— Любые пришедшие — гости, к тому же вы, почтенные бессмертные, спасаете мир людей. Всё это — наш долг, сущая мелочь, сущая мелочь!
Видя, что старый староста говорит такое, Вэнь Ланьшу больше не стал отказываться и с улыбкой произнёс:
— Тогда большое спасибо вам и девушке… Чунь. Верим, что божества справедливы, и духовные призраки — тоже. А мы непременно поможем Деревне Наньпин обрести мир и покой.
Услышав это, старый староста улыбнулся ещё приветливее:
— Хорошо-хорошо-хорошо! Раз здесь уважаемые бессмертные, мы спокойны.
С этими словами он повернулся и медленно вышел из постоялого двора. Сделав буквально шага три за порог, он снова остановился — казалось, у него оставалось ещё какое-то дело. Староста обернулся и с улыбкой сказал:
— Уважаемые бессмертные, наверху есть горячая вода, можете принять горячую ванну, размять сухожилия и вены, это очень полезно для тела.
Вэнь Ланьшу ответил:
— Благодарю за щедрую заботу хозяина.
Услышав это, старый староста с улыбкой кивнул и неторопливо удалился.
Внутри постоялый двор был сияюще-чист, столы и стулья расставлены аккуратно, на столешницах стояли масляные лампы, а в углах у деревянной лестницы имелись настенные подсвечники.
Фэн Цинянь тем временем поднялся на ноги, взял свой меч и огляделся. Услышав слова старого старосты о том, что на втором этаже есть горячая вода, Фэн Цинянь невольно заинтересовался и произнёс:
— А-Ши, иди сюда.
Фэн Цинянь услышал в ответ:
— Чт… что случилось, высочество?
Фэн Цинянь понизил голос:
— Поднимемся наверх.
Фэн Цинянь слегка растерялся, словно не расслышав слов Фэн Циняня — в конце концов, тот говорил слишком тихо:
— А…у?
Фэн Цинянь поджал губы и повторил:
— Пойдём со мной осмотрим верхний этаж. Может случиться так, что внизу всё чисто и прибрано, а наверху прячется ещё одна Призрачная Гуаньинь.
— А…у? Ой-ой… — он повернулся к Вэнь Ланьшу: — Братец Вэнь… вы с молодым господином Чжанем отдохните здесь… я… я тогда ненадолго отлучусь…
С этими словами он почтительно поклонился на прощание и последовал за Фэн Цинянем наверх.
Поступок двух молодых господ из ИСТОКА Великого Божества Лэцин вызвал у Вэнь Ланьшу искреннее восхищение глубиной их чувств. Он улыбнулся и пробормотал себе под нос:
— Генерал Цюшэнь и впрямь предан высочеству Циняню.
Увидев озазарённую поэтичной улыбкой улыбку Вэнь Ланьшу, А Чжань словно вспомнил чьи-то слова и тихо произнёс:
— Сердцем устремлён в Пэнлай, а вокруг — бескрайнее море смертных…
— А?
Вэнь Ланьшу обернулся к А Чжаню. Только что он смотрел в сторону Фэн Циняня и на миг прослушал, что тот сказал, поэтому переспросил:
— Что А Чжань только что сказал?
С невозтимым видом, непринужденной и изящной осанккой, А Чжань с естественной улыбкой ответил:
— Ничего, так, бормотание учёного мужа.
— О… — протянул Вэнь Ланьшу. Помолчав немного, он спросил: — А Чжань, времена нынче смутные, адские воины и генералы-призраки бесчинствуют в мире людей, почему ты всё же желаешь во всём разобраться?
А Чжань спокойно ответил:
— Потому что я хочу узнать, каково же было содержание тех нескольких тысяч писем, что написал Призрачный Чиновник Цяньлан на Горе Ночного Шествия Сотни Духов.
Услышав это, Вэнь Ланьшу слегка удивился и спросил:
— А Чжань, откуда тебе известно даже о том, что у Призрачного Чиновника Цяньлан остались записки?
А Чжань положил одну руку на стол, указательным пальцем беспечно постукивая по крышке, а другую прижал к щеке и так же небрежно и спокойно ответил:
— Триста лет назад в заставе города Цзиньлин разгорелась великая смута. Главный воевода того города, чтобы использовать собственное тело как сосуд для запечатывания зловещего Пожирателя Душ, пал от зверской расправы тысяч простых людей, окруживших и забивших его. После этого весь род воеводы был полностью истреблен. А те тысячи людей накрыли богатые пиры, радовались от души, и смех их не умолкал. Но на возвышающейся позади них Горе Ночного Шествия Сотни Духов стонали мириады призраков, и вопил один человек. Плач его был раздирающим душу, пронзающим небеса, и потряс даже темницы Владыки Призраков. А на следующий день прекрасные деревья и пышные цветы по всей горе в одно мгновение высохли и увяли за ночь, и среди голых ветвей мертвых деревьев повсюду висели перепачканные кровью рваные свертки с письмами из ткани. Вот почему в миру говорят, будто это дело рук диких призраков с Горы Ночного Шествия Сотни Духов.
Внимательно выслушав рассказ А Чжаня, Вэнь Ланьшу спросил:
— И… что же было написано на тех свитках из ткани?
А Чжань поднял глаза и, заметив сосредоточенное выражение лица внимательно слушающего его Вэнь Ланьшу, мягко улыбнулся. Но стоило ему открыть рот, как фигура у входа прервала их обоих.
— Бессмертный пожаловал в нашу Деревню Наньпин, а А Шуй не вышел встретить гостя.
Пришедшим оказался именно А Шуй.
Вэнь Ланьшу и А Чжань переглянулись, глядя на выход, и поднялись из-за стола.
Эту комнату старый староста приготовил для Вэнь Ланьшу и А Чжаня ещё до наступления темноты. На втором этаже насчитывалось четыре-пять гостевых комнат, но постели были разостланы только в двух, и горячая вода, о которой упоминал староста, судя по всему, тоже была подготовлена заранее.
Гостевая комната оказалась просторной: большая кровать, стол и два стула, ряд ширм, заслонявших часть помещения. За ширмой стояла деревянная бадья на фарфоровом основании, причём изготовлена она была с исключительным тщанием: в бадье плескалась тёплая вода, а под фарфоровым дном тлели уголья, благодаря чему температура воды поддерживалась постоянной.
Фэн Цинянь невольно вымолвил:
— Мм… должен признать, подошли к делу и впрямь основательно.
Фэн Цинянь поинтересовался:
— Т… так высочество желает искупаться?
А? Фэн Цинянь повернулся к Фэн Циняню и вдруг резко воскликнул:
— Чт… что ещё?! Этот принц вовсе не собирается мыться, раз хочешь — сам и мойся!
С этими словами он наспех выбежал прочь.
Видя, что Фэн Цинянь ушёл, Фэн Цинянь, как обычно, мягко вздохнул, повернулся, затворил дверь и вернулся, пройдя за ширму. Раз высочество Цинянь принимать ванну не желает, значит, тёплая вода достанется Фэн Циняню.
Выбежавший из гостевой комнаты Фэн Цинянь вернулся в другую комнату, где не было постелей. Он с грохотом бросил меч Дуаньнянь на стол. Масляные лампы в постоялом дворе уже горели, но среди рядов трепещущих огней силуэт Фэн Циняня всё не появлялся, и Фэн Цинянь на мгновение растерялся, не зная, куда тот запропастился.
— А-Ши?
Фэн Цинянь позвал, но никто не ответил.
— А-Ши? Фэн Цинянь?! — окликнул он снова, однако ответа по-прежнему не последовало. Фэн Цинянь призадумался: раз в Деревне Наньпин бесчинствует Призрачная Гуаньинь, следовало бы отыскать его от греха подальше.
Поразмыслив так, он встал, забрал меч Дуаньнянь и направился в гостевую комнату Фэн Циняня.
Куда же это человек подевался стоило отвернуться?
Фэн Цинянь прошёл мимо двух гостевых комнат — вокруг царила абсолютная тишина. Стоило отдать должное постоялому двору, построен он был на совесть: хотя полы были выстланы красным деревом, шаги Фэн Циняня не издавали ни единого звука топанья, из-за чего всё вокруг казалось ещё более безмолвным.
Подойдя к комнате Фэн Циняня и увидев плотно закрытую дверь, Фэн Цинянь помедлил, затем поднял руку и постучал:
— А-Ши…
Ни ответа…
Он постучал ещё раз:
— Фэн Цинянь!
Хм? Фэн Цинянь звал уже дважды, но Фэн Цинянь, который обычно отзывался на первый же зов, не подавал голоса. Судя по характеру Фэн Циняня, услышь он чей-то зов, разве стал бы игнорировать?
Сердце Фэн Циняня невольно сжалось от нехорошего предчувствия…
Он толкнул обеими руками дверь и вошёл. Внутри не оказалось ни души, а из-за ширмы доносился донельзя отчётливый плеск воды.
Кто здесь?!
Фэн Цинянь бросил взгляд вглубь комнаты. Всплески воды приближались. Крепко сжав рукоять меча Дуаньнянь, Фэн Цинянь замер в предельной настороженности. Шаги становились ближе, и плеск за ширмой внезапно затих. Затаив дыхание, Фэн Цинянь стал подбираться к ширме. Едва он приблизился на расстояние двух шагов, как из-за преграды с мечом наперевес выскочил человек.
Фэн Цинянь был облачён лишь в тонкое нижнее белье, в правой руке он держал свой меч, мгновенно уставив острие прямо в лицо Фэн Циняню. Его миндалевидные глаза сияли пронзительным блеском. Узнав того, кто стоял перед ним, Фэн Цинянь испуганно выдохнул:
— Высо… высочество?.. Почему… это вы?..
Он опустил меч, глядя на него недоверчивым и невинным взглядом.
Под распахнутыми одеждами его тело было сплошь покрыто шрамами от бранных побоищ. Впрочем, к этим рубцам Фэн Цинянь уже давно привык. Но сейчас волосы растрёпаны, одежды сидят неаккуратно, распахнуты, с кончиков волос капает вода, а на белом как снег лице видятся капли влаги — очевидно, он находился в самом разгаре омовения.
Поняв это, Фэн Цинянь пришёл в крайнее смущение, щеки его залил жар, нос покраснел, и он с надменным видом изо всех сил выпалил:
— Э… этот принц просто ошибся дверью!
Сказав это, Фэн Цинянь быстрыми шагами выбежал прочь, оставив Фэн Циняня стоять посреди комнаты с невинным видом. Спустя мгновение Фэн Цинянь почувствовал прохладу внизу и, опустив взгляд, обнаружил, что забыл надеть сапоги, из-за чего его лицо тоже слегка порозовело.
Тем временем Вэнь Ланьшу и А Чжань заметили у входа молодого господина А Шуя, который стоял с лёгкой и даже странной улыбкой на губах. Вэнь Ланьшу произнёс:
— Молодой господин А Шуй, на улице совсем темно, заходите внутрь, присядьте.
Пришедший слегка улыбнулся. Аккуратно одетый в простое коричневое одеяние, с аккуратно завязанными волосами, он шагнул внутрь и поднял глаза на Вэнь Ланьшу. Его глаза были лишены всякого выражения, но на лице застыла улыбка:
— Два уважаемых бессмертных, А Шуй внезапно пожаловал среди ночи, премного извиняюсь за беспокойство. Но меня вынуждает обратиться одна срочная просьба, и я не знаю… стоит ли о ней рассказывать.
Вэнь Ланьшу встал перед ним. Заметив, что при всей безжизненности его глаз на лице неизменно играла улыбка, он почувствовал в этой ухмылке нечто зловещее, вызывающее в глубине души одно-единственное слово — «гадкий».
Вэнь Ланьшу улыбнулся в ответ:
— Молодой господин А Шуй, говорите смело. Хоть Вэнь и не обладает никакими чудесными способностями или божественным величьем, но кое-что смыслит в делах духов и демонов. Прошу вас, излагайте, мы непременно сделаем всё от нас зависящее.
А Шуй улыбнулся и сказал:
— Уважаемые бессмертные, на самом деле… хлопот будет немного, нужно лишь, чтобы несколько человек…
Не успел А Шуй договорить, как Вэнь Ланьшу и А Чжань услышали доносящийся снаружи шум. Не прошло и мгновения, как они увидели старого старосту в сопровождении нескольких сельчан.
Староста шёл впереди, радостный окрик ещё не сорвался с его губ на пороге, как он заметил А Шуя и испуганно выдохнул:
— А… А Шуй? Что ты здесь делаешь?
Несколько шедших следом за старостой крестьян при виде А Шуя тоже перепугались, крепко сжав в руках нехитрую утварь. Кто-то воскликнул:
— А Шуй, уже поздно, ты… зачем сюда пришёл?
А Шуй, однако, лишь усмехнулся и повернулся к ним. В его пустых глазах промелькнул леденящий душу злобный огонёк, и он произнёс:
— Я узнал, что нашу Деревню Наньпин соизволили почтить своим визитом генералы и бессмертные, и как житель деревни я просто пришёл засвидетельствовать почтение по обычаю вежливости. Что такое? Тетушка Сань считает, что я недостоин?
Он приподнял бровь, улыбнувшись странной улыбкой, а в его глазах затаилась жуткая, пробирающая до костей злоба.
От этого зрелища старый староста и сельчане невольно попятились на полшага, объятые леденящим ужасом. А Шуй… никогда прежде не вёл себя так. И уж тем более не корчил таких гримас.
Вэнь Ланьшу примирительно произнёс:
— Молодой господин А Шуй ошибается, ни у кого из присутствующих и в мыслях не было ничего подобного.
А Шуй повернулся обратно к Вэнь Ланьшу и холодно усмехнулся:
— Уважаемый бессмертный с рождения окружён всеобщим почитанием, откуда вам знать нас, рождённых в нищете, что влачим существование на дне кромешного ада и вынуждены гнуть спину перед другими?
Увидев, как из него прёт черная злоба, Вэнь Ланьшу понял, что дело не к добру. Оставалось лишь вздохнуть и мягко произнести:
— Сердцем устремлён в Пэнлай — и всё кругом бескрайнее море смертных.
— Слова почившего мужа: если в сердце хранишь обитель бессмертных, то во все времена способен миловать каждого, — произнёс стоявший неподалёку А Чжань, поигрывая веером.
Услышав это, А Шуй вдруг разразился неожиданным смехом, словно услышал нечто невообразимо комичное. Спустя мгновение выражение его лица стало совершенно непостижимым, и он с дикой злобой в глазах резко указал пальцем на стоявших в стороне деревенских жителей, взревев:
— Тогда спросите их! Кого из них они пожалели?! Кого пощадили?! Кого сочли достойным веры?! И что они сами сделали…
Ничего! Ни презираемого всеми нищего, ни девушку, на которую все тыкали пальцем — никого из них они не пожалели. Даже крошечного шанса на выживание не пожелали уделить…
Тон его резко переменился, являя миру лютую жестокость:
— Но теперь это уже неважно, верно? В конце концов, выжить — вот единственная непреложная истина. Два уважаемых бессмертных, знаете ли вы, о чём я только что просил?
Вэнь Ланьшу настороженно ответил:
— Прошу молодого господина говорить.
Холодная ухмылка:
— Вовсе не хлопотно. Нужно лишь, чтобы несколько уважаемых бессмертных расстались со своими жизнями.
Слова эти прозвучали для Вэнь Ланьшу ожидаемо, но старый староста и крестьяне были потрясены до полусмерти. Объятые ужасом, они в панике отступили вглубь постоялого двора.
Лицо А Шуя оставалось бесстрастным, в глазах сверкнула убийственная жажда. Вскинув руку с почерневшими кончиками пальцев, он наотмашь полоснул в сторону Вэнь Ланьшу:
— Лезем куда не просят!
Увидев его размашистый удар, Вэнь Ланьшу даже не дрогнул, лишь чуть-чуть отступил назад, и атака А Шуя рассекла воздух впустую. Заметив это, А Шуй продолжил наступление, но на сей раз его удар был направлен на стоявшего рядом и сохранявшего полное спокойствие А Чжаня.
Лицо А Чжаня оставалось невозмутимым, а соболиные брови и пронзительный взгляд выражали полнейшую небрежность. Заметив, что демон атакует А Чжаня, Вэнь Ланьшу шагнул вперед и намертво перехватил занесённую руку А Шуя.
В заставе города Цзиньлин жил любимец небес, что держал в руках защитный меч города и рубил безумцев пред боевыми помостами. Его порыв исходил из глубины сердца и подкреплялся силой рук — статный и изящный, он обладал мощью трёх быков. А Шуй сверкнул глазами; увидев, что Вэнь Ланьшу без малейших усилий удерживает его правую руку одной ладонью, он выбросил левую, целясь прямо в голову Вэнь Ланьшу.
Одержимый злым духом, он превосходил силой буйвола. Завидев летящий в лицо удар, Вэнь Ланьшу отпрыгнул назад, но А Шуй не стал преследовать его: резко развернувшись, он с размаху вонзил руку в стоявших позади сельчан.
— Вы-то и есть самые проклятые!
Вэнь Ланьшу уже собирался броситься наперерез, как воздух пронзил свист рассекаемого острым предметом ветра. Приглядевшись, он увидел летящий по горизонтали меч с серебряными украшениями на рукояти. Клинок насквозь прошил руку А Шуя, и вокруг раны тут же взметнулась клубами зловещая ци.
Все перевели взгляд и подняли головы: оказалось, это возвращались Фэн Цинянь и Фэн Цинянь. Меч пронзил руку навылет, но сам нападавший, казалось, не чувствовал боли вообще. Увидев возвращающихся Фэн Циняня и Фэн Циняня, он понял дело плохо, после чего с силой переломил собственную пронзённую мечом руку, и обрубок плоти заживо отвалился на землю.
При виде этого зрелища у всех душа ушла в пятки, кровь застыла в жилах, люди сбились в плотную кучу. Вэнь Ланьшу посмотрел на культю А Шуя: на обрубке не было ни крови, ни влаги — лишь слой сухой, огрубевшей трупной кожи.
Фэн Цинянь к тому моменту уже сменил одежду после купания. Увидев происходящее, он вместе с Фэн Цинялем поспешно подошёл к Вэнь Ланьшу и спросил:
— Братец Вэнь… почему молодой господин А Шуй… превратился в такое…
Вэнь Ланьшу ответил:
— Он вовсе не молодой господин А Шуй, а Трупная Марионетка.
Трупная Марионетка? Не только Фэн Цинянь и Фэн Цинянь, но и все присутствующие в ужасе уставились на А Шуя. Его глаза были серо-черными, как тушь, затем уголки рта растянулись в ухмылке, и он вымолвил:
— Возмездие, что причитается вам, в конце концов непременно настигнет каждого.
Едва слова стихли, зрачки А Шуя задрожали, в серо-черной черноте промелькнул кровавый отсвет, по телу поползла черная зловещая ци, из обрубков конечностей закапала странная жидкость, после чего он рухнул на землю, словно у него разом выдернули всю духовную сущность.
С минуту стояла гробовая тишина.
Вэнь Ланьшу медленно подошёл ближе, опустился перед телом на корточки и прижал два пальца к его шее, проверяя пульс. Разумеется, не было и намёка на биение — плоть ощущалась абсолютно сухой. Приглядевшись к сочившейся из шейного шва багровой влаге, Вэнь Ланьшу произнёс:
— Это кровь.
Кровь?! — озадаченно переспросил Фэн Цинянь. — Судя по его трупному окоченению, он наверняка давным-хто высох дотла, откуда там взяться крови?
Вэнь Ланьшу подумал про себя: если тело этого молодого господина А Шуя попытаться выжать досуха, думается, из него и капли влаги не исторгнешь. Вслух же он сказал:
— Трупные марионеточные демоны, естественно, не имеют собственной свежей крови. А значит, кровь в жилах молодого господина А Шуя внедрена туда тем, кто приложил к этому руку.
Стоявший неподалёку Фэн Цинянь внимательно приглядывался к происходящему и вдруг заметил нечто на затылке А Шуя:
— Братец Вэнь… посмотри… кажется, на шее молодого господина А Шуя… что-то есть…
Услышав это, Вэнь Ланьшу заглянул ему за воротник и под слоем простой одежды разглядел четыре серебряные иглы.
Вэнь Ланьшу пояснил:
— Это иглы, запирающие дух. Те, кто превращается в трупных марионеток с помощью тайного искусства Перерождения зловещего тела, получают четыре иглы, запирающие дух, в затылок и голову, а в ладони и ступни вонзаются костяные иглы, запирающие душу…
С этими словами Вэнь Ланьшу потянулся к его ладони.
И впрямь: серебряная игла торчала прямо из центра ладони. Затем он обследовал ноги — как и ожидалось, ещё две костяные иглы вонзились в самые центры стоп. Сердце Фэн Циняня сжалось от омерзения, а деревенские старожилы затряслись от ужаса так, что у них едва не подкашивались ноги. Вэнь Ланьшу серьёзно произнёс:
— Судя по всему этому, молодой господин А Шуй пострадал вовсе не от мора, напущенного Гуаньинь Рождения Лотоса, — его погубил кто-то другой.
Закончив говорить, Вэнь Ланьшу протянул правую руку и разом вытащил все четыре иглы, запирающие кости, из затылка А Шуя, а затем извлёк оставшиеся четыре иглы, запирающие душу, из левой ладони и стоп. Как только восемь игл покинули тело, лежавший на земле мертвец замер. Спустя мгновение посреди тишины раздался слабый, нарастающий звук, отчасти напоминавший обрыв тонких нитей.
Внезапно все пять конечностей лежавшего человека опали вниз, точно у марионетки, у которой оборвались ниточки, и тело буквально рассыпалось на пять отдельных кусков плоти.
В воздухе тут же разнёсся тяжёлый трупный смрад.
Увидев это, люди судорожно втянули воздух, лица их посерели, казалось, сердца вот-вот выпрыгнут из груди от разрывающихся от ужаса жил. Вэнь Ланьшу обвёл взглядом поселенцев и мягко произнёс:
— Всё кончено, не стоит так сильно переживать.
Отступать дальше им было некуда — дощатые стены постоялого двора рисковали не выдержать натиска толпы.
Старый староста, глядя на распавшийся на части труп А Шуя, вновь содрогнулся в глубине души. Вспомнив, как ещё днём тот вёл себя точь-в-точь как живой человек, он похолодел от ужаса и пробормотал:
— Уважаемый… уважаемый бессмертный… а А Шуй больше не оживёт вот так, как сегодня?..
Вэнь Ланьшу ответил:
— Странности молодого господина А Шуя были вызваны чужим управлением. Теперь же мы видим, что зловещий дух рассеялся, и восстать из мёртвых он больше не сможет.
Услышав увещевания уважаемого бессмертного, люди лишь тогда начали робко выползать из углов. Старый староста, будучи старейшим в селении, всё же шёл впереди всех, несмотря на то, что душа его была до предела растерзана страхом перед нечистью, и тихо бормотал про себя:
— Мы верим уважаемому бессмертному…
Вэнь Ланьшу с мягкой улыбкой глянул на них, подумав про себя, что сельчане хоть и славятся крайним гостеприимством, но в то же время до смешного пугливы. В этот самый момент, переведя взгляд, он случайно заметил чей-то силуэт в обуви с серебряными узорами, притаившийся за дверью постоялого двора.
Кто… это?
Заметив, как Вэнь Ланьшу в упор всматривается в дверной проём, А Чжань бросил:
— Серебристые узоры на сапогах.
Услышав заверения Вэнь Ланьшу в том, что опасность миновала, крестьяне гурьбой, со всеми предосторожностями, подступили к нему. Старый староста произнёс:
— Уважаемые бессмертные, как хорошо, что вы здесь! Иначе нам, простым смертным, даже прибавись нас ещё сотня, было бы не справиться со всей этой нечистью и демонами.
http://bllate.org/book/19318/1889657
Готово:
