Готовый перевод God's Gift: Ten Thousand Lights for Humanity / Божественный свет в десяти тысячах домов: Глава 21

Генерал Цюшэнь тоже удивился: — Ес… если так… то это…

Подняв голову, он окинул взглядом сотни трещин и произвел: — Это… это же слишком много…

Сколько же здесь должно быть душераздирающих историй.

— Больше гадать не будем, остается только проверить, чтобы убедиться! — договорив, Фэн Цинянь снова протянул руку и накрыл ею другую трещину.

Ожидаемо, видение вновь набросилось на него, и едва Фэн Цинянь и Генерал Цюшэнь приготовились в очередной раз прочувствовать человеческую скорбь, как до них донесся чей-то весьма шумный гол.

Один из голосов отчетливо произнес: — Точно она!

— Это она! В нашей Деревне Наньпин всегда царили благополучие и мир, никогда прежде не случалось подобных странностей!

— Проклятая девка… Звезда несчастий!

Курильницы были полны благовоний. Прямо перед статуей Гуаньинь Мира Лотосов толпились люди в простых одеждах. Среди них были старики и дети, мужчины и женщины, и почти каждый держал в руке факел. Больше всего поражало то, что они привязали женщину в желтом платье к аккуратно сложенному костру из дров. Ее рот был запечатан полоской ткани с нанесенными рунами, но заплаканные от слез глаза переполняли мольба и страх.

Дрова уже полили маслом, и искры танцующих языков пламени казались острее клинков. Какой-то молодой человек выкрикнул: — Это из-за тебя, проклятая девка, на нас обру столько бед! Из-за тебя мы потеряли сотни сородичей, ты заслуживаешь смерти!

— Проклятая девка! Звезда несчастий! — вразнобой завопили несколько человек.

И в этот самый момент лежавший неподалеку мужчина, казалось, очнулся — он с трудом и борьбой распахнул глаза. Увидев происходящее, он чуть не разорвал веки от ужаса и, перекатываясь и цепляясь за землю, истошно завопил: — Нет! Нет!! Она не проклятая девка, нет! Не она!

— Быстро, держите его! — заметив, как мужчина внезапно бросился вперед, их предводитель тут же приказал нескольким молодым людям прижать его к земле, добавив: — Старичок Седьмой! Хватит поддаваться на чары этой проклятой девки! Она вовсе не человек! Она звезда несчастий! Она пришла погубить нас, погубить тебя!

Тот отчаянно закричал: — Нет, неправда, Четвертый братец! Нет, она не проклятая девка, она спасла мне жизнь! Она не проклятая девка!

— Как ты можешь быть настолько слеп и глуп?! Сколько наших братьев погибло от чумы и наводнений, сколько людей остались без крова! Последнюю сотню лет ничего подобного не случалось, почему же все эти беды начались именно тогда, когда она появилась?!

— Так или иначе, сегодня эта проклятая девка должна умереть!

Как только он это произнес, вокруг поднялся единодушный гул одобрения. Все вокруг одобряли уничтожение проклятой девки, и лишь один человек беспомощно заливался слезами и кричал о пощаде.

Белые, сверкающие лезвия мечей в руках людей были уже совсем близко, из испуганных глаз женщины хлынули слезы. Голоса спереди, сзади и со всех сторон эхом отдавались в ушах: сожгите ее! Сожгите ее! Сожгите эту проклятую девку! Сожгите ее! Крики не умолкали, никто ей не верил.

В следующее мгновение клинок, источающий ослепительно-серебряное сияние, пронзил сердце насквозь. Кровь брызнула на каменную стену изваяния Гуаньинь, а беззвучный от запечатанного рта стон боли был услышан лишь одной Гуаньинь.

Смутно доносились до слуха вопли и рыдания мужчины, но размытое зрение уже застилали языки внезапно вспыхнувшего пламени. Постепенно огонь разгорался всё сильнее, поднявшийся пепел осел на ладони Гуаньинь, а в следующий миг с изваяния Бодхисаттвы закапал кровавый дождь, заставив всех в панике броситься врассыпную.

Ни Фэн Цинянь, ни Генерал Цюшэнь не знали, сколько времени прошло. В тусклом свете свечей статуя Гуаньинь вдруг шевельнулась, и капля крови медленно потекла из ее высеченного глаза. В следующее мгновение каменная резьба в ее руках неожиданно раскололась, превратившись в живой, свежий нежно-розовый лотос. Лотос медленно выплыл из рук Гуаньинь и, уменьшаясь на лету, мягко опустился прямо в рот женщине.

Затем каменная статуя Гуаньинь ожила: она опустила руки, повернула шею, устремила лицо в эту сторону, а затем задержала взгляд на женщине. Бодхисаттва плакал — плакал еще сильнее, а крови текло всё больше. Он склонился, протянул окрепшие каменные руки, бережно поднял женщину, и на вечно бесстрастном лице статуи появилось выражение такой невыразимой скорби, что любой, кто взглянул бы на него, не смог бы сдержать слёз. Накопленные за сотни лет кровавые слезы в конце концов упали на тело женщины.

Прошли сотни лет: статуя видела, как потерявшая мужа мать с ребенком просила милостыню и замерзала насмерть у ее ног; становилась свидетелем того, как непринятые миром влюбленные падали ниц и умирали у подножия пьедестала. Боль росла с каждым днем, и сострадание в божественной душе давно огрубело от безысходности человеческих страданий. Но сегодня она увидела, как невинную, добрую женщину сожгли заживо прямо перед ее глазами, обозвав проклятой девкой. Бодхисаттва больше не мог сдерживаться: он плакал горькими слезами, уподобившись той матери, и неистово ревел, уподобившись тому мужчине, поэтому все его лицо залили кровавые слезы. Он больше не мог выносить этот ужас и боль, и закрыл глаза.

Но именно в этот момент мимо проходил случайный прохожий. Ужаснувшись увиденному — плачущей кровавыми слезами Гуаньинь — он с криком бросился бечь, во все горло завопив: — Гуаньинь людей ест!

Лотос больше не возрождался, каменная статуя замерла. История о том, как Гуаньинь ест людей, разнеслась среди простого народа, а видение, подобно просветлевшему после дождя небу, постепенно растворилось, возвращая их в реальность.

Фэн Цинянь отдернул руку и холодно произнес: — Оказывается… мы все ошибались.

После недолгой тишины Генерал Цюшэнь спросил: — Высочество… так… нам рассказать Вэнь… брату Вэню и молодому господину Чжаню?..

Фэн Цинянь холодно ответил: — А-Ши, пошли назад.

Генерал Цюшэнь слегка растерялся: — Высочество…?

Фэн Цинянь сказал: — Если не брать в расчет естественный ход вещей, чума и наводнения — это воля небес. А милосердие Гуаньинь уже доказало, что эта женщина была обычным человеком, а не злой тварью. И раз они сами предали мученической смерти невинную женщину, назвав ее звездой несчастий, то какое они имеют право принимать покровительство богов?

Генерал Цюшэнь в нерешительности заговорил: — Но… высочество… цветочная чума…

Не успел он договорить, как Фэн Цинянь громко перебил его: — Какое нам до этого вообще дело?!

— Высочество…

— Нам нужно лишь выполнить задание Янь Цзюэ, забрать оставшийся дух Гуаньинь Мира Лотосов, и всё. Зачем нам лезть во всё остальное? Ест ли Гуаньинь людей, убивают ли они друг друга — нас это не касается! — его голос внезапно понизился. — Такова их судьба.

— Но, но… высочество…

— Высочество Цинянь! Убирайтесь оттуда!

Голос раздался издалека, но звучал с предельной тревогой. Фэн Цинянь и прерванный Генерал Цюшэнь одновременно обернулись на звук и увидели, как острый предмет со свистом рассек воздух и прямой наводкой полетел в них. В момент испуга и растерянности этот снаряд со свистом пронесся над самыми их головами и вонзился глубоко в каменную статую Гуаньинь.

Приглядевшись, они заметили, что на острие алеет капля алой влаги.

Увидев это, Фэн Цинянь и Генерал Цюшэнь разом подняли головы. Всё горное ущелье заволокло зловещими черными тучами, вокруг стемнело, и прямо над каменной статуей Гуаньинь проступил зловещий багровый свет. И, как и предсказывал Вэнь Ланьшу, статуя Гуаньинь Мира Лотосов заливалась горькими кровавыми слезами, от вида которых у любого отвисла бы челюсть.

Вэнь Ланьшу и А Чжань со всех ног мчались из деревенского родового храма. Издалека завидев неладное, Вэнь Ланьшу тут же закричал: — Высочество Цинянь! Генерал Цюшэнь! Уходите оттуда! Гуаньинь плачет кровью, его обида невероятно сильна! Он впитает вашу злобу и призовет трупных марионеточных демонов! Уходите!

Услышав призыв Вэнь Ланьшу, Фэн Цинянь не был упрямым глупцом, а потому одним прыжком вместе с Генералом Цюшэнем соскочил со статуи Гуаньинь.

Тем временем из-под земли стали подниматься черные тени, одна за другой карабкаясь на каменную статую Гуаньинь Мира Лотосов.

Увидев эту картину, А Чжань лениво усмехнулся: — Началось, о чем и говорил тот молодой господин А Шуй — возмездие.

Фэн Цинянь нахмурился: — Какое возмездие?

А Чжань посмотрел на него и протянул: — Молодой господин Цинянь, ну вы совсем не слушаете, что говорят другие.

Фэн Цинянь: — А? Кто говорит?!

Покачав головой, А Чжань произнес: — Хотите, расскажу? Можно, за триста лянов.

Фэн Цинянь возмущенно выдал: — Да ты грабитель! Ты, слабак пятого уровня, еще не вернул плату за охрану этому принцу!! Нет… разве сейчас время для этого?!

А Чжань беспомощно вздохнул: — Кроме денег, я ничем помочь не могу. Я ведь не владею боевыми искусствами.

Фэн Цинянь рявкнул: — Тогда закрой свой рот! — и, взмахнув мечом, бросился в атаку.

Однако темные тени словно не замечали его ударов — они продолжали змеями обвивать статую Гуаньинь и вливаться в нее. И постепенно слезы, истекающие из глаз Бодхисаттвы, стали черными.

Дело дрянь, помрачнел Вэнь Ланьшу. — Приготовиться…

Эхо завывания ветра ранетилось меж четырех стен, длинные тонкие черные тени одна за другой вырастали прямо из земли, а зловещий багровый свет наверху источал могильный холод. В следующее мгновение откуда-то донесся странный звук. Вэнь Ланьшу огляделся по сторонам — и точно, в тени неподалеку затаилась целая стая жутких тварей. Со всех сторон враги, они были в полном окружении.

Фэн Цинянь нахмурился: — Это… мертвецы…

Генерал Цюшэнь тоже насторожился: — Их… так много…

Видя это, четверо инстинктивно сблизились, настраивая себя на то, чтобы не поддаваться страху и сохранять хладнокровие в любой ситуации. Звуки эхом отражались от стен, постепенно затихая. Всего в нескольких шагах вокруг них трупные марионеточные демоны готовились к прыжку, как вдруг завывание ветра резко усилилось, перейдя в противный, пронзительный визг.

Вэнь Ланьшу сузил глаза и скомандовал: — К бою!

Стоило Вэнь Ланьшу отдать приказ, как дикие духи со всех сторон ринулись на них — битва началась в одно мгновение.

Фэн Цинянь выкрикнул: — Дуаньнянь — верни души, собери духов! — и вслед за его окриком Генерал Цюшэнь взмахнул рукой, превращая ци в талисманы. Десятки желтых бумажных талисманов вспыхнули огоньками и разом полетели в сторону окружавших их диких духов. Сразу после этого он вытащил меч из ножен за спиной и бросился в самую гущу схватки.

У самого Вэнь Ланьшу не было ни магического оружия, ни острого клинка, зато имелся взлелеянный собственной кровью подземный божественный талисман — Чиин.

Стоило Чиин появиться, как он принял тысячи обличий. Бумажный талисман с черными иероглифами на белом фоне взмыл в воздух и в пару шагов рассыпался на множество копий. Озаренные синеватым свечением, они сцепились с бесчисленными дикими духами.

А Чжань же оставался стоять на месте. Одно из чудовищ неподалеку уставилось на него голодным взглядом, но А Чжань лишь слегка бросил на трупного марионеточного демона взгляд. Чудовище, словно увидев нечто ужасающее, испуганно попятилось назад, дрожа всем телом.

Заметив, что их сородич отступил под взглядом А Чжаня, остальные демоны тоже перевели глаза на него. А Чжань же с невозмутимым, рассеянным видом, за которым явно скрывался какой-то скрытый умысел, обвел взглядом окруживших их трупных марионеточных демонов.

Вэнь Ланьшу, Фэн Цинянь и Генерал Цюшэнь яростно сражались с бесконечным потоком трупных марионеток, в то время как из глаз Гуаньинь Мира Лотосов капало всё больше черной жидкости.

В этот самый момент с горной тропы, ведущей в деревню, донесся шум голосов и беспорядочный топот ног. Огоньков факелов становилось всё больше, и казалось, что прибывшие осветили факелами весь задний склон горы. Во главе толпы шли крепкие молодые мужчины, а также старый деревенский староста, который в одной руке держал факел, а в другой — деревянный посох.

Не успели они толком ничего разглядеть, как старый староста завопил издалека: — Господа бессмертные! Мы пришли вам на помощь!

— Господа бессмертные! Мы идем!

Деревенские жители проявили поистине горячую страсть, это трогало до глубины души. Но, черт побери, явились же все они в самый неподходящий момент —!!

Гуаньинь плачет кровью, жалея мир — 4

Прошло совсем немного времени, прежде чем толпа подошла вплотную к статуе Гуаньинь. Увидев клубящуюся повсюду зловещую ци и множество полумертвых-полуживых монстров, они смертельно испугались. В ту же секунду у них перехватило дыхание, они онемели от ужаса, а ноги разом стали ватными и хотели бы сбежать, да не могли.

— Чт… что… что это за твари…

— Демоны… демоны… демоны!..

Они стояли с отвисшими челюстями, не в силах связать и двух слов. Однако их бездумное появление тотчас привлекло внимание трупных марионеток, сражавшихся с Вэнь Ланьшу и остальными. Те перестали нападать на прежних врагов и уставились пустыми, кровоточащими глазницами на новоприбывших, глядя на них как мухи на лакомый кусок мяса.

Видя, что нечисть перестала лезть напролом, Вэнь Ланьшу отбросил на несколько метров в сторону привязавшегося к нему трупного марионеточного демона. Обернувшись, он заметил, что легкая на помине горная тропинка преподнесла еще одного гостя. Причем какого-то обезумевшего безумца, совершенно не понимающего обстановку.

Какой-то безумец брел со стороны, зажав в руке побитую глиняную чашку, и беспрерывно бормотал себе под нос какую-то чепуху про кашу из семян лотоса, про то, что она не проклятая девка — бессвязный бред какой-то.

И едва он зашагал по тропе, как монстры со всех сторон синхронно повернули головы в его сторону. В следующий миг, словно оголодавшие дикие псы, завидевшие свежее мясо, они гурьбой бросились на него!

Плохо дело! — Худо дело! — не успел Вэнь Ланьшу выкрикнуть предупреждение, как из толпы донесся испуганный женский крик. Следом за ним мелькнула фигура человека, который, наплевав на запреты родителей, стремглав бросился вперед.

Это был не дюжий молодой парень и не добрая замужняя женщина, а юная дева в пестром платье. Неизвестно, знала ли она о событиях прошлых лет, но по ее крайне испуганному лицу было ясно, сколь чиста и добра ее душа.

Трупные марионетки самых разных жутких форм неслись навстречу ветру. Окутанные тяжелой злобой, их искаженные пальцы, подобные призрачным ножам и клинкам, метили прямо в Чунь Саньэр и шедшего за ней безумного старика Хэ-ши.

— Саньэр —!!

— Чунь Саньэр!!!

Зажмурившись от страха, она ждала боли, но та всё не приходила. Чунь Саньэр, уже мысленно попрощавшаяся с жизнью, вдруг почувствовала, как капля влаги упала ей на лицо. Медленно приоткрыв глаза, она увидела прямо перед собой расплывчатое лицо юноши.

Она изумленно выдохнула: — Мо… молодой господин…

— Господа бессмертные… — раздались голоса деревенских жителей.

Мгновение спустя Вэнь Ланьшу выпрямился. Плечо слегка саднило, его легкие синие одежды в месте ранения покрылись пятнами крови, однако про себя он выругался: «Цс… А я ведь думал, что боли не почувствую. Кто бы знал, что у этих монстров и впрямь есть козыри в рукаве. Похоже, эта должностная синекура подземного духа-посланника и вправду не сахар…»

Фэн Цинянь и Генерал Цюшэнь, не успевшие вмешаться, подошли ближе, чтобы трупные марионетки не почуяли запах крови и не взбесились пуще прежнего. Фэн Цинянь уже собирался отпустить парочку колких шпилек в адрес глупой выходки Вэнь Ланьшу, как бесшумно шагавший позади молодой господин Чжань подошел к нему, слегка оттолкнул в сторону и спросил: — Ранен?

Вэнь Ланьшу бросил: — Пустяки, царапина, скоро само затянется.

А Чжань ничего не ответил. На его лице застыло нечитаемое выражение — точнее, полное его отсутствие. Замернув на пол-островка, он бросил равнодушный взгляд на окутанных зловещей ци чудовищ. Вэнь Ланьшу собрался вновь призвать Чиин, но А Чжань шагнул вперед, молча выхватил меч из рук кого-то из остолбеневших крестьян и направился прямо к каменной статуе Гуаньинь.

Он произнес глухим голосом: — Ваша игра окончена.

Произнеся это, он взмахнул заимствованным обычным клинком, и испустил мощную волну ци меча. В следующий миг в том месте каменной статуи Гуаньинь, куда пришелся удар, прогремел взрыв, словно изваяние поразил мощнейший удар божественного оружия.

Толпа ахнула от изумления, а А Чжань бесстрастно бросил: — Прятался так долго, неужто не собираешься выходить?

Кто? Кто там прячется? После слов А Чжаня все присутствующие затаили дыхание, ожидая, пока это жуткое и презренное создание явится в своем истинном обличье.

И словно услышав слова А Чжаня, из-за каменного лика статуи Гуаньинь действительно кто-то медленно вышел. Необымчаный ветер трепал его волосы и одежды. Шаг за шагом он приблизился и остановился всего в нескольких десятках шагов от толпы. В его ясных глазах читалось нечто странное и непостижимое, а перед собравшимися предстало красивое и решительное лицо молодого мужчины.

Пришедшим оказался не кто иной, как лекарь Лан Хуайцин, которого столько лет все уважали и почитали.

Увидев это, Вэнь Ланьшу пораженно замер. Фэн Цинянь и Генерал Цюшэнь ошарашенно уставились на него, не понимая, что происходит, а деревенские жители и вовсе не могли поверить своим глазам, мысленно вопя от абсурдности происходящего: «Эт… эт… этого просто не может быть —!!!»

Но в этом беспокойном мире смертных любая невозможность способна стать реальностью, и стоящий перед ними человек был тому лучшим доказательством.

Лан Хуайцин стоял напротив толпы. У него в руках не было ни мечей, ни магического оружия, но на его лице не отразилось ни тени паники из-за разоблачения. Он сохранял пугающе ледяное спокойствие и просто плыл по течению: — Ты весьма проницателен.

Эта фраза была адресована молодому господину Чжаню. Услышав ее, А Чжань едва заметно улыбнулся: — Куда мне до лекаря Лана, который столько лет выдавал проклятую девку за Гуаньинь, в открытую ремонтируя дороги, втайне переправляясь через склады?»

Лан Хуайцин отозвался: — Открыто или втайне, но разве в конце концов меня не обнаружили уважаемые господа бессмертные?

В его голосе не было ни трепета, ни смятения. Он держался с таким невозмутимым спокойствием, что казалось, будто он либо готов умереть, либо заранее к этому подготовился.

Тогда Вэнь Ланьшу шагнул вперед, выходя перед толпой, окинул его взглядом и, заметив, что тот явился в одиночку, произнес: — Не ожидал, что это вы, лекарь Лан.

Лан Хуайцин посмотрел на Вэнь Ланьшу. В глубине его глаз таился с трудом сдерживаемый гнев и упрек. Сжав зубы, он тихо произнес: — Разве господин бессмертный уже не догадался обо всем? Даже если вы услышите эту историю еще раз, ничего не изменится.

Вэнь Ланьшу спросил: — Молодой господин Лан действительно причастен к событиям тридцатилетней давности?

При упоминании событий тридцатилетней давности крестьяне (за исключением старого старосты, которого тогда здесь не было) почувствовали не просто страх перед «пожирающей людей Гуаньинь», а жгучее чувство вины — смешанное с паникой перед местью проклятой девки.

Старый деревенский староста, не понимая сути дела, оперся на посох и, медленно шагнув вперед, с ноткой горькой боли в голосе спросил: — Хуайцин, все эти годы мы растили тебя как родного сына, никто в деревне тебя ни в чем не обделил, за что же ты их убил?

Лан Хуайцин бросил мимолетный взгляд на старосту. В его глазах читалось одновременно изумление и ненависть, но затем он рассмеялся: — Староста, вам повезло. Повезло, что в те годы вы не стали свидетелем этого грандиозного представления и не приняли в нем участия. Иначе первым бы погибли вы.

Что? — опешил староста. Но ведь в те годы все в деревне говорили, что после наводнения они выгнали жену Хэ-ши и ее годовалого ребенка из деревни. Неужели всё из-за этого? И потому старик, разрываясь между недоумением и болью, вымолвил: — Если ты таишь обиду, убей меня! Они ведь просто испугались…

— Просто испугались?! — услышав слова старосты, Лан Хуайцин внезапно рассвирепел. — Когда они заживо сжигали ее перед ликом Гуаньинь, думали ли они о том, что ей тоже страшно?! Когда вы выбрасывали годовалого ребенка в дикие горы, думали ли вы о том, что ему тоже страшно?!

http://bllate.org/book/19318/1889660