Она открыла холодильник, порылась внутри и нашла оставшуюся с вчерашнего вечера половину миски лапши. Достала её, собираясь уже снять пищевую плёнку.
— Поставь на место.
Голос Се Хэна раздался из-за спины.
Он был в серой футболке, на волосах отпечатались следы от подушки, а на лице читалось недосып.
— Вчерашнюю лапшу мы не едим.
— Она ещё съедобная...
Се Хэн обошёл её, перехватил миску, приподнял плёнку, бросил на неё один взгляд и тут же вывалил всё в мусорное ведро.
Лу Тянь приоткрыла рот.
— Стоишь тут.
Он включил плиту, достал из холодильника два яйца и разбил их на сковороду.
Масло нагрелось, края белков запенились. Одной рукой он распахнул подвесной шкафчик, достал коробку молока, а затем выудил из холодильной камеры половину пакета тостового хлеба.
Молоко полилось в стакан, тосты легли на тарелку, а глазунья соскользнула с лопатки, устроившись рядом.
Три минуты — и завтрак на столе.
— Садись.
Лу Тянь села, глядя на тарелку перед собой.
Целая глазунья, два куска тоста, полный стакан молока.
Она протянула руку, взяла половину тоста и откусила крошечный кусочек.
Стакан с молоком она чуть толкнула от себя, к самому краю тарелки.
— Я столько не съем.
Се Хэн сидел напротив, перед ним стояла чашка чёрного кофе. Он поднял на неё взгляд.
Его глаза скользнули с её лица на запястье и на секунду задержались.
Этот отрезок руки был настолько тонким, что его можно было обхватить одной ладонью, суставы выступали, а под кожей чётко проступали синие вены.
Он протянул руку и толкнул стакан обратно: донышко заскользило по столешнице и остановилось прямо у пальцев Лу Тянь.
— Допивай.
— Я правда...
— Допивай.
Се Хэн сделал глоток кофе.
— Не вырастешь карликом — не будешь позорить меня на людях.
Лу Тянь посмотрела на стакан с молоком и положила на него пальцы.
Стенки были холодными.
Она приподняла его и сделала маленький глоток. Во рту растеклся молочный привкус, а в желудке чуть сжалось.
Она не привыкла есть по утрам.
Когда она жила у матери, завтрак часто пропускали: ради экономии денег и времени.
Потом это вошло в привычку, и стоило запихнуть что-нибудь в рот с утра, как желудок тут же взбунтовался бы.
Но стакан она не опустила.
Глоток, ещё один.
На половине стакана желудок скрутило, она замерла на пару секунд, стиснув зубы перетерпела, а затем продолжила пить.
Се Хэн не подгонял её и не смотрел на неё, уткнувшись в телефон.
Когда она проглотила последний глоток и поставила пустой стакан на стол, палец Се Хэна, листающий экран, замер.
— Тост тоже ешь.
— ...Угу.
— Ого.
В коридоре послышалось шорканье тапочек по полу. Шэнь Юй вышел на кухню, зевая во весь рот, волосы торчали в трёх разных направлениях.
Увидев картину на столе, он прислонился к спинке стула и усмехнулся.
— Наш шеф-повар Се сегодня открыл заведение?
Се Хэн ничего не ответил.
Шэнь Юй отодвинул стул, сел, сам вытащил из пакета кусок тоста, зажал его в зубах, попутно сцапал яйцо и в два счёта очистив скорлупу, положил его на тарелку перед Лу Тянь.
— Ешь это, белка в нём больше, чем в тосте, дольше не захочешь есть.
Лу Тянь посмотрела на аккуратное белое яйцо.
Шэнь Юй подпер щеку рукой, тост по-прежнему торчал у него во рту, отчего он говорил невнятно.
— Мелкая, запомни: когда твой старший брат ругается, ты должна уметь делать правильный перевод.
— Шэнь Юй.
Голос Се Хэна раздался из-за кофейной чашки.
— Погоди, дай договорить.
Шэнь Юй откусил кусок тоста и подмигнул Лу Тянь.
— Когда он говорит позоришь, в переводе это значит я о тебе забочусь. Впредь, чем хуже он выражается, тем спокойнее можешь быть: это значит, что он считает тебя своей и ругает любя.
— Я имею в виду именно то, что говорю.
Се Хэн отложил телефон.
— Вот именно.
Шэнь Юй улыбнулся и кивнул.
— Именно то, что говорит.
Лу Тянь опустила голову и надкусила яйцо. Поднимать взгляд она не стала, кончики её ушей слегка покраснели.
Со стороны балкона послышалось движение.
Гу Нянь вышел на кухню с копной растрёпанных волос, в руке он зажимал вчерашние немытые кисти, а взгляд его всё еще блуждал где-то далеко.
Проходя мимо обеденного стола, он бросил на Лу Тянь косой взгляд, потом ещё один — и остановился.
— Когда ты сидишь, ты такая низкая.
Шэнь Юй чуть не подавился: — Гу Нянь, ты вообще человек?
— Я констатирую факт.
Гу Нянь развернулся и направился в прихожую, содрал с верха обувной полки лист белой бумаги и выудил из кармана маркер.
Он подошёл к дверному косяку, приложил лист к краю, прикинул рост стоящей Лу Тянь и провёл горизонтальную черту.
Рядом он вывел строчку: Точка наблюдения за ростом Лу Тянь, сентябрь.
— Будем измерять раз в месяц.
Гу Нянь отступил назад, критически оглядел работу и с довольным видом закрыл маркер колпачком.
— К следующему году должна дорасти до моего плеча.
— А если не дорасту? — поинтересовался Шэнь Юй.
— Значит, мало молока пила.
Гу Нянь перевёл взгляд на Се Хэна.
— Увеличить дозу.
Се Хэн ничего не ответил, лишь пару раз качнул большим пальцем по экрану телефона.
Молоко, кальций в таблетках, яйца, тосты — каждый пункт лёг в заметки и был установлен как ежедневное напоминание на шесть пятнадцать утра.
Лу Тянь стояла возле дверного косяка, глядя на эту черту и своё собственное имя, и кончиком пальца коснулась края бумаги.
— Быстрее, быстрее.
Шэнь Юй помахал ей рукой.
— Доедай и дуй в школу, будешь телиться и опоздаешь — твой старший брат опять скажет, что ты позоришь его.
Лу Тянь бросилась обратно к столу, затолкала в рот оставшуюся половинку тоста и накинула на плечи рюкзак.
Когда она обувалась, на самой нижней полке для обуви обнаружилась новая пара тапочек.
Небесно-голубые, на размер меньше, пластиковая упаковка ещё не до конца снята.
Лу Тянь присела на корточки, коснулась пальцем новых тапочек, замерла на пару секунд и только потом встала и толкнула входную дверь.
— Я ухожу.
— Подожди.
Шэнь Юй подхватил с дивана рыжего кота, подошёл к зеркалу в прихожей и поднял кота на уровень стоящей рядом Лу Тянь.
Кот повис в воздухе всеми четырьмя лапами, выражение его морды было совершенно озадаченным.
— Сегодня вечером вернёшься — будет урок.
Шэнь Юй посмотрел в зеркало на парочку из кота и человека и произнёс вполне серьёзным тоном:
— Буду учить вас обоих говорить нет.
Лу Тянь посмотрела на себя в зеркало и на этого кота с невинной мордой, но ничего не поняла.
— Какой урок?
Шэнь Юй усмехнулся и прижал кота к груди.
— Вернёшься — узнаешь.
Когда Лу Тянь вернулась в квартиру 1601, она ещё не успела даже снять рюкзак, как Шэнь Юй перехватил её прямо в коридоре.
— Домашку пока отложи.
— Но математика...
— Математика никуда не убежит.
Шэнь Юй сдернул её рюкзак с плеча и небрежно бросил на диван.
— Иди сюда.
Он отвёл её к зеркалу в прихожей.
Зеркало было небольшим, но в полный рост себя разглядеть удавалось.
Лу Тянь встала перед ним, глядя на своё отражение в школьной форме с растрепавшимися волосами, и всё ещё ничего не понимала.
Рыжий кот примостился на стоявшем рядом стуле, прикрыв хвостом лапы, и полуприкрытым глазом следил за ней.
Шэнь Юй вытащил из кармана сложенный лист бумаги, развернул его и протянул ей.
На бумаге красовались три фразы, написанные размашистым, но крупным почерком:
Нельзя.
Верни мне это.
Ты поступаешь неправильно.
— Читай.
Шэнь Юй сделал шаг назад, скрестил руки на груди и прислонился к стене.
Лу Тянь посмотрела на лист, а затем снова на своё отражение в зеркале.
Её губы зашевелились.
— Нельзя.
Голос прозвучал очень тихо, настолько тихо, что даже уши рыжего кота не шевельнулись.
Шэнь Юй покачал головой.
— Это не параграф учишь, собеседник должен расслышать тебя чётко. Перед тобой стоит тот, кто отбирает твои вещи, а не школьный инспектор на экзамене.
Пальцы Лу Тянь сжали уголок бумаги.
Она попробовала снова:
— Нельзя!
Чуть громче, чем в первый раз, но выражение лица Шэнь Юя не изменилось.
— С кем ты разговариваешь?
— ...С тем, кто напротив.
— Тот, кто напротив — это отражение в зеркале.
Шэнь Юй качнул подбородком, указывая на стекло.
— Смотри ей прямо в глаза.
Лу Тянь подняла голову, встречаясь взглядом со своим собственным отражением.
Эти глаза смотрели на неё испуганно и пусто.
— Нельзя.
На этот раз получилось чуть громче.
Шэнь Юй никак не прокомментировал, лишь кивнул, призывая продолжать.
— Верни мне это.
На второй фразе голос снова испуганно сжался.
Она и сама понимала: эти три слова прозвучали так, будто она умоляет о милости, а не требует вернуть то, что принадлежит ей по праву.
Со стороны балкона донёсся скрип двигаемого стула.
Гу Нянь вошёл в гостиную со скетчбуком в руках, присел на подлокотник дивана и сделал несколько штрихов углем на бумаге.
Он рисовал рыжего кота.
На макушку коту он пририсовал круглый нимб, а рядом кривым почерком вывел строчку: Сегодня тоже запрещено обижать мелкую.
— Гу Нянь.
Шэнь Юй бросил на него беглый взгляд.
— Это ты кого изобразил?
— Судью.
Совершенно серьёзно ответил Гу Нянь.
— Он отвечает за выставление оценок.
Кот зевнул, раскидал все четыре лапы по сиденью стула и завалился пузом кверху.
Шэнь Юй перевёл взгляд с кота на рисунок.
— Ладно, сегодня у него нулевая оценка.
От этой сценки плечи Лу Тянь немного расслабились.
Она опустила глаза на листок и начала с самой первой фразы.
— Нельзя.
— Верни мне это.
— Ты поступаешь неправильно.
Когда все три фразы были прочитаны, лицо уже вовсю горело.
Она не привыкла повышать голос, а уж тем более использовать такой агрессивный тон.
Исходя из её прошлого опыта, люди с громким голосом всегда представляли опасность, а те, кто говорил тихо — были в безопасности.
В коридоре послышались шаги.
Се Хэн вышел из главной спальни с пустым стаканом в руке. Проходя мимо гостиной, он на секунду замедлил шаги.
Он бросил взгляд на застывшую перед зеркалом Лу Тянь, а затем на прислонившегося к стене Шэнь Юя.
— Что за уровень звука?
Тело Лу Тянь мгновенно напряглось.
— Тренируемся, — отозвался Шэнь Юй.
Се Хэн поставил стакан на журнальный столик и направился на кухню, но, проходя мимо Лу Тянь, остановился на пару секунд.
— С самого начала. Будешь говорить так тихо — завтра у тебя снова кто-нибудь что-нибудь отберёт.
С этими словами он скрылся на кухне, зашумела вода из крана.
Лу Тянь осталась стоять на месте, её лицо раскраснелось ещё сильнее.
Шэнь Юй ободряюще махнул ей рукой — мол, не переживай, подошёл к стулу, подхватил рыжего кота и усадил прямо перед Лу Тянь.
— Давай по-другому. Представь, что это твоя соседка по парте.
Кот безвольно повис у него в руках лапами вниз, изображая полную растерянность.
— Она только что стянула твою тетрадку.
Шэнь Юй протянул кота ближе к Лу Тянь.
— Что ты будешь делать?
Лу Тянь уставилась на эту круглую морду.
Кот смотрел в ответ, его зрачки сузились в вертикальные щелки.
— Вер...
Она только успела раскрыть рот, как кот дёргался, выскользнул из рук Шэнь Юя, шлёпнулся на пол, вильнул хвостом, подбел к ногам Лу Тянь, одним прыжком взлетел на неё и устроился прямо на коленях.
Шэнь Юй опешил: — А эта наглость поражает, сама в жертвы записалась.
Гу Нянь поднял голову со своего места: — Она сделала выбор.
Лу Тянь опустила взгляд на устроившегося на коленях кота: тот уже вовсю трёмся о подобие школьной формы и громко мурчал.
Её ладонь легла на кошачью спину, она погладила её, и плечи опустились ещё на пару сантиметров.
— Верни мне это.
На этот раз она договорила до конца.
Голос был негромким, но каждое слово прозвучало отчётливо и чётко.
В коридоре за пределами гостиной шум воды на кухне внезапно стих.
Се Хэн стоял на углу коридора, держа в руке наполненный стакан, и не делал шагу вперед.
Он скосил голову в сторону гостиной, простоял так секунду-другую, после чего развернулся и ушёл в главную спальню.
Дверь закрывать не стали, оставив узкую щёлочку.
Шэнь Юй подошёл ближе и вытянул лист бумаги из рук Лу Тянь.
Он открыл её рюкзак, оставленный на диване, вытащил тетрадь по китайскому языку и вложил листок внутрь, прижав к рисунку, который ранее сделал Гу Нянь.
— Лучше бы завтра это не пригодилось.
Он протянул ей учебник обратно.
— А если пригодится — не смей молчать в тряпочку.
Лу Тянь приняла тетрадь, пальцы нащупали край бумаги, слегка погладив его.
— Второй брат Се.
Брови Шэнь Юя качнулись вверх, а уголки рта поползлиá в улыбке.
— Как ты меня назвала?
Кончики ушей Лу Тянь мгновенно вспыхнули, она запихнула тетрадь в рюкзак и молча опустила голову.
Шэнь Юй не стал допытываться, протянул руку и взъерошил ей макушку.
— Иди садись за уроки.
В тот вечер Лу Тянь положила тетрадь по китайскому рядом с подушкой, открыла на странице с зажатой запиской, перечитала два раза и захлопнула.
Три фразы ещё долго крутились в голове, перекатываясь с места на место снова и снова.
На следующий день на переменке соседка по парте развернулась, чтобы поболтать с ребятами с первого ряда.
На углу парты Лу Тянь лежала тетрадь, из которой выглядывал уголок обложки.
Рука соседки протянулась вперёд, и её кончики пальцев уже коснулись края.
Пальцы Лу Тянь оторвались от пенала и легли на другой угол тетради, придавливая её к столу.
Рука соседки замерла на обложке.
Лу Тянь сильнее придавливала тетрадь, ладонь горячела, манжет формы тёрся о столешницу, издавая тихий шелестящий звук.
Две девочки с первого ряда, что-то оживленно обсуждавшие до этого, услышали шорох и синхронно повернулись.
Соседку звали Фан Юэ, короткие волосы едва доставали до подбородка, рукава рубашки по обыкновению были закатаны. Она опустила взгляд на руку Лу Тянь, а потом перевела глаза на её лицо.
— Ты чего?
Гортань Лу Тянь качнулась, но ответа не последовало.
Фан Юэ хмыкнула и потянула тетрадь на себя на полдюйма.
— Гляну, насколько отвратительно ты всё написала, чай не отбираю насовсем.
Руку Лу Тянь потащило следом, запястье больно стукнулось о край парты.
Она едва не разжала пальцы.
Вчера вечером отражение в зеркале стояло прямо, а Шэнь Юй бережно вкладывал тот самый листок в её учебник по китайскому.
Нельзя.
Верни мне это.
Ты поступаешь неправильно.
Три фразы, которые она перед сном перечитала дважды и заучила наизусть.
Но когда дело дошло до практики... класс был забит до отказа, около доски летала пыль от мела, на задних партах кто-то хохотал, а две девчонки спереди упорно сверлили её взглядом. Стоило ей подать голос — и все тут же услышат.
Заметив, что та молчит, Фан Юэ приложила чуть больше усилий.
— Руку убери. Что ты как сыч, всё прячешь и ныкаешь? Боишься, что мы твои ошибки подсмотрим?
Девчонка с первого ряда, заплетенная в конский хвост, прикрыла рот ладонью: — Фан Юэ, не кричи так громко, а то она сейчас заревёт.
Вторая подхватила: — История с дневником ещё не забыта, веди себя поскромнее.
При звуке слова дневник плечи Лу Тянь невольно сжались.
Услышав это, Фан Юэ лишь пуще завелась.
— Да я же не читаю её личные секреты, просто тетрадку посмотреть хочу. Она приподняла край обложки. — Лу Тянь, чего ты такая обидчивая, шуток совсем не понимаешь?
Лу Тянь не сводила глаз с уголка тетради.
Внутри лежало домашнее задание по математике, которое она переписывала трижды вчерашним вечером. Се Хэн сказал, что шаги вычислений у неё — сплошной хаос, и заставил переделать заново. Она просидела до одиннадцати часов, пока рыжий кот посапывал рядом на полу, а Шэнь Юй тихонько поставил на её стол половину стакана тёплой воды.
Она сделала это сама.
Она не позволит никому это забрать.
Лу Тянь подняла голову и посмотрела на Фан Юэ.
— Верни мне это.
Голос прозвучал негромко, но девчонки с первого ряда всё равно расслышали.
Фан Юэ опешила, но руку не убрала.
— Чего ты сказала?
Лу Тянь вытащила из памяти вторую фразу с листка.
— Верни мне это. Ты не спрашивала моего разрешения.
Выражение лица Фан Юэ переменилось, и в следующую секунду она презрительно фыркнула.
— Изображаешь из себя героиню? Раньше что молчала? Покровители появились, смелости набралась?
Пальцы Лу Тянь онемели, но руку она не убрала.
— Это моя вещь.
— Да я просто глянуть хотела.
— Я не разрешала.
Лицо Фан Юэ напряглось.
Девчонка с косичкой спереди перестала улыбаться и толкнула локтем подругу. Та промолчала, переведя взгляд с одной на другую.
В классе всё ещё шумели, переписывая домашку, но вокруг их парты уже собралось с десяток глаз.
Фан Юэ терпеть не могла такое внимание.
Она шлепнула тетрадь обратно на парту так громко, что соседи по ряду даже вздрогнули.
— Лу Тянь, ты больная, что ли? Я же сказала — просто посмотреть, обязательно было устраивать цирк?
От этого звука сердце Лу Тянь испуганно ёкнуло, и ей захотелось снова спрятать голову в плечи.
Но она вспомнила лягушку на холодильнике.
У той школьной лягушки на макушке красовалась надпись: Мастер шпионажа в рюкзаках, причём уродливая настолько, что даже Гу Нянь, поглядев на неё дважды, признал — недостаточно уродливо.
Шэнь Юй говорил: здесь смеяться над ними не запрещено законом.
Се Хэн говорил: старый дневник надо беречь, это доказательство.
Левая рука Лу Тянь под партой судорожно сжала край формы, а затем разжалась.
— Брать чужие вещи без спроса — нужно извиниться.
Стоило ей это произнести, как кто-то на передних партах не выдержал и тихонько прыснул.
Фан Юэ тут же залилась краской.
— Кто твои вещи брал? Хватит клеветать!
— Твоя рука лежит на моей тетради, — Лу Тянь посмотрела на её пальцы. — Прямо сейчас.
Фан Юэ дёрнула руку назад, но сообразив, что так она выглядит проигравшей, тут же со злостью оттолкнула свой стул назад.
Ножки со скрежетом проехались по полу.
— Мне даже прикоснуться нельзя? Возомнила о себе!
Лу Тянь захлопнула тетрадь и сунула её вглубь рюкзака. Молния дошла до половины, когда Фан Юэ снова протянула руку и прижала рюкзак ладонью.
— И впрямь прячешь? Для кого стараешься-то?
Лу Тянь замерла.
Кто-то с первого ряда испуганно пискнул: — Учитель идёт.
Классная руководительница шествовала по коридору к кабинету, в руках она держала стопку методичек, а следом за ней семенил староста класса по математике.
Фан Юэ тоже заметила её появление, но руку убирать не спешила.
Лу Тянь посмотрела на дверь класса.
— Можешь повторить это прямо при учителе.
Фан Юэ стиснула зубы.
— Что повторить?
— Что ты просто хотела посмотреть. Что я не умею шутить. И что тебе не нужно спрашивать разрешения, чтобы трогать мои вещи.
Рука Фан Юэ отдернулась от рюкзака.
Она буравила Лу Тянь взглядом, процедив сквозь зубы напоследок: — Настоящая притворщица...
Классрук уже переступила порог.
— Что за шум на задних партах?
Фан Юэ развернула стул обратно, усаживаясь с таким грохотом, что ножки снова проехались по полу.
— Ничего.
Учительница нахмурилась: — Фан Юэ, звонок уже прозвенел, сядь нормально.
Та ничего не ответила, спина её была натянута как струна.
Лу Тянь застегнула рюкзак до конца, палец нащупал бегунок, а ладонь всё еще горела.
Учительница положила методички на стол.
— Сегодня разбираем вчерашнюю проверочную работу. Староста, раздай бланки.
Класс ожил.
Листки передавали с первых рядов назад, пока до Лу Тянь не дошёл единственный оставшийся. Протягивая ей бланк, Фан Юэ на секунду занесла руку в воздухе, а затем бросила бумагу на край парты.
Лу Тянь промолчала, пододвинув лист и разгладив его.
Первую задачу вчера она решила правильно. Вторую — ту самую, которую Се Хэн заставил переделывать — учитель как раз разбирала сейчас.
Педагог выводила на доске шаги решения, стуча мелком по грифельной доске.
— Эта задача. Многие из вас ошиблись на этапе замены переменной. Лу Тянь, ответь нам, почему на втором шаге мы раскладываем выражение именно так?
Лу Тянь подняла голову.
В классе стало чуть тише.
Фан Юэ откинулась на спинку стула, бросив оттуда насмешливую реплику:
— Посмотрим, знает ли она.
Лу Тянь встала.
Колени задели край парты, издав глухой стук. Сжимая в руке листок, она уже хотела опустить голову, но усилием воли заставила себя замереть.
— Потому что в исходном уравнении есть две одинаковые структуры. Сначала мы разделяем их, и только потом можем объединить.
Учительница кивнула: — Продолжай.
Смотря на доску, Лу Тянь продиктовала шаги, которые вчера писала трижды.
На середине она запнулась, бросила быстрый взгляд на свою тетрадь и тут же уверенно продолжила.
Заслушав ответ, учительница поставила на доске галочку.
— Ход мысли верный. Садись.
Лу Тянь опустилась на место.
Фан Юэ больше не произнесла ни слова.
Когда прозвенел звонок с урока, ладони Лу Тянь перестали потеть. Она бережно вложила листок в тетрадь, засунула её во внутренний карман рюкзака и застегнула молнию.
Девчонка с первого ряда обернулась, говоря уже гораздо тише.
— Лу Тянь... слушай, можно я гляну у тебя шаги решения в той задаче?
Лу Тянь подняла на неё глаза.
Та смутилась: — Я не буду забирать, просто посмотрю с твоего стола.
Помолчав пару секунд, Лу Тянь достала тетрадь, открыла на нужной странице и пододвинула к середине парты.
— Только эту страницу.
Девочка кивнула: — Угу.
Фан Юэ сидела рядом, ожесточённо чиркая кончиком ручки по черновику, пока бумага не порвалась.
Лу Тянь даже не посмотрела в её сторону.
Она вытащила из пенала тот самый сложенный листок. Уголки уже разгладились под тяжестью учебников, но три фразы по-прежнему оставались на месте.
Она перевернула его и простым карандашом вывела внизу строчку:
Сегодня я смогла это сказать.
Подумав, она приписала ещё два слова:
Не заплакала.
После финального звонка Лу Тянь закинула рюкзак за плечи и вышла из класса.
В коридоре толпился народ, все спешили вниз по лестнице. Прикрывая бок рюкзака, она шла не торопясь. У самого выхода на лестничную клетку Фан Юэ обогнала её и намеренно толкнула плечом.
Лу Тянь остановилась.
Фан Юэ тоже замедлила шаг, но оборачиваться не стала, лишь бросила через плечо сухое:
— Не заметила.
Лу Тянь проводила взглядом её спину.
Раньше она бы отступила в сторону, сделав вид, что ничего не произошло. Но сейчас она коснулась молнии рюкзака и громко произнесла:
— Ты меня толкнула.
Шаги Фан Юэ споткнулись.
Несколько учеников поблизости обернулись на звук.
Фан Юэ скрипнула зубами и выдавила сквозь них два слова:
— Извини.
С этими словами она быстрым шагом спустилась вниз.
http://bllate.org/book/19367/1892780
Готово:
