прикинула, что эта скупщица просто сорит деньгами.
— То-то и оно! Вот все и идут попытать счастья. Вдруг её вкусу придутся по душе именно твои домашние цзунцзы?
Услышав это, Ли Куэр невольно задумалась: не сварить ли ей парочку цзунцзы, чтобы тоже встать в очередь? Но стоило вспомнить, как трудно их заворачивать, как желание сразу пропало. Впрочем, если бы цзунцзы лепила сестрица Хэ… Ох, глядишь, за них та скупщица отвалила бы целый серебряный лян за штуку!
Пока она предавалась сладким мечтам, до её слуха долетел голос Хэ Вэйжань, обращенный к невестке Сяо Цзинь:
— И впрямь невероятно. При такой длинной очереди, даже если пробовать по одному укусу от каждого, никакой желудок не выдержит. К тому же она всего лишь хрупкая девушка.
— Эх, спорим, эта скупщица — толстушка! — прикрыв рот рукой, хихикнула невестка Сяо Цзинь. — Иначе с чего бы ей так любить поесть?
http://bllate.org/book/19134/1879227
Готово:
