Мягкие солнечные лучи ласкали тело Му Кэ, наполняя его таким блаженством, что не хотелось шевелиться. Это солнце отличалось от того, что светило в Цзинту: казалось, оно обладало магической силой, способной развеять любую печаль, а не просто согреть, как в Цзинту. Му Кэ полностью погрузился в это тепло, словно вернулся в беззаботные детские годы. Давно забытое чувство счастья захлестнуло его, и на лице застыло выражение абсолютного умиротворения. Если бы только можно было вечно нежиться под этим солнцем, ни о чем не думая, лишь наслаждаясь бесконечным покоем. Жизнь, ох, жизнь… вот так бы и проводить её в праздности!
— Долго ты еще собираешься так лежать? — Вдруг Му Кэ показалось, что он слышит знакомый голос, звучащий в до боли знакомой манере. Этот человек… кто же это? Да какая разница! Эти лучи заставляли забыть обо всех тревогах и заботах. Например, о том, что у него дома… дома… кажется, что-то случилось. Это… точно, вампиры, а потом я заключил контракт с эльфом, кажется? — Эй! — Верно, её вроде бы звали Цяньнянь… Постой, почему я лежу и загораю? Разве я не должен был управлять своей лодкой?
Му Кэ резко открыл глаза. Перед ним предстал роскошный, величественный собор, а сам он лежал на высоком помосте прямо посреди главного зала. Му Кэ осмотрел себя и с удивлением обнаружил, что одет в невиданные доселе одежды. На взгляд современного человека, это был наряд, в котором верховный архиепископ проводит важнейшие богослужения. На голове — корона, в руках — крест.
— Я бы еще стерпела, если бы ты заснул в реальном мире, но умудриться уснуть в собственном духовном пространстве — это выше моего понимания. Сдаюсь, — недовольно проворчала Цяньнянь. Она сидела на церковной скамье, выглядя при этом крайне расслабленно и непринужденно.
Му Кэ протер заспанные глаза и посмотрел на неё:
— Где это мы?
— Это твоё духовное пространство, комната, созданная твоей собственной волей. У каждого есть такое место, и его размер и форма зависят от духовной силы и мыслей владельца. Твоё пространство довольно красиво, стоит признать.
Цяньнянь с удовлетворением оглядела внутренний мир Му Кэ: роскошный, блистающий великолепием собор с гармоничным, строгим и элегантным убранством — прямо-таки обитель истинного джентльмена.
— Размер духовного пространства будет расти по мере укрепления твоей духовной силы. Постарайся, — добавила она.
Му Кэ поднялся и принялся внимательно всё осматривать.
— А почему по бокам двери? — Он заметил, что собор имеет квадратную форму, и на каждой из четырех стен расположено по огромной двери.
— Это проходы в другие комнаты. Твоё духовное пространство состоит из бесчисленного множества таких каморок. Хочешь взглянуть?
Му Кэ подошел к двери. Честно говоря, его одеяние выглядело невероятно тяжелым, но на деле оказалось легче пушинки — он совершенно не чувствовал его веса. Вскоре он добрался до двери и слегка приоткрыл её. Соседняя комната не была точной копией первой — помост здесь оказался выше.
— Попробуй закрыть дверь и открыть снова, — подсказала Цяньнянь.
Му Кэ послушался. Когда дверь открылась вновь, он замер: помоста не было, зато под потолком висела гигантская хрустальная люстра.
— Каждый раз, когда открываешь дверь, вид за ней меняется случайным образом. В твоем мире бесчисленное множество комнат, а значит, и бесконечное количество таких комбинаций, — тихо сказала Цяньнянь и поднялась. — Многие люди за всю жизнь так и не попадают сюда, даже контракторы. Если дух слишком слаб, не то что воплотить своё сознание, даже закрепить собственное духовное пространство невозможно. В будущем будешь здесь тренироваться.
— Э-э, тренироваться в чем?
Цяньнянь с улыбкой бросила Му Кэ тати, а сама, неизвестно откуда достав вторую, воткнула её в пол и запрыгнула на рукоять. Она легко балансировала на кончике, но от неё исходило невыразимое ощущение строгости.
— А как ты думаешь?
— Думаю, мне лучше не знать, — Му Кэ повесил тати на пояс, покрывшись холодным потом. Неужели эта особа собирается заставлять его работать сверхурочно даже во время сна? Боже, неужели нельзя даже просто побездельничать?
— Забудь. Если у тебя возникнут трудности, я, конечно, помогу. Вообще-то, у нас отношения господина и слуги, но господин здесь ты, а я — лишь гость. Не дави на себя слишком сильно, просто оставайся собой. Хотя, конечно, мне бы не хотелось, чтобы ты опустил руки.
Последнюю фразу Цяньнянь произнесла очень тихо, но Му Кэ всё же услышал. Раз уж она не хотела продолжать, он решил не настаивать.
— Тебе пора возвращаться, кажется, время вышло.
Му Кэ не успел даже осознать ситуацию, как Цяньнянь прыгнула к нему, встала на цыпочки и слегка ткнула его в лоб. Последовало головокружительное вращение, приятное ощущение исчезло, а на смену ему пришло раздражение от раннего подъема и… аромат?
Му Кэ в испуге распахнул глаза и увидел, что лицо девушки находится всего в кулаке от его собственного, а под его головой, кажется, лежат её волосы. Более того, они укрыты одним одеялом, и, что самое ужасное, кровать явно односпальная! Что вообще происходит? Когда он был в Цзинту, у него не было опыта общения с девушками вот так! Лучшее из тридцати шести стратагем — бегство. Му Кэ тихонько попятился, пытаясь сползти с кровати, но не успел он пошевелиться, как девушка удержала его за руку:
— Еще не рассвело, поспи еще немного.
От этого сонного голоса Му Кэ стало еще неуютнее. Первый раз остался наедине с девушкой, и вот так…
— Э-э, я хотел бы в уборную, — Му Кэ порадовался, что между Цзинту и внешним миром нет языкового барьера. Девушка что-то промычала и затихла, похоже, снова уснув.
«Напугала до смерти», — подумал Му Кэ. Спустившись с кровати, он увидел на полу две пары тапочек. Не раздумывая, он выбрал те, что побольше, и тихонько отправился на поиски уборной.
— У входа, — раздался полусонный голос.
Му Кэ окончательно пал духом. Что касается сегодняшней ситуации: сказать, что она ему нравится, нельзя, но и сказать, что не нравится — он ведь почему-то так этого ждал?
Спустя некоторое время Му Кэ вышел из уборной, уже начало светать. Девушка сидела на кровати на коленях и расчесывала волосы. Увидев его, она мягко сказала:
— Прости, в последнее время все комнаты заняты, а в мужском общежитии, кажется, какие-то проблемы, пришлось поселить тебя у меня.
Закончив, она вынула маленькую резинку изо рта и намотала на руку, собираясь завязать волосы. Му Кэ оглядел её спальню: всё было фиолетовым — кровать, туалетный столик, люстра, обои… Он невольно засомневался, не крашеные ли у неё волосы.
— А-ах, — она широко зевнула, и на её лице было написано, что она не выспалась. — Вчера, когда я подобрала тебя, был уже час ночи, в итоге я сама уснула только в три. Всё, теперь у меня будут синяки под глазами.
Она встала с кровати, взяла комплект одежды и скрылась в уборной. Когда она вышла, то уже была в школьной форме с короткой юбкой.
— Забыла сказать, мы приготовили одежду и для тебя, вон там.
Она указала маленькой рукой на стул, где действительно лежал комплект формы. Му Кэ только сейчас заметил, что на нем самом надета пижама, причем тоже фиолетовая. Его лицо слегка покраснело — это он воспользовался ситуацией?
— Не думай об этом, тебя переодевал подполковник, — она бесцеремонно прервала его мысли. — Давай быстрее, скоро на занятия.
— Занятия? У меня? — Му Кэ был в полном замешательстве. Он ведь из Цзинту, почему он должен учиться? Он же сбежал, чтобы выжить ради мести, какие занятия?
Девушка, словно прочитав его мысли, спросила:
— Как ты думаешь, с твоим нынешним уровнем есть ли у тебя шансы на победу, если ты вернешься в Антарктиду?
Му Кэ замер:
— Антарктиду?
— Или, как вы говорите, Цзинту? Подумай сам, по пути сюда ты наверняка подвергся нападению. Сейчас Антарктида кишит вампирами, и если ты попрешься туда в таком состоянии, кем ты станешь, кроме как пушечным мясом?
Му Кэ замолчал. И правда. На море он оказался беспомощен перед парой вампиров. Если он вернется так просто, не станут ли жертвы отца и Юэ Жунсюаня посмешищем?
— Ты должен выжить, чтобы у тебя появилась хоть какая-то возможность уничтожить их всех. Если ты пойдешь на убой, я буду жалеть, что спасла тебя.
Её слова вогнали Му Кэ в краску, но они были чертовски верными. И правда, он ведь чуть ли не последняя надежда всего Цзинту, судьба стольких невинных людей висит на волоске, а он… Му Кэ не мог продолжать думать об этом. Он молча вытер слезы и ускорил шаг, догоняя её.
Но реальность оказалась жестокой. Едва они подошли к дверям общежития, как комендантша тут же преградила им путь:
— Ну надо же, Сяо Фэйя, опять сменила парня? Сколько раз говорить: нельзя приводить парней в женское общежитие! Почему ты постоянно игнорируешь правила? Ладно, хватит слов, подписывай, живо!
Комендантша достала блокнот для записи нарушений, в котором имя Сяо Фэйи занимало добрую половину страниц.
— Тётушка, в этот раз ситуация особенная.
— Знаю, слышала уже сто раз. Давай, рассказывай: снова допоздна гуляли, или у него кто-то из родни умер, или…
— Вся его семья.
Сяо Фэйя протянула ей бумагу. Комендантша взглянула на неё и проворчала:
— Надо же, приказ подполковника… Ну вы даете, никто из вас ни во что правила не ставит. Неужели это нельзя было обсудить в мужском общежитии? Это же женское!
Она закатила глаза и сунула записку обратно Сяо Фэйе, сделав жест, мол, проваливайте.
— Чего встали? Бегите! Хотите, чтобы вас все девчонки в округе разглядывали? — Комендантша вздохнула. — Сейчас ещё не время открытия общежития, но она периодически приводит сюда парней, со временем я привыкла проверять, не она ли это снова. Господи, как тебя до сих пор не отчислили с таким количеством взысканий?
Комендантша выглядела совершенно измученной, в то время как Сяо Фэйя сияла довольством. Под изумленным взглядом Му Кэ она схватила его за руку и потащила прочь из жилой зоны.
***
Тем временем, в Цзинту.
Юэ Жунсюань, облаченный в белые одежды, почтительно стоял на коленях у подножия ступеней. В огромном дворце сейчас было всего двое: покорный Юэ Жунсюань и девушка, восседающая на троне. На вид ей было чуть больше десяти лет, одета она была в черное платье в стиле лолиты, из-за чего напоминала маленького чертенка. На голове красовался ободок с рожками, придавая ей игривый вид. Волосы и глаза редкого розового цвета — в целом она выглядела как безобидная младшая сестренка из соседнего дома, которая расплачется, если отобрать у неё конфету. Но Юэ Жунсюань знал: эта особа — императрица вампиров, третья из тринадцати Прародителей, одна из первых коренных жителей, созданных самим богом Фуси. Двое первых Прародителей уже пожертвовали своими телами ради этого мира, оставив лишь призрачные души, поэтому называть ту, что перед ним, верховным лидером вампиров, было не преувеличением.
— Ты обдумал своё решение? — тихо спросила она.
Сердце Юэ Жунсюаня бешено колотилось. Когда просочилась информация о том, что он из рода вампиров? Под сиянием прежнего солнца в Цзинту вампиры ничем не отличались от людей: у них не было клыков, они не боялись света, вели дневной образ жизни, старели и умирали. Но стоило им три дня не получать этого излучения, как вырастали клыки, просыпалась жажда крови, и они начинали предпочитать ночь. Срок их жизни значительно увеличивался — как у той, что сидела перед ним: выглядит как маленькая девочка, а сколько веков прожила — сама, наверное, забыла. Падение Солнца заставило многих коренных жителей Цзинту осознать свою вампирскую сущность, и немало людей сломались от этого факта. Он же был одним из немногих, кто знал правду, потому что не был коренным жителем Цзинту — его подобрал Му Минъянь во время своих странствий. Когда Му Минъянь нашел его, тот выглядел как восьмилетний ребенок. Он умел говорить, но не имел ни единого воспоминания. Даже не помнил, как оказался в той пещере. Казалось, его жизнь началась с момента встречи с Минъянем. Если подумать, прошло уже двести лет… выходит, Му Минъянь тоже вампир?
Сердце Юэ Жунсюаня обливалось кровью. Покориться — значит стать бездомной собакой; не покориться — лишиться жизни. Вампиры при смертельных ранениях рассыпаются в прах, не оставляя даже тела — это было бы слишком печально. Но сегодня он обязан дать ответ. Его держали под домашним арестом уже полтора месяца: сначала говорили два дня, потом еще два, затем неделю, а теперь, похоже, у неё окончательно иссякло терпение.
Видя, что Юэ Жунсюань медлит, она вздохнула и бросила вниз заранее приготовленную фотографию. Юэ Жунсюань поднял её — на снимке был Му Кэ, сражающийся с вампирами.
— Этот человек — твой друг, верно?
Юэ Жунсюань кивнул. Му Кэ был его единственным другом. В школе он всегда старался держаться на расстоянии от одноклассников. Хотя на него тоже влияло солнце, воздействие было минимальным, и ему удавалось вести нормальную жизнь, лишь изредка принимая искусственную кровь, которую он брал у Му Минъяня. И так продолжалось две сотни лет.
— Это снял мой отряд. Тот отряд уже полностью уничтожен им. Сейчас его, кажется, перенесло в акваторию Чёрного моря, не знаю точно, где именно. Хочешь его увидеть?
Её слова били прямо в цель — Юэ Жунсюань был человеком, который ни при каких обстоятельствах не предал бы друга. Но сейчас…
— Я готов присягнуть вам на верность, госпожа Лэн Юэси, — Юэ Жунсюань опустил голову еще ниже.
Лэн Юэси презрительно усмехнулась, медленно спустилась по ступеням и остановилась перед ним. Она слегка коснулась его подбородка, заставляя поднять голову. А затем… Юэ Жунсюань почувствовал тепло на своих губах. Это… поцелуй?! Его зрачки сузились, но он не смел сопротивляться. Стоило ему дернуться, как она впечатала бы его в стену так, что не отодрать. Хотя вампиры обладают ужасающей регенерацией, это же больно! А если случайно рассыпаться в прах — это уже не шутки. Она целовала его добрых десять минут, при этом еще и помогая ему подняться. Это не было похоже на ритуал, что она творит?
Наконец, она отстранилась и, не давая ему опомниться, прильнула к его груди.
— С возвращением, брат.
Сказано это было так тихо и невнятно, что даже она сама едва ли разобрала слова, не говоря уже о нем. Видя её состояние, он машинально обнял её. Она, даже встав на цыпочки, едва доставала ему до груди, и её подбородок как раз упирался в него. Почему-то ему показалось, что он обнимает девушку не в первый раз, хотя в его кругу общения никогда не было девушек. Почему?
— На что уставился?! — Вдруг она швырнула в сторону черный шарик, появившийся из ниоткуда. В углу кто-то поймал его, но поспешно отступил на несколько шагов.
— Если бы не обнимала меня, не отделался бы так легко.
Юэ Жунсюань представил эту сцену, и его пробрало до дрожи.
— Дракула, я, кажется, предупреждала, чтобы ты не входил в мой дворец без спроса. Даю тебе три секунды на объяснение, которое меня удовлетворит, иначе я тебя прикончу!
Какая милая! В гневе она была похожа на котенка, который ластится, — совсем не страшно, наоборот, хочется продолжать её дразнить. Конечно, при условии, что вы не чувствуете этого чудовищного давления ауры. В глазах тех, кто мог его ощущать, от неё исходило нечто пугающее, направленное прямо на Дракулу.
— Не стоит так волноваться, я ведь не зашел, — раздался елейный, неприятный голос. Дракула? Кажется, шестой Прародитель? Верно, у всех высокопоставленных особ с головой не всё в порядке. — Му Минъянь сказал, что защитный барьер починен. Он больше не будет вмешиваться и впредь займется только техническими исследованиями.
Вот оно что!
http://bllate.org/book/19212/1886160
Готово:
