— Мастер, так жить невозможно! Три года, уже три года прошло, скажи мне, как он до сих пор не устал... — У Совэй сидел в кабинете и причитал на чем свет стоит, а Цзян Сяошуай, кривя губы, бесконечно слушал его нытье.
— Ты сам сказал — три года. Ты ко мне каждые пару дней прибегаешь поплакаться. Если ты сам не устал, с чего бы ему устать?
У Совэй схватил Цзян Сяошуая за руку, заставляя его оторваться от экрана компьютера.
— Нельзя так говорить! Раньше я плакал понарошку, но ты знаешь, что он вытворил сегодня?
— Что? — глаза Цзян Сяошуая загорелись любопытством, а рука сама потянулась к коробке со снеками под столом.
В этот момент Го Чэнъюй замедлил шаг, осторожно подошел ближе и навострил уши, подслушивая.
— Он транслировал нашу личную жизнь Ван Чжэню! А ведь это мой кумир, мне теперь жить не хочется...
— Черт, вот это поворот! — Го Чэнъюй плюхнулся на край стола и привычным движением выхватил у Цзян Сяошуая надкусанную дыню, отправив её себе в рот.
У Совэй внезапно осекся, замолчал и, подняв заплаканные глаза, увидел жующего Го Чэнъюя. Его икнуло, и он разрыдался ещё пуще прежнего. Все кончено. Теперь все всё знают, он окончательно опозорился.
Го Чэнъюй, любитель подлить масла в огонь, вытащил телефон и набрал номер Ван Шо. Трубку взяли не сразу, но как только соединение установилось, оттуда раздался оглушительный рев Ван Шо:
— Не держите меня! Я иду разбираться с Чи Чэном! Он сделал это нарочно, он специально меня провоцирует, а-а-а...
У Совэй и Цзян Сяошуай в оцепенении уставились на Го Чэнъюя, не понимая, что происходит.
— Зачем ты ему звонишь? — Цзян Сяошуай резко вскочил и выхватил телефон из рук Го Чэнъюя.
— Цзян Сяошуай, Да Вэй у тебя? Попроси его подойти к телефону, — раздался в трубке голос Ван Чжэня, полный усталости.
Цзян Сяошуай перевел взгляд на У Совэя, его лицо выражало крайнее недоумение. У Совэй принялся отчаянно махать руками, его светлое лицо покраснело, как у вареного рака. Уголки губ Го Чэнъюя поползли вверх — если бы телефон не был в руках Сяошуая, он бы обязательно записал этот момент и отправил Чи Чэну. Его маленький дикий кот тоже умеет бояться. Он уже представлял, как Чи Чэн сейчас закипает от ревности — должно быть, это очень весело.
Цзян Сяошуай не выдержал вида своего друга, попавшего в неловкую ситуацию:
— О, он ушел, его здесь нет.
У Совэй беззвучно ударил по столу, губами спрашивая Цзян Сяошуая: Неужели ты не мог сказать, что я вообще не приходил?
Го Чэнъюй выхватил телефон:
— У вас есть дело к У Совэю? Я могу передать.
На том конце провода на мгновение повисла тишина:
— Как-нибудь соберемся вместе, я угощаю.
— Хорошо.
Го Чэнъюй решительно нажал на отбой, начал крутить телефон в пальцах, как волчок, и с усмешкой посмотрел на У Совэя.
У Совэй встал и, указывая на Го Чэнъюя, процедил сквозь зубы:
— Наслаждайся моим позором, рано или поздно тебе это аукнется.
Сказав это, он в ярости схватил портфель и выскочил из кабинета. Го Чэнъюй расхохотался, хлопая ладонью по столу.
— С тебя хватит. Да Вэю и так нелегко, не надо ему еще больше портить жизнь, — голос Цзян Сяошуая прозвучал холодно и с упреком.
Го Чэнъюй тут же притих, спрыгнул со стола, втиснулся в кресло к Цзян Сяошуаю и крепко его обнял.
— Ему нелегко? А мне легко? Ты хоть знаешь, сколько крупных инвестиций Чи Чэн сорвал у меня из-за него?
Цзян Сяошуай вздохнул, почистил апельсин и сунул дольку Го Чэнъюю в рот:
— Ты же знаешь, почему Да Вэй так старается. Просто помоги ему, зачем из-за такой мелочи злиться?
Го Чэнъюй, жуя апельсин, игриво укусил Сяошуая за кончик пальца, за что тут же получил шлепок по плечу.
— Мы на работе, веди себя прилично.
— Тогда вечером дома буду вести себя неприлично. — Он крепче обнял Сяошуая за тонкую талию, чувствуя, что тот в последнее время похудел — надо бы его подкормить.
Цзян Сяошуай вспыхнул и решительно вернулся к теме:
— Ты же знаешь, отец Чи всегда презирал Да Вэя. Тот из кожи вон лезет, чтобы добиться его признания в бизнесе. Как лучший друг Чи Чэна, если ты не поможешь ему, то кто? Больше не вставляй ему палки в колеса.
— Да Вэй, Да Вэй... Ты только о нем и говоришь. Когда ты начнешь каждый день произносить мое имя?
Видя, что тот снова начинает ревновать, Цзян Сяошуай поспешно оттолкнул его:
— Отстань, жара такая, еще вспотеем, как два жука...
— Не отстану. — Го Чэнъюй снова прижался к нему, ему нравился свежий запах Сяошуая с легким привкусом горьких лекарств.
— Я проголодался.
Го Чэнъюй тут же вскочил и направился к выходу:
— Жди, я сам что-нибудь приготовлю и скоро пришлю тебе.
Наконец-то можно спокойно поработать. Уголки губ Цзян Сяошуая невольно поползли вверх.
...
Ваш внук звонит вам, ваш внук...
У Совэй только сел в машину, как телефон начал надрываться, отчего у него разболелась голова. Он сердито ответил:
— Кто это?!
— Господин У, вы где? Разве мы не договаривались о встрече с господином Лэ?
Господин Лэ!
Зрачки У Совэя сузились. Как он мог забыть о таком важном деле? Все из-за этого Чи Чэна!
— Скажи господину Лэ, что я застрял в пробке, буду с минуты на минуту.
У Совэй зажал телефон плечом, быстро завел машину и выехал с парковки. Под ярким солнцем его машина скрылась вдали.
В кустах человек, полностью закутанный в ветровку и медицинскую маску, не переставая, щелкал затвором камеры, снимая машину У Совэя. Проходивший мимо Го Чэнъюй заметил номер машины, рявкнул:
— Эй, ты что делаешь?
Человек вздрогнул, развернулся и бросился наутек. Го Чэнъюй среагировал мгновенно и бросился в погоню, но на перекрестке увидел, как незнакомец запрыгнул в машину с подложными номерами и быстро скрылся.
Что-то не так. Очень не так. Го Чэнъюй набрал номер Чи Чэна.
В это время Чи Чэн сидел дома, охваченный яростью. В спальне стоял густой дым, а на неубранной кровати повсюду чувствовался запах У Совэя, отчего он с силой ударил по матрасу. День за днем, только и делает, что злит его. Еще и разъехаться вздумал? Разъехаться к чертовой матери! Вечером он схватит его и заставит ответить за всё.
Раздался телефонный звонок. Потушив окурок о пепельницу, он взял телефон и, глядя на экран, ответил:
— Что случилось?
Раздался осторожный голос Го Чэнъюя. Зрачки Чи Чэна сузились, а в глазах промелькнул холодный, змеиный блеск.
— Жди, я сейчас приеду.
Три года прошло, а кто-то все еще смеет трогать его людей. Это чистое самоубийство.
*
В элитном ресторане по кругу играли симфонии Бетховена. У Совэй глубоко вздохнул и толкнул тяжелую дверь банкетного зала. Атмосфера в комнате, до этого шумная, мгновенно застыла. Все взгляды устремились к дверям.
— Прошу прощения, я опоздал.
У Совэй подхватил бокал с подноса официанта и, чтобы сгладить неловкость, с легкой улыбкой осушил его в качестве штрафной.
— Отличная выдержка! — человек во главе стола захлопал в ладоши и перевел взгляд на того, кто сидел справа. — Господин Лэ, я ведь не зря заставил вас ждать, верно? Видите, господин У настроен серьезно.
У Совэй проследил за взглядом посредника и посмотрел на почетного гостя. Глаза его невольно блеснули. Красивый, очень красивый мужчина. Холодный, высокомерный, от него исходила аура человека, чье положение невозможно измерить деньгами. Разве это тот самый «сальный тип», о котором говорил Чи Чэн? Да это же эталон успешного бизнесмена.
— Господин Лэ, много наслышан о вас, наконец-то довелось встретиться лично, — У Совэй улыбнулся и протянул руку.
Господин Лэ не только не встал, но и холодным, как у ястреба, взглядом окинул У Совэя, в котором читалась явная враждебность. У Совэй смущенно опустил руку.
— Это не я хотел с тобой встретиться... — произнес господин Лэ. Его голос был глубоким, бархатистым, с отчетливой сексуальной ноткой.
http://bllate.org/book/19184/1883436
Готово:
