Чу Вэй потер рукой отяжелевший лоб, бросил взгляд на Линь Юя и тихо произнес:
— Знаешь, чего здесь больше всего?
— Сокровищ? — Линь Юй прищурился, и его глаза засияли от любопытства.
Чу Вэй махнул рукой и продолжил:
— Это бесконечное одиночество и холодная тишина.
Допив кубок, он немного помедлил и добавил:
— С тех пор как клан Цзяо ослабел, покойные отец и матерь один за другим ушли из жизни, и я остался единственным законным наследником клана. Мой род жесток и кровожаден, а за десятки тысяч лет превратности судеб привели к тому, что прежних соплеменников почти полностью перебили, и я ничего не мог с этим поделать.
Только теперь Линь Юй понял, какое тяжкое бремя терзало душу Чу Вэя, и наконец осознал причину его угрюмости и нелюдимости. Он вытащил с пояса нефритовую пластину, вложил ее в руку Чу Вэя и искренне сказал:
— При первой же встрече мы сошлись так, будто знакомы всю жизнь. Надеюсь, я могу считать себя другом столь благородного мужа. Это нефритовое украшение, что я всегда ношу при себе, и я очень надеюсь, что старший брат не побрезгует им.
В глазах Чу Вэя блеснули слезы. Он подвязал нефритовую пластину к поясу, сбросил с себя напускную мрачность и принялся открыто и весело пить. Они поднимали бокалы один за другим, наслаждаясь беседой.
Радостные дни пролетают быстро, и жизнь Линь Юя в Пещере Синего Дракона была наполнена хлопотами и надеждами. Получая порой весточки от Чу Вэя, он неизменно приходил в неописуемый восторг.
От парчовых шкатулок до целых сундуков — посланий накопилось столько, что их невозможно было сосчитать, и в большинстве своем это были простые слова приветствия. Так прошло немало времени, но в один прекрасный день вести от Чу Вэя перестали приходить вовсе.
Тревожась за него, Линь Юй отправился тайком в Земли Клана Цзяо, но, обнаружив там защитную печать и поняв, что у него не хватит сил пробиться внутрь, был вынужден вернуться ни с чем.
Однако и после возвращения в Пещеру Синего Дракона на душе у него не было покоя. Пока наконец однажды он не получил окровавленное послание — каждое слово в нем источало запах свежей крови.
Это был почерк Чу Вэя. Сердце Линь Юя нехорошо ёкнуло, и когда он снова отправился туда проверить, то с ужасом увидел, что Земли Клана Цзяо залиты кровью. Зрелище это леденило душу.
Обыскав всё вокруг и никого не найдя, Линь Юй был вынужден вернуться в Пещеру Синего Дракона. Долго размышляя, он взял кисть и вывел:
— С тех пор как мы расстались, увидеться вновь стало так трудно. Не знаю, здоров ли ты и всё ли у тебя благополучно. Увидев твое кровавое письмо, глупый младший брат терзаем тревогой с утра до вечера. Если тебе что-нибудь понадобится, я не задумываясь выполню любую твою просьбу.
Шли дни, но ответа по-прежнему не было. Линь Юй глубоко прочувствовал всю серьезность положения и решил подробно доложить об этом Небесному Владыке. Небесный Владыка обсудил случившееся с небожителями и приказал Тайшан Лаоцзюню лично отправиться на разведку, чтобы на месте оценить обстановку и подготовиться к дальнейшим действиям.
Линь Юй сидел как на иголках, чувствуя в текущем положении некую странность, которую, впрочем, не мог толком объяснить, и ему оставалось лишь томиться в пустом ожидании.
Вновь разгорается мятеж, настигая старого друга
В последнее время Линь Юй не находил себе места, пока Небесный Владыка не объявил о личном походе против клана Цзяо. Линь Юй собирался сопровождать его в качестве телохранителя, но старейшина клана Синего Дракона отговорил его, указав, что не стоит слишком сильно выставлять себя напоказ — излишние заслуги могут вызвать гнев правителя. Лишь тогда Линь Юй сумел обуздать свой порыв.
По мере того как военные действия затягивались, атмосфера в небесных чертогах становилась все более напряженной. Хотя победы и поражения на войне — дело привычное, текущее положение дел наносило серьезный удар по боевому духу.
На территории клана Цзяо земля вокруг почернела от пожарищ, всюду виднелись багровые пятна крови, привлекшие тучи мух. Облепив тела павших, они жадно пили кровь, сплошным ковром покрывая трупы, а их крылья издавали мерзкий жужжащий звук, от которого волосы вставали дыбом.
Обитавшие в морских глубинах представители клана Цзяо тоже дошли до исступления, превратившись в кровожадных демонов. Недавно еще мирные отряды клана теперь истребляли друг друга в междоусобной резне, оспаривая право стать верховным правителем.
Небесный Владыка уловил суть происходящего и подумал о том, что раз Наследный Принц Цзяо до сих пор не найден, клан лишился единого руководства, и наружу вырлась вся их врожденная кровожадность.
Необходимо как можно скорее разыскать Наследного Принца Цзяо, чтобы хоть за что-то зацепиться, иначе бездумное начало полномасштабной войны привело бы лишь к огромным жертвам. Пока Небесный Владыка ломал голову над поиском ответных мер, пламя свечи внезапнолыхнуло, и из окна со свистом вылетела скрытая стрела, вонзившись прямо в опорный столб.
Присмотревшись, он заметил на древке записку. Приблизившись к пламени свечи, он прочел:
— Если хочешь прорвать осаду, ударь по самому главному. Это означало: сперва атаковать ключевые позиции и нанести сокрушительный удар, после чего остатки противника неизбежно подчинятся.
Небесный Владыка счел этот совет весьма разумным, но опасался, что доставка записки — уловка врага, и оттого метался в сомнениях. Желая проверить всё лично, он отобрал нескольких воинов и приказал им тайком проникнуть на земли клана Цзяо. Лучшим исходом было бы успешное проведение разведки, но даже если бы их схватили в плен, они должны были бы притвориться перебежчиками, выкрикивая ложные заявления о сдаче, чтобы лишь выведать, где находится ставка главных вождей.
Закинув удочку, Небесный Владыка стал молча наблюдать за развитием событий из тени, готовый в любой момент скорректировать расстановку сил на случай непредвиденных обстоятельств. Проникшие в тыл воины разделились и обыскали разные районы, чтобы быстрее получить полную картину вражеского расположения.
Вскоре удалось примерно определить дислокацию войск клана Цзяо, после чего был оперативно составлен план боевых действий и отдан приказ о наступлении. После трех дней осады и изнурительного противостояния в условиях холода и голода клан Цзяо сложил оружие.
Вместо этого начались карательные походы против многочисленных мелких племен. И хотя эти племена были малы, их общая численность оказалась столь велика, что пренебрегать ими было нельзя. Рассыпанные повсюду словно песок, эти мелкие группы из-за трудностей управления всегда кочевали по землям клана Цзяо, не подчиняясь никому и не пользуясь расположением сородичей внутри самого клана.
Никакие почести им не доставались, но и за их проступки никто не спрашивал: они росли и гибли сами по себе, словно сорная трава. Небесный Владыка снова оказался в затруднении и вызвал для консультации Цзюнь Сяньшу Ияна из Библиотечного павильона. Изучив древние архивы, тот выяснил, что эти предоставленные сами себе отщепенцы на самом деле и являются истинными наследниками первородной ветви клана Цзяо.
Десятки тысяч лет назад во время грандиозной битвы они понесли тяжелейшие потери, их вожди погибли, сородичи осиротели, а сами они подверглись гонениям и истреблению со стороны собственных соплеменников, так что их почти никого не осталось.
Подчинить их себе будет непросто, если только не найти человека, способного беспрекословно повести за собой весь клан. Именно тогда Небесный Владыка и вспомнил про Наследного Принца Цзяо. Когда десятки тысяч лет назад Богиня Девяти Небес Цзю Тянь Сюаньнюй усмиряла смуту в клане Цзяо, она поддержала именно наследного принца — и всё потому, что его законное происхождение было способно убедить каждого. Похоже, теперь придется поступить точно так же.
Иначе прямое вмешательство Небесного Клана могло бы сделать положение еще более запутанным. А если те мелкие племена упорно решат сражаться до конца, Небесный Клан рискует истощить свои силы в затяжном противостоянии.
Утрата следа порождает сплетни
Большую часть земель клана Цзяо удалось усмирить, и остались лишь разрозненные отряды строптивых сородичей, с которыми было сложнее всего справиться. Лишь отыскав Наследного Принца Цзяо, можно было положить конец этому делу без лишних усилий.
Поиски, продолжавшиеся несколько дней, не дали никаких результатов, и тогда Небесный Владыка объявил щедрую награду тому, кто укажет хоть какую-то зацепку о местонахождении наследного принца.
Прошло целых десять дней, но не было найдено ровным счетом ничего. И когда надежда уже почти угагла, случилось невероятное: стража схватила мелкого солдата клана Цзяо.
Точнее, дело было не столько в самом задержании, сколько в подозрительном поведении этого вояки: он прижимал к груди изысканную парчовую шкатулку — пусть и небольшую, но в нынешней обстановке выглядевшую крайне подозрительно.
Воин слегка поклонился Небесному Владыке и доложил:
— Этот человек вел себя подозрительно в районе наших поисков и таскал с собой этот сундук. Когда мы обнаружили его, он наотрез отказывался отдавать находку. Мы не знали, что внутри, и хотели обыскать, но он упирался всеми силами.
Небесный Владыка поднял руку, шкатулку водрузили перед ним и открыли. Внутри лежали лишь какие-то письма, а сколько ни шарили вокруг — ничего другого не нашлось.
Лицо Небесного Владыки помрачнело, и он мрачно спросил:
— Знаешь ли ты, где сейчас находится Наследный Принц Цзяо? Если не выложишь всё как есть, живым отсюда ты сегодня не уйдешь.
Едва прозвучали эти слова, как перепуганный солдат принялся умолять о пощаде — судя по всему, он действительно ничего не знал.
— Увести и обезглавить! — Небесный Владыка даже не поднял головы, бросив эти слова холодным тоном, от которого в воздухе повеяло убийственным холодом.
— Не надо, пощадите! Я знаю тайну клана Цзяо! — солдат забился в поклонах, на его лбу уже проступил красный след. Небесный Владыка сурово посмотрел на него, чуть кивнул, и его голос звучал ровно, но в нем слышалась угроза:
— Если то, что ты скажешь, окасется бесполезным, ты знаешь, чем всё закончится.
Солдат на мгновение замер взглядом и с отчаянной мольбой произвел:
— На днях воевода клана Синего Дракона был очень близок с Наследным Принцем Цзяо, они выглядели так, будто отлично друг друга знают. А теперь, когда в клане снова начался мятеж, наследный принц бесследно исчез. Наверняка он всё знает!
Небесному Владыке захотелось проверить, правду ли говорит этот человек. Если он все выдумал, то гладко соврать у него не получится. Рассудив так и решив заставить его доказать свою искренность, Владыка сурово произнес:
— Всё, что ты говоришь, требует доказательств. Пустые слова добром не кончатся.
Солдат поднялся с колен, порылся в шкатулке и извлек оттуда несколько пожелтевших писем, протянув их Небесному Владыке:
— Не буду скрывать, я носил послания для Наследного Принца Цзяо и хорошо изучил его почерк. Хоть грамоте я обучен плохо, я точно помню, что именно эти письма хранились в отдельной коробочке. Я подумал, раз вокруг такая смута, наверное, это какое-то сокровище, вот и решил стащить ценную вещь.
Едва он умолк, как Небесный Владыка углубился в чтение писем, и не прошло и мгновения, как в гневе швырнул их на пол.
На бумаге красивым, изящным почерком черным по белому было расписано, как они с кланом Синего Дракона планируют объединить силы племени цзяо для противостояния Небесному Клану, а также как собираются совместно править Восемью Пределами с небес и из подземного мира.
Лицо Небесного Владыки сделалось мрачнее тучи. Он взмахнул рукой, и солдата выволокли вон. Тот отчаянно сопротивлялся и молил о пощаде, но в самый момент, когда его волокли за порог, на его лице застыла странная, торжествующая улыбка.
Небесный Владыка стоял неподвижно и холодно бросил всего два слова:
— Сворачивать лагерь.
Яркий нефрит покрывается пылью, возвращение ни с чем
Вернувшись на небеса, Небесный Владыка был чернее тучи. А Линь Юй, изнывая от тревоги, всё ждал вестей от Чу Вэя.
Услышав, что Небесный Владыка вернулся из похода, он уже собирался пойти разузнать обо всем, но не успел и шагу сделать, как к нему явился слуга с приказом явиться перед светлые очи Владыки.
Не раздумывая долго — тем более что это отвечало его собственным желаниям, — он поспешил на зов. В Зале Линсяо собрались все небожители. Будучи скромным посланником клана Синего Дракона, Линь Юй даже растерялся от столь грандиозного зрелища, не понимая, что происходит.
Небесный Владыка еще ничего не сказал, но вокруг уже гудели божества — казалось, они обсуждали именно Чу Вэя. Линь Юй попытался вслушаться, но шум стоял слишком сильный, и уловить суть было невозможно.
Едва он опустился на колени и совершил поклон, как Небесный Владыка бросил на него свирепый взгляд и приказал открыть стоявший перед ним сундук. Тот был битком набит письмами, и больше в нем ничего не было.
Не понимая, в чем дело, Линь Юй еще не успел прийти в себя, как вперед выступил Тайшан Лаоцзюнь и с твердой уверенностью произнес:
— Клан Синего Дракона всегда хранил верность Небесному Клану и никогда не предал бы его из-за чужеземцев! Если в этих письмах и есть правда, то его наверняка околдовали, нельзя верить подобному!
Небесный Владыка тут же отпирнул сундук ногой. В его глазах, устремленных на Линь Юя, промелькнула новая порция убийственного намерения, и он рявкнул:
— До каких же пор ты будешь упорствовать и молчать?! Неужели вы хотите, чтобы многовековое благополучие вашего клана Синего Дракона пошло прахом?!
Линь Юй ничего не понимал. Приглядевшись к разлетевшимся письмам, он увидел упоминание о совместном правлении Восемью Пределами — и его словно громом поразило: в подлинных посланиях, которыми они обменивались с Чу Вэем, об этом не было сказано ни слова.
Будь то оговор или зловещая ложь, сейчас оправдаться ему, пожалуй, не удастся. Он остолбенел, и лицо его побелело от ужаса:
— Ваш подданный поистине ничего не ведает! Я никогда не обсуждал с Чу Вэем подобных вещей и понятия не имею, подлинные эти письма или фальшивые!
Лицо Небесного Владыки страшно исказилось:
— Думаешь, я сам способен подделывать улики? И раз уж подлинность писем вызывает сомнения, то человеческие сердца, пожалуй, таковы же.
Смысл слов Небесного Владыки был более чем очевиден.
— Увести его! Бросить в Тюрьму Трех Размышлений на десять дней!
Хотя Линь Юй прекрасно знал о своей невиновности, он понимал, что оправдаться сейчас некому, и оставалось лишь следить за развитием событий в надежде отыскать ключ к спасению.
И Сю хоть и не участвовал в битве с кланом Цзяо, но постоянно следил за ходом военных действий. Теперь же, когда Линь Юй угодил в тюрьму, он, естественно, забил тревогу и начал метаться повсюду.
Дело Линь Юя касалось не только их давней дружбы, но и безопасности всего клана Синего Дракона, поэтому И Сю прикладывал все усилия, пытаясь уладить ситуацию.
Хотя клан Цзяо не мог соперничать с Небесным Кланом, обе стороны представляли собой мощные противовесы. И раз уж ключом к разрешению конфликта был Наследный Принц Цзяо, то, отыскав его, можно было повернуть дело вспять.
Все взвесив, И Сю решил лично предстать перед Небесным Владыкой и вымолить позволение в одиночку отправиться на поиски принца. Помня о былых заслугах клана Синего Дракона, Небесный Владыка не стал возражать и дал тайное согласие.
Перед отправлением я приготовила ему побольше сладостей и наказала быть осторожнее в пути. И Сю с улыбкой погладил меня по голове и самодовольно заявил:
— Не переживай, мне это раз плюнуть, я вернусь невредимым.
Я с обиженным и надутым личиком сердито кивнула и прошептала всего два слова:
— Жду тебя.
Бесследная пропасть и ловушка
На пятый день после того, как И Сю отправился к клану Цзяо, небожители снова собрались вместе и без конца о чем-то спорили. Для меня, скромного бессмертного существа, слово шумный едва ли подходило для описания столь утонченных и прекрасных небожителей.
Но помимо тревоги за И Сю, меня еще больше пугало положение Линь Юя. Я собиралась навестить его, но выяснила, что нам, низшим небожителям, вход туда заказан.
Раз уж я ничего не могла поделать, я снова принялась стряпать свои любимые блюда — в надежде, что когда И Сю вернется, мы сможем вместе снести Линь Юю вкусной еды.
На шестой день — я помню это отчетливо — небеса сотряс страшный раскат грома, и от этого звука мое сердце неожиданно защемило.
Я поспешила побежать взглянуть и увидела, как к Залу Линсяо несут белые носилки, затянутые белой тканью. На душе у меня скребли кошки, словно меня ударили в грудь тяжелым кулаком.
Стало трудно дышать, хотя объяснить причину я не могла. Чувствуя себя дурно, я вернулась в Яочи.
Забывшись в полусне, я почувствовала, как кто-то гладит меня по щеке. Приоткрыв глаза, я увидела И Сю, сидевшего у моего кровати.
Я мгновенно села, вцепилась ему в рукав и, раз за разом оглядывая его с ног до головы, испуганно выпалила:
— Ты вернулся! Ты в порядке? Не ранен?
Он посмотрел мне в глаза, мягко улыбнулся и нежно произвел:
— Я цел. Просто волновался, вот и пришел навестить тебя сразу по возвращении.
С этими словами он прижал меня к груди, слегка похлопывая по спине, и пробормотал:
— Главное, что с тобой всё хорошо. Я успокоился.
Я осталась в растерянности, не зная, с чего начать разговор. Вспомнив про недавнее заточение Линь Юя, я участливо спросила:
— Несколько дней назад я хотела навестить Линь Юя, но меня не пустили. Что вообще за место такое — Тюрьма Трех Размышлений? — я захлопала глазами от любопытства, задумчиво глядя на него.
И Сю отвел взгляд и мрачно ответил:
— Так называемые три размышления — это размышления о сердце, о мудрецах и о собственных ошибках. А Тюрьма Трех Размышлений — это место, где заключенных ежедневно погружают в воду, сжигают в огне и бьют молниями, пока боль не пронзит их насквозь, дабы они могли глубже раскаяться в содеянном.
— Ой, так это вовсе не хорошее место... — у меня от удивления чуть челюсть не отвалилась. Я даже представить себе не могла, смогла ли бы вынести подобные муки.
— А как же его оттуда вытащить? — я попыталась унять испуганное сердечко и рассудительно спросила.
И Сю покачал головой и устало, с обреченностью в голосе ответил:
— Я не смог отыскать Наследного Принца Цзяо, а сегодня меня отозвали назад. Боюсь, здесь снова не обошлось без перемен, и вытащить его будет не так-то просто.
Я прижалась к плечу И Сю, легонько похлопала его по спине и очень мягко произнесла:
— Ты обязательно его вытащишь. Я верю тебе.
Посреди главного зала Линь Юй стоял на коленях рядом с И Сю. Небожители выстроились в два ряда, а посредине стояли те самые белые носилки. Стоило сорвать белое полотно, как все всё увидели.
Линь Юй затаил дыхание, его глаза расширились от ужаса — казалось, происходящее перед ним было лишь кошмарным сном. Он протянул руку, чтобы проверить дыхание лежащего, но признаков жизни явно не было.
Линь Юй закричал:
— Этого не может быть! Как он здесь оказался?!
Он, наверное, был последним человеком на свете, кто хотел бы увидеть его в таком виде. Тот, кто целыми днями пил с ним вино и кого он почитал благородным мужем, как мог он так безмолвно лежать здесь?
В следующее мгновение он судорожно вцепился в его рукав и принялся трясти тело со стоном:
— Чу Вэй, проснись!
Но ответа не последовало. И Сю крепко обхватил Линь Юя руками, изо всех сил пытаясь его успокоить, но всё было тщетно.
Небесный Владыка холодно произнес:
— Что ты теперь скажешь в свое оправдание? Человек перед тобой, и свидетелей больше не требуется.
И Сю мысленно похолодел: дело приняло такой оборот, что исправить что-либо уже не удастся.
Опять за решеткой: воспоминания о прошлом
Смерть Чу Вэя повергла Линь Юя в состояние глубокого шока — он не мог с этим смириться. Отупев от горя, он смотрел на тюремную стену, словно в нем не осталось ни капли жизни, и даже во сне продолжал бормотать имя Чу Вэя.
И Сю же, не добыв убедительных доказательств и сам попавший под подозрение в соучастии в измене Линь Юя, тоже угодил за решетку. Обстановка накалилась до предела: в клане Синего Дракона, кроме Линь Юя, некому было вершить дела, а И Сю, оказавшись в темнице, ничего не мог поделать.
В мыслях И Сю лихорадочно соображал, как найти лазейку в обвинении в измене. Если сидеть сложа руки и ждать участи, весь клан Синего Дракона — от мала до велика — погибнет в этой буре.
Тогда будет уже слишком поздно что-либо исправлять, когда всё решится окончательно.
— Линь Юй, когда ты отправлялся к клану Цзяо, было ли там что-то необычное? — И Сю принялся методично восстанавливать события.
Линь Юй слегка пришел в себя, нахмурился, глубоко задумался и ответил:
— Когда я встретил Чу Вэя у клана Цзяо, у меня всё время было ощущение, что атмосфера какая-то не та. Он казался озабоченным и будто держался отстраненно от остальных сородичей.
— Ты хочешь сказать, что с Чу Вэем что-то было не так?
Линь Юй кивнул и продолжил анализ:
— От него веяло холодом, словно он отталкивал всех чужаков. За те дни, что я провел у них, я наслышался немало историй, и все они подтверждали это.
И Сю озадаченно произнес:
— Земли клана Цзяо охвачены смутой, обстановка там крайне сложная. Кто же в конце концов его погубил?
Линь Юй словно озарило вспышкой: он вспомнил слова, сказанные Чу Вэем в подпитии.
После грандиозной битвы десятки тысяч лет назад истинные наследники клана Цзяо были повержены и подверглись жестокой резне со стороны собственных соплеменников. Неужели и на этот раз всё дело рук своих же?
Глядя на И Сю, Линь Юй с тяжелым лицом спросил:
— Как думаешь, не могли ли они расправиться с ним своими силами? Ведь если устранить его, можно стать полноправным и законным хозяином клана Цзяо.
Пожалуй, гибель названного брата от рук собственных сородичей была самым страшным ударом, который невозможно принять.
Мир в клане Цзяо, за который так отчаянно боролся Чу Вэй, в итоге стал поводом для его уничтожения. Линь Юй не мог этого постичь, снедаемый жгучей горечью и ненавистью.
И Сю, разглядев его отчаяние и душевный надлом и опасаясь, что тот окончательно погрузится в пучину безумия, перевел разговор:
— Мне все же кажется, что дело не так просто. Правды и выводы, которые лежат на поверхности, слишком легки, а за ними обычно кроются грязные секреты.
Словно пораженный молнией, Линь Юй вдруг протрезвел и произнес:
— Перед тем как Небесный Владыка лично отправился в поход, Чу Вэй оставил мне послание, написанное кровью. Но поскольку мне было неудобно соваться на земли клана Цзяо, я ждал новостей на небесах. А потом вести от него вообще прекратились, и это меня ужасно беспокоило и пугало.
И Сю уловил в его словах скрытый смысл:
— Ты помнишь содержание?
Линь Юй пошарил в складках одежды и протянул записку И Сю. Почерк был чуть небрежным, но в целом аккуратным — судя по всему, письмо действительно было выведено кровью с пальца.
Содержание состояло из самых обычных слов и не таило в себе крамолы, однако использовать столь странный способ — писать кровью простые вещи — выглядело крайне подозрительно.
Возвращая записку Линь Юю, И Сю произнес:
— Пусть слова и обычны, но раз он передал их столь необычным способом, в этом несомненно кроется скрытый смысл.
Он вздохнул и добавил:
— Теперь мы оба заперты здесь, и обстановка складывается не в нашу пользу. Нам остается лишь следить за развитием событий.
Падая в пропасть, встречаешь старого друга
В те дни, пока И Сю томился в заключении, меня терчала смутная тревога, и я то и дело тайком наведывалась к Тюрьме Трех Размышлений. Стражники там отличались суровым нравом, и видя, как часто я слоняюсь вокруг, они преисполнились ко мне откровенной неприязнью и принялись упорно прогонять меня прочь.
Я, будучи лишь низшим бессмертным существом, едва превосходившим простых смертных, чувствовала, что расправа со мной для них — всё равно что раздавить муравья.
Не желая опускаться до их уровня и понимая, что лучше уйти по добру по здорову, чтобы не устраивать безобразную сцену, я уныло поплелась обратно в Яочи.
Прошло еще несколько дней, но вестей так и не появилось. Неужели их так и будут держать взаперти или сразу казнят? Чем больше я об этом думала, тем сильнее злилась, и усидеть на месте становилось всё труднее.
Пока я пребывала в этом полумрачном оцепенении, кто-то впотьмах окликнул меня. Вскочив на ноги, я забыла, что нахожусь на дереве, и, оступившись, едва не рухнула вниз самым позорным образом.
К счастью, кое-какие навыки владения ци у меня имелись, и мне удалось вовремя спасти свою репутацию. Не посрамив усердных наставлений И Сю, я почувствовала, как уголки моих губ сами собой поползли вверх.
Внимательно вглядевшись, я увидела чрезвычайно прекрасного юношу. В отличие от мужественной и утонченной стати И Сю, в нем сквозила доля неземного, завораживающего очарования.
В меру соблазнительного, но не демонического. Не успела я прийти в себя, как он отвесил мне поклон и мягко произнес:
— Сто лет не виделись, бессмертная. Я Бай Сянь, а в прошлый раз мы расстались так поспешно, что я даже не узнал вашего имени.
Я склонила голову набок, силясь вспомнить, когда же мне доводилось видеть это потрясающее воображение лицо.
Безуспешно. Я лишь растерянно заморгала.
Он вовсе не смутился и продолжил с изящным избытком:
— У стены на Празднике Стекла вы трогали мой...
Я остолбенела прямо на месте. Позор распространился аж до самых Яочи, да еще и человек явился по мою душу — и как теперь с этим разбираться?
Чем сильнее росла моя тревога, тем больше мои мысли превращались в кашу, а голова шла кругом. Пришлось подхватить его реплику и тихо спросить:
— Зачем же вы пожаловали сегодня?
Заметив мое смущение, он звонко рассмеялся и ответил:
— Вовсе не затем, чтобы сводить счеты. Я слышал, что некая бессмертная в Яочи искусна в приготовлении вина Линси, и пришел испробовать его. Надеюсь, мне посчастливится отведать хоть чашечку?
http://bllate.org/book/19244/1887391
Готово:
