Гу Цинцин перевела взгляд — Лу Сыянь уже направлялся в эту сторону.
Ничего не поделаешь, придется воспользоваться фирменной техникой охотницы за олигархами, оставшейся от прежней хозяйки тела.
Имитация падения, имитация обморока, имитация жалости — короче говоря, чем больше драмы, тем лучше.
Она именно так и поступила.
Она склонилась набок, лодыжка с филигранной точностью «подвернулась» о край ступеньки, колено глухо стукнулось, и вся она оказалась полуна коленях на земле в нелепой, но не лишенной изящества позе, а подол белого кружевного платья раскинулся по полу.
Вокруг послыхались вдохи.
— Разве это не бывшая девушка Лу Сыяня?
— Да это же… постановка? Я только что видел, как она сама завалилась.
И что с того, что постановка? Когда вы фанатеете по айдолам, то ведь тоже кричите в экраны «муж» и «жена», а я по крайней мере упала по-настоящему, даже коленки ободрала, достаточно профессионально, между прочим!
Гу Цинцин подняла глаза, в ее зрачках мгновенно блеснула тонкая пленка влаги, ресницы задрожали, а взгляд с абсолютной точностью устремился на Лу Сыяня.
Этот взгляд был одновременно обиженным и упрямым — словно вымокшая под дождем кошка, которая даже не просит о помощи.
Давай быстрее сюда, на земле так холодно, а платье такое короткое, у меня уже задница почти окоченела.
Через минуту к ней никто так и не подошел.
Она уже собралась подниматься сама, чтобы сменить тактику.
Вдруг перед ней остановилась пара черных оксфордов.
— Вставай, — раздался над головой голос Лу Сыяня.
Гу Цинцин не протянула ему руку, а вместо этого чуть отпрянула назад, задрав голову, чтобы посмотреть на него.
Игра в недоступность — ей нужно следовать стилю прежней хозяйки.
Глаза Гу Цинцин все еще были красными, но она через силу дернула уголками губ:
— Не нужно, я сама могу встать.
Обними меня, обними меня, обними меня, на земле действительно очень холодно…
Она медленно попыталась подняться, колени ослабли, и она снова чуть не рухнула вниз, как в следующее мгновение чья-то рука протянулась сверху сбоку и уверенно подхватила ее, поднимая на ноги.
В тот самый миг, когда Гу Цинцин оторвалась от земли, в ее душе вырвался вздох облегчения.
Прекрасно, наконец-то можно уйти с пола.
Она уловила слабый древесный аромат от его одежды; надо сказать, поза, в которой этот мужчина подхватил ее, оказалась весьма устойчивой — сразу видно человека, который годами занимается фитнесом.
Лу Сыянь опустил взгляд на ее ладонь: кожа была немного содрана, выступило несколько мелких капель крови вперемешку с пылью.
Его брови слегка сошлись на переносице, и он спросил:
— Что случилось?
Стоявшая рядом Линь Тан побледнела:
— Старшекурсник Лу, я ее не толкала, она сама оступилась…
Гу Цинцин уткнулась лицом ему в грудь:
— Ничего страшного, я просто сама не удержала равновесие. Староста Линь тоже переживает из-за моего задания, просто немного погорячилась со слова́ми.
Лу Сыянь, разумеется, клюнул:
— Какое задание?
— Ничего особенного, — Гу Цинцин покачала головой, и в ее тоне проскользнуло показное упорство. — По поводу профильного предмета, я сама с этим справлюсь.
Чем больше она так говорила, тем меньше у Лу Сыяня оставалось шансов просто отступиться.
Хотя в душе он и не испытывал симпатии к Гу Цинцин, за те несколько месяцев, пока она была его девушкой, он соблюдал все приличия, которые от него требовались.
Пусть они и расстались, но бросать ее на произвол судьбы он все же не собирался.
Лу Сыянь повернулся к Линь Тан:
— Что у нее с заданием?
Линь Тан сбивчиво рассказала о плагиате, после чего Лу Сыянь, выслушав, бросил взгляд на Гу Цинцин:
— Сначала отведу тебя в медпункт.
Гу Цинцин для вида заерзала у него на руках:
— Не нужно, я сама дойду.
Да неси уже, нести тоже неплохо, хоть ходить не придется.
— Повтори еще раз?
— Лу Сыянь, — она подняла глаза, в которых светилось упрямство, — мы расстались, не лезь не в свое дело.
Лу Сыянь пристально посмотрел на нее и вдруг произнес:
— Расстаться предложила ты, а я разве согласился?
Что за манеры у этого мужчины?
Изначально она планировала всего лишь разыграть карту жалости, чтобы с помощью фальшивого статуса спасительницы привязать его к себе манипуляциями.
Но в итоге он сам заглотил наживку.
Что ж, тем лучше, не придется тратить силы на ухаживания.
Небеса, спасибо.
Телефон внезапно завибрировал, и Гу Цинцин украдкой заглянула в него наотмашь.
М: [Сегодня появится невеста Лу Сыяня, ты обязана заявить свои права на него в ее присутствии.]
Гу Цинцин: [Как заявить? Броситься и поцеловать?]
М: [Как хочешь. Но если ты позволишь этой женщите добиться своего, задание будет провалено.]
Почему все люди в этом мире живут ради денег?
Голова раскалывается.
Медпункт находился на первом этаже в самом восточном крыле комплексного здания, у входа круглый год тянуло запахом хлорки.
Поскольку был выходной, дежурных не оказалось, и дверь Лу Сыянь выбил ударом ноги.
Он усадил Гу Цинцин на кушетку и повернулся к аптечке.
Гу Цинцин сидела на краю кровати, свесив обе ноги.
Выглядело все это устрашающе — сплошное красное пятно, но на самом деле ни капли не болело.
В прошлой жизни она сломала ногу, когда упала с мопеда — вот это была настоящая боль, а эта мелкая царапина для нее все равно что укус комара.
— Руку. — Лу Сыянь отвинтил крышечку с йодистым раствором.
Гу Цинцин послушно протянула руку, ладонью вверх.
Кровавые капли на ладони уже запеклись и на фоне ее почти прозрачной белой кожи смотрелись даже несколько жутковато.
В тот момент, когда холодный йод коснулся раны, она издала шипящий звук и инстинктивно дернула руку назад.
Лу Сыянь крепко перехватил ее за пальцы, не давая отпрянуть, и ватная палочка снова несильно и плавно прошлась по коже.
— Больно? — спросил он.
Изначально Гу Цинцин собиралась ответить не больно, но, подумав, решила, что в данный момент прежней хозяйке положено вести себя капризно.
Она шмыгнула носом, сделав голос тихим и мягким:
— Немного.
Движения Лу Сыяня тут же стали еще осторожнее.
— Колено. — Он бросил использованную ватную палочку в мусорное ведро.
Гу Цинцин приподняла подол платья, обнажая колено целиком.
У нее были очень красивые линии голеней, изящные щиколотки и ослепительно белая кожа.
Взгляд Лу Сыяня задержался на ее колене на полсекунды, после чего он опустился на корточки.
Опустившись на одно колено, он одной рукой поддержал ее за икру, а другой взял ватную палочку и принялся смазывать колено.
Гу Цинцин потупила взгляд, разглядывая его.
С этого ракурса были видны его ресницы — густые и прямые; опускаясь вниз, они наполовину закрывали зрачки, так что выражение его лица разобрать было невозможно.
Ее сердце дрогнуло.
Красивый и богатый — неудивительно, что прежняя хозяйка решила поставить на него, пойдя на такой огромный риск.
Когда с обработкой было практически покончено, Гу Цинцин собралась соскочить с кушетки.
Но стоило ей сделать малейшее движение, как какое-то усилие дернуло ее обратно.
Она подумала, что Лу Сыянь собирается помочь ей спуститься.
Однако он одной рукой уперся в край кушетки возле ее бедра и наклонился, стремительно сокращая расстояние.
— Гу Цинцин, эта родинка в уголке твоего глаза… она у тебя от рождения или появилась позже?
— Конечно, от рождения.
С чего это он вдруг спросил?
Лу Сыянь не дал ей времени на раздумья.
Он склонился и поцеловал ее.
Погодите-ка, сценарий вообще-то был не такой! Разве не прежняя хозяйка должна была проявлять инициативу? Что значит — главный герой внезапно перехватил инициативу в свои руки?
Губы Лу Сыяня придавили ее губы, сначала он прихватил ее нижнюю губу, несильно прикусив, а затем ее коснулся кончик его языка.
Конец, а где моя медицинская маска?
Стоп, с какой стати мне надевать маску? Я же не простужена.
Почему этот мужчина вдруг стал таким активным? Разве вчера он не отшатывался назад, стоило его поцеловать? Или тот вчерашний поцелуй заставил его прозреть? Мужчины что, действительно подсаживаются на поцелуи?
Ей даже захотелось высвободить руку, чтобы пощупать его лоб — не поднялась ли у него температура и не расплавился ли от жара мозг.
Но он прижал ее руку к постели, не позволяя и шевельнуться.
Лу Сыянь целовал ее очень сосредоточенно, можно даже сказать — с некоторым ожесточением.
Другой рукой он зафиксировал ее затылок, притягивая к себе, а большим пальцем принимался раз за разом гладить ее за ухом.
Гу Цинцин запрокинула голову, от его поцелуев у нее сбилось дыхание.
Мысленно она тяжело вздохнула.
Как же до такого дошло.
От его поцелуев у нее даже закружилась голова.
Ей показалось, что ноги стали ватными.
Нет, нельзя раскисать.
Она ведь собралась провести три месяца в роли птички в золотой клетке, с какой стати ей превращаться в кисель от пары поцелуев? Если это всплывет наружу, она покроет позором все сообщество охотниц за олигархами.
Гу Цинцин, соберись, не позорься.
Из дальнего конца коридора донеслись смутные шаги.
Гу Цинцин наконец-то подвернулся шанс толкнуть его в плечо, и она, еще не до конца восстановив дыхание, пробормотала:
— Кто-то идет…
Лу Сыянь не сдвинулся с места, прижимаясь губами к уголку ее рта, и произнес невнятно:
— М-м.
— Какое еще м-м! Дверь не заперта!
Только тогда он отпустил ее. Отстраняясь, Гу Цинцин заметила, что его губы тоже покраснели — от ее бессознательного укуса на них остался яркий оттенок.
Это зрелище производило слишком сильный визуальный эффект.
Гу Цинцин прислонилась к стене, тяжело дыша, чувствуя себя ученицей, которую классный руководитель поймал за поеданием сладостей прямо во время урока.
Совесть была нечиста.
В тот самый миг, когда дверь распахнулась, она мгновенно изменила выражение лица, чуть сильнее прижалась к груди Лу Сыяня и спрятала в ней лицо.
— Братец Лу… они говорят, что ты в… — голос оборвался прямо у порога.
Гу Цинцин скосила глаза из объятий Лу Сыяня и увидела, что в дверях стоит девочка в розовом платье, с термосом в руках.
http://bllate.org/book/19350/1892097
Готово:
