Готовый перевод Spoiled by Three Brothers, I Became a Campus Crush / Три брата избаловали меня до беспамятства: Глава 4

Лу Тянь стояла у входа на лестницу, прижав пальцы к лямкам школьного рюкзака, и лишь спустя несколько секунд начала спускаться.

У школьных ворот толпились расходившиеся по домам ученики, у обочины уличные торговцы зазывали покупателей хрустящими сосисками на шпажках, а родители ждали детей за металлическими ограждениями.

Миновав школьные ворота, Лу Тянь собралась было направиться к автобусной остановке.

У цветочной клумбы кто-то присел на корточки: рукава белой толстовки были слегка испачканы угольной пылью, а планшет для рисования покоился на коленях.

Гу Нянь поднял на неё взгляд, не выпуская из пальцев угольный карандаш.

Его блокнот для зарисовок был раскрыт.

На бумаге уже было запечатлено движение, в котором она прижала ладонью тетрадь для упражнений.

Гу Нянь развернул блокнот к себе, положил его на колени и немного приподнял.

Сидевшая на бумаге девочка держалась с прямой спиной, правой рукой прижимая уголок тетради, а рукав школьной формы был слегка подвёрнут, обнажая запястье.

Фон не был прорисован до конца, художник набросал лишь очертания парты и половину оконной рамы.

Глядя на этот рисунок, Лу Тянь почувствовала, как её уши начинают гореть.

— Ты почему… и давно ты здесь?

— Перед концом четвёртого урока.

Гу Нянь заложил угольный карандаш в переплёт блокнота.

— Я просидел у клумбы минут двадцать, ваше классное окно как раз выходит прямо сюда.

Лу Тянь отступила на полшага назад:

— Ты всё видел?

— Видел.

Гу Нянь поднялся на ноги и отряхнул пыль с брюк.

— Твоя рука лежала на тетради, а человек напротив отдёрнул свою.

— Это… вообще-то ничего особенного.

— Ничего особенного?

Гу Нянь захлопнул блокнот, зажал его подмышкой и заговорил с такой же серьёзностью, с какой обычно рисовал:

— Это твоя первая победа.

Лу Тянь приоткрыла рот, не зная, что ответить.

Не дожидаясь её ответа, Гу Нянь закинул планшет за спину и направился в сторону автобусной остановки.

— Пойдём, домой пора.

Лу Тянь последовала за ним, прошла пару шагов, а затем снова скосила взгляд на зажатый у него в руке блокнот.

— Тот рисунок… ты ведь не прилепишь его на холодильник?

— Не прилеплю.

Гу Нянь немного подумал:

— Этот получился хорошим, повесим в твоей комнате.

Вернувшись в апартаменты Цзиньлань в квартиру 1601, они застали Шэнь Юя, который устроился на диване и перелистывал журнал.

Услышав звук открывающейся двери, он опустил журнал на колени и кивнул в сторону Гу Няня:

— Ходил встречать?

— По пути.

Гу Нянь прислонил планшет к стене.

— По пути — и захватил с собой блокнот для зарисовок?

Гу Нянь ничего не ответил и ушёл в свою комнату.

Шэнь Юй перевёл взгляд на Лу Тянь и окинул её оценивающим взглядом с головы до ног.

— Сегодня вид у тебя неплохой, что-то случилось?

Лу Тянь сняла рюкзак и села на другой конец дивана.

— Ничего.

— Гу Нянь специально бегал рисовать то, как ты ничего не делаешь?

Лу Тянь плотно сжала губы.

Шэнь Юй швырнул журнал на журнальный столик, развернулся к ней лицом и закинул ногу на диван.

— Выкладывай.

Побродив в нерешительности пару секунд, Лу Тянь рассказала о том, что произошло на перемене.

Рассказ получился коротким: она опустила момент, когда Фан Юэ ударила по столу, и взгляды с задних паррт, упомянув лишь то, как сама прижала ладонью тетрадь и произнесла те несколько фраз.

Выслушав её, Шэнь Юй не сразу ответил.

Прошло секунды три-четыре, и он выставил вперёд три пальца.

— Три вещи сделаны отлично. Первое: ты не отступила. Когда она тянула изо всех сил, ты удержала позиции — это критически важно, уступишь в малом — потеряешь всё. Второе: ты говорила фактами, а не эмоциями. Фраза «ты не спросила моего разрешения» чётко разделяет правых и виноватых, и те, кто за этим наблюдал, могли встать только на твою сторону. Третье: твоя последняя фраза — «можешь повторить это учителю».

Он усмехнулся:

— Это было больнее всего. Скажи она это на самом деле, в присутствии классного руководителя, дело бы сразу дошло до разбирательства. А промолчала — значит, признала вину. Ты загнала её в тупик.

Лу Тянь опустила голову, теребя пальцами край подола школьной формы.

— Но есть два момента, которые можно исправить.

Тон Шэнь Юя стал мягче.

— Первое: твой голос мог бы звучать увереннее. В какой-то момент ты сбилась на шёпот, и собеседник сразу чувствует неуверенность. Второе: когда она толкнула тебя плечом после уроков и ты сказала «ты меня толкнула» — в следующий раз можешь добавить: «я жду твоих извинений». Требовать самой гораздо эффективнее, чем ждать, пока она соизволит извиниться.

Лу Тянь кивнула.

— Но в целом, — Шэнь Юй убрал ногу с дивана, встал и, проходя мимо, легко потрепал её по макушке, — сегодня ты сдала на удовлетворительно.

Дверь в главную спальню была приоткрыта.

Се Хэн сидел за компьютером, на экране строка за строкой бежал программный код, а стук клавиш не прекращался ни на секунду.

Он не вышел, когда говорил Шэнь Юй, и не показался, когда Лу Тянь пересказывала случившееся.

Поднявшись с дивана, Лу Тянь направилась на кухню за водой и на обратном пути проходила мимо входа в главную спальню.

— А уроки?

Голос Се Хэна раздался изнутри — он не повернул головы и продолжал печатать.

— …Ещё не садилась.

— Сначала уроки.

Лу Тянь с чашкой воды в руке вернулась в свою маленькую комнатку.

Прикрыв за собой дверь, она вытащила из рюкзака тетрадь и раскрыла её на сегодняшней странице.

Он что, не слышал? Или просто не захотел продолжать разговор?

Поразмыслив немного, она достала из учебника китайского сложенный вдвое листок бумаги и бросила взгляд на написанные с обратной стороны слова.

Сегодня она смогла это высказать.

И не заплакала.

Спрятав листок обратно между страницами, она принялась за уроки.

Половина одиннадцатого вечера.

Закончив последнее задание по английскому языку, Лу Тянь отложила ручку и размяла запястье.

Экран телефона ярко вспыхнул.

Это был тот самый чат.

Чат, куда её добавили трое старших братьев; обычно он молчал, лишь изредка Шэнь Юй пересылал купоны на доставку еды или напоминал кому-нибудь купить молока.

Развернув приложение, она увидела, что там уже появилось несколько новых сообщений.

Самым первым шло изображение экрана, отправленное Се Хэном.

Это был веб-интерфейс, на котором с помощью кода был создан таймер обратного отсчета с заголовком «Экзамен Лу Тянь за полугодие», а ниже шла разбивка по разделам: ежедневные задания, напоминания об ошибках, распределение времени по предметам.

Дизайн был выполнен в строгих тёмно-синих и белых тонах, чисто и аккуратно.

К сообщению Се Хэн добавил всего четыре слова: действовать строго по плану.

Ниже шло длинное сообщение от Шэнь Юя.

В сентябре фраза «верни мне моё» далась ей после целого вечера тренировок перед зеркалом, пока она не смогла выговорить её целиком. В октябре она смогла защитить свои вещи прямо в классе, высказав оппоненту шесть предложений кряду. Ни шагу назад, без слёз, голос оставался твёрдым и ясным от начала и до конца. Прогресс: зачтено.

Еще ниже Гу Нянь выложил картинку.

Ту самую зарисовку, сделанную сегодня после уроков у школьных ворот: она сидит с прямой спиной, а её рука лежит на тетради.

К изображению прилагалась короткая подпись: сегодня она не отступила.

Лу Тянь долго вглядывалась в экран.

В чате на какое-то время воцарилась тишина.

Затем всплыло новое сообщение от Се Хэна.

Не стоит хвалить раньше времени, завтра учить слова.

Шэнь Юй ответил мгновенно: ты вообще способен на человеческие чувства?

Се Хэн: человеческие чувства оценок не делают.

Гу Нянь прислал смайлик с кошачьей мордочкой, ничего не добавив.

Выйдя из чата, Лу Тянь положила телефон лицом вниз на стол.

Немного посидев неподвижно, она уткнулась лицом в согнутые руки, и её плечи слегка задрожали.

Это было вовсе не от грусти.

Приподнявшись, она взяла кружку и пошла на кухню за водой.

В гостиной уже погасили свет, лишь в самом конце коридора слабо мерчал огонёк.

На обратном пути, проходя мимо коридора, она услышала странный шорох.

Звук был тихим, словно что-то царапало стену.

Заглянув туда, она замерла.

Се Хэн сидел на корточках возле дверного косяка её комнаты, повернувшись к ней спиной.

В одной руке он держал рулетку, в другой — перманентный маркер, и делал какие-то замеры сбоку от проёма.

Вытянув ленту рулетки, он приставил кончик маркера к дереву и поставил короткую горизонтальную черту.

Она втянула голову обратно и не издала ни звука.

На следующее утро, толкнув дверь своей комнаты, Лу Тянь едва не врезалась в косяк.

И дело было вовсе не в том, что она шла невнимательно — просто на глаза сразу бросилась та самая линия.

На правой стороне дверного косяка, на высоте примерно метра сорока трех от пола, красовалась свежая чёрная черта.

Сделанная чёрным перманентным маркером, линия была чёткой и аккуратной, а рядом виднелись две строчки мелких печатных букв.

143 см.

17 сентября.

Почерк был резким и твёрдым, без единой заминки или росчерка.

Лу Тянь сразу узнала почерк Се Хэна.

Стоя в дверях с рукой на ручке, она несколько секунд в упор смотрела на эту черту.

— Проснулась?

Раздался голос со стороны кухни.

Гу Нянь высунул голову наполовину, зажав в зубах половину тоста, а в руке он сжимал перманентный маркер точь-в-точь такого же цвета, как линия на косяке.

— Будем измерять каждый месяц.

Прожевав откушенный кусосок тоста, он добавил невнятно: — Подрастёшь — нарисуем звёздочку.

Пальцы Лу Тянь разжали дверную ручку и коснулись края черты.

Чернила маркера уже полностью высохли, и при проведении подушечкой пальца чувствовалась едва заметная шероховатость.

— Дверной косяк не испачкается?..

— Этот дом не настолько изнежен, чтобы бояться маркера.

Голос Се Хэна донёсся со стороны обеденного стола.

Он сидел на своём обычном месте перед чашкой чёрного кофе с зажжённым экраном телефона, даже не поднимая головы.

Лу Тянь отдернула руку.

Направляясь на кухню, она зашла за молоком.

Низкий шкафчик рядом с холодильником, прежде забитый старыми коробками из-под обуви и разным хламом, мимо которого она всегда старалась проходить стороной, опасаясь что-нибудь задеть, был распахнут.

Дверца шкафа была открыта.

Всё содержимое внутри полностью заменили.

Два аккуратных ряда пакетов с молоком прижимались к левой стенке шкафчика.

Рядом аккуратной стопкой лежали три пачки печенья с разными вкусами: арахисовое, классическое и шоколадное.

На полке над печеньем стояли бутылочка с кальцием и серый греющий мешочек без каких-либо узоров.

На внутренней стороне дверцы шкафчика была прикреплена бумажка.

Листок оторвали от блокнота для записей, и края его были неровными.

На нём размашистым, сильным почерком с резкими штрихами красовались четыре иероглифа.

Только для зануды.

Никакой подписи.

Застыв перед шкафчиком, Лу Тянь даже забыла взять молоко.

— Ого.

Голос Шэнь Юя раздался прямо за спиной, шлёпая домашними тапочками по полу.

Приблизившись, он положил руку на верхний край дверцы шкафчика и указал пальцем на записку, намеренно повысив голос:

— За — ну — да — е — ди — ни — ца.

Он прочёл каждое слово по отдельности, протяжно вытягивая последние гласные.

Уши Лу Тянь начали гореть от самых корней.

Ещё не закончив читать, Шэнь Юй рассмеялся и скосил взгляд на обеденный стол.

Се Хэн приподнял чашку кофе, даже не шевельнув веками.

— Чего уставился? Пей.

Он пододвинул вперёд стоявшую рядом кружку с уже налитым молоком.

Чашка скользнула по краю стола и остановилась напротив пустующего места.

Взяв из шкафчика пачку молока, Лу Тянь закрыла дверцу, при этом её кончик пальца случайно задел уголок той записки.

Подойдя к столу, она села и взяла в руки подвинутую Се Хэном кружку.

Молоко оказалось тёплым.

Сделав глоток, она прижалась губами к стенке чашки и украдкой бросила взгляд на Се Хэна поверх края посуды.

Транслируя на экран монотонные движения большого пальца, он уткнулся в смартфон и больше не проронил ни слова.

— Лу Тянь.

Гу Нянь вышел из кухни, уже доев тост, на пальцах у него еще оставались крошки хлеба.

Подойдя к холодильнику, он сдвинул картинку с жабой немного левее.

В самом центре дверцы холодильника образовалось свободное пространство размером с ладонь.

— Вот сюда.

Он хлопнул ладонью по корпусу холодильника.

— Будем вешать две вещи. Отметки роста и карту боевых побед.

— Карту боевых побед?

Лу Тянь опустила чашку.

— Твои победы каждый раз.

Голос Гу Няня оставался таким же ровным, будто он рассуждал о хорошей погоде.

— Тот случай на перемене пойдёт за первый раз, рисунок я уже подготовил.

Шэнь Юй откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу и крутя в пальцах ручку:

— И сколько рисунков ты планируешь собрать?

— Сколько раз она выиграет.

— А если побед будет слишком много, и на холодильнике не хватит места?

Подумав пару секунд, Гу Нянь ответил:

— Купим холодильник побольше.

Пальцы Се Хэна, скользившие по экрану телефона, на мгновение замерли.

Посмотрев на него, Шэнь Юй произнёс:

— Что, есть возражения?

— Нет.

Се Хэн положил телефон экраном вниз на стол.

— Сначала пусть экзамен за полугодие нормально сдаст.

Шэнь Юй развёл руками перед Лу Тянь:

— Перевожу: холодильник купить можно, но ты должна этого стоить.

— Я имел в виду ровно то, что сказал.

— Именно.

Шэнь Юй с улыбкой кивнул.

— Именно это.

Допив остатки молока, Лу Тянь увидела донышко чашки.

Она поставила пустую посуду на стол и поднялась.

Рядом с дверным проемом отметка на 143 см по-прежнему ждала её в тишине.

Подойдя к косяку, она остановилась и протянула руку, касаясь кончиками пальцев горизонтальной черты.

Линия была проведена безупречно ровно, начало и конец штриха — абсолютно чистые.

Се Хэн всегда всё делал именно так: без колебаний, без промедлений.

Её пальцы замерли на линии на пару секунд.

Затем, отдернув руку, она повернулась и направилась в комнату за рюкзаком.

Из гостиной донесся голос Шэнь Юя:

— Не забудь переобуться в синие тапочки под обувной полкой, когда вернёшься!

— Поняла.

Переобувшись, Лу Тянь распахнула дверь.

Перед уходом она бросила ещё один взгляд на холодильник.

Картинка с жабой сместилась влево, а освободившееся место оставалось белым.

Она подумала о том, что его обязательно нужно заполнить.

Дверь закрылась.

В гостиной на несколько секунд воцарилась тишина.

Гу Нянь подошёл к холодильнику и прилепил на свободное место небольшой стикер, на котором была нарисована пятиконечная звезда с припиской «ожидает размещения».

Шэнь Юй бросил на это косой взгляд:

— По-моему, ты слишком спешишь.

Закрыв колпачком перманентный маркер, Гу Нянь ответил:

— Никакой спешки, просто занимаю место.

Направляясь к кухне с чашкой кофе в руке, Се Хэн бросил мимолётный взгляд на звезду и ничего не сказал.

Ополоснув чашку в раковине под струей воды, он вытер руки полотенцем.

На кухонном подоконнике лежал его блокнот с записями; на сегодняшней странице напротив пункта в шесть пятнадцать уже стояла галочка.

Молоко, кальций, яйца, тост.

Захлопнув блокнот, он вернул его на прежнее место.

Вечером того же дня, закончив с домашним заданием по английскому в гостиной, Лу Тянь убрала тетрадь в рюкзак.

На балконе с момента последней уборки оставались неразобранные старые вещи, среди которых в углу ютилась полупустая коробка с питьевой водой — еще утром Гу Нянь просил перенести её в кладовку, но она благополучно всё забыла.

Направившись на балкон, она наклонилась, чтобы поднять тяжелую коробку.

От сырости картонное дно размокло и потеряло прочность, поэтому, подхватив коробку обеими руками по бокам, она нарушила центр тяжести.

Встав на цыпочки, она прижала коробку к груди, но острый угол тяжело упёрся ей в плечо, и её качнуло в сторону.

Коробка соскользнула, колено Лу Тянь ударилось о балконный порог, и она качнулась вперёд на полшага.

Поспешно уперев коробку в стену и зафиксировав её всем телом, она попыталась перехватить ношу поудобнее.

Мягкое картонное дно проседало, бутылки внутри качались, и вся тяжесть пришлась на её запястья.

— Ты чем занимаешься?

Голос за спиной прозвучал негромко, но от неожиданности Лу Тянь застыла статуей.

Се Хэн стоял у входа на балкон, сжимая в руке только что оторванный от принтера лист формата А4, и молча наблюдал за тем, как она удерживает ящик с водой между стеной и животом.

— Я… просто навожу порядок.

Лу Тянь слегка толкнула коробку в угол, притворяясь, что уже закончила.

— Гу Нянь просил утром перенести её внутрь, я просто забыла.

Се Хэн не шевельнулся.

— Она совсем не тяжёлая, — добавила она, чуть ускорив темп речи.

— Тут всего полкоробки.

Сложив бумагу вдвое и сунув её в карман брюк, Се Хэн подошёл ближе.

Не говоря ни слова, он оттеснил её от коробки со стеной, подхватил ящик одной рукой за бок, легко поднял и переставил прямо ко входу в кладовку.

Всё движение заняло меньше трёх секунд.

Лу Тянь так и осталась стоять на месте, продолжая держать руки в прежнем положении перед собой, будто в воздухе всё ещё висел невидимый груз.

— Сколько сегодня пробежала на физкультуре?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Лу Тянь не сразу сообразила, что ответить.

— …Что?

— На физкультуре. Бег. Сколько метров.

Опустив руки, Лу Тянь вцепилась в подол школьной формы.

— Учитель сказал — свободное время.

— И чем ты занималась?

— …Учила слова.

Се Хэн окинул её взглядом.

Лу Тянь не до конца понимала этот взгляд — в нём не было злости, но от него хотелось выпрямить спину ещё сильнее.

— Сидела у края площадки?

— Угу.

— А бегала?

— Нет.

Распахнув дверь кладовой, Се Хэн пнул туда коробку и направился в главную спальню.

Проходя мимо, он на секунду притормозил.

— Больше за такое не берись. Зови кого-нибудь.

Лу Тянь приоткрыла рот: — Я бы и сама справилась…

— Ты чуть не рухнула на порог.

Не дожидаясь ответа, Се Хэн проговорил из коридора: — В ящике двадцать цзиней воды, а обе твои руки тоньше чужой ноги.

Лу Тянь опустила глаза на собственные запястья.

Тонкие, с выступающими суставами и настолько бледной кожей, что сквозь неё проступали синеватые жилки.

Спорить она больше не стала.

Позднее тем же вечером, когда Лу Тянь сидела за письменным столом над уроками, из соседней комнаты донёсся перестук клавиш.

Ритм был быстрее обычного, время от времени сопровождаемый шуршанием колёсика мыши.

Она и не подозревала, что в этот момент Се Хэн открыл на компьютере таблицу.

Эту таблицу он завёл еще на прошлой неделе, и сначала там была всего одна колонка: ежедневные задачи.

Теперь же добавилось целых четыре.

Рост, вес, утренний рацион, уровень физической нагрузки.

В графе роста значилось 143 — число с дверного косяка.

Графа веса пустовала, он её об этом не спрашивал.

Напротив завтрака стояло: «стакан молока, кусок тоста, половина яйца (требуется увеличить порцию)».

А в ячейке физической нагрузки он вывел три слова: практически отсутствует.

Вперившись в экран на пять-шесть секунд, он сохранил таблицу и закрыл её.

На следующее утро в пять пятьдесят Се Хэн уже вышел из квартиры.

Шэнь Юй ещё спал, в комнате Гу Няня тоже было тихо.

Зашнуровав кроссовки и застегнув куртку под самое горло, он покинул жилой комплекс.

Дорога от апартаментов Цзиньлань до школы Лу Тянь на машине занимала пятнадцать минут.

Сегодня он решил не ехать, а пробежаться.

В шесть сорок он уже стоял за металлическим ограждением школьного стадиона.

Было время утренней зарядки, и ученики первого года обучения уже выстроились на беговой дорожке.

Рост Лу Тянь не был самым маленьким в классе, но выглядела она заметно худее остальных, школьная форма свободно болталась на ней, а штанины покачивались на ветру.

Раздался свисток, и строй тронулся с места.

Первые двести метров прошли нормально, она держалась в середине колонны, чуть ближе к хвосту.

На повороте её шаг начал сбиваться, а взмахи рук становились всё короче.

Половина круга.

Она остановилась.

Упершись обеими руками в колени, она тяжело дышала, вздымая плечи, и открыв рот от нехватки воздуха так, что окружающие стали оборачиваться.

Учитель физкультуры свистнул в свисток и поманил её рукой:

— Лу Тянь, иди отдохни.

Отойдя к внутреннему краю дорожки, она присела на ступеньку.

Лицо побелело, на висках выступил пот, но, просидев так недолго, она полезла в рюкзак и достала тетрадь для английских слов.

Среди проходивших мимо девочек донёсся чей-то голос:

— И полукруга не пробежала, а уже скисла, вылитая соломинка.

Это была Фан Юэ.

Пальцы Лу Тянь замерли на странице со словарными словами, сильнее вцепившись в уголок листа.

Не поднимая головы и ничего не отвечая, она снова уставилась в учебник.

Се Хэн стоял за ограждением, засунув руки в карманы куртки.

Он наблюдал за ней минуты три.

С того момента, как она тяжело дышала, уперевшись в коленки, до того, как села учить слова, как мимо прошла Фан Юэ, и как она плотно сжала губы, продолжая зубрить материал.

Затем он развернулся и побежал обратно тем же путём, каким пришёл.

Вернувшись в квартиру, он застал Шэнь Юя, который уже проснулся и уплетала тост за обеденным столом.

— Ты куда с ранья подорвался?

— На пробежку.

Шэнь Юй окинул его скептическим взглядом: — С каких пор у тебя вошло в привычку бегать по утрам?

Проигнорировав его вопрос, Се Хэн ушёл в главную спальню и достал телефон.

В поисковой строке официального сайта спортивного бренда он вбил женские беговые кроссовки и выбрал 35-й размер.

Пролистав три страницы, он остановил выбор на белой модели с мягкой подошвой и лёгким верхом, отлично подходившей для начинающих.

Добавив товар в корзину, он оформил заказ.

В поле примечаний он оставил лишь одну фразу: доставка на следующий день.

Бросив телефон на стол, он открыл таблицу и изменил текст в ячейке физической нагрузки.

«800 метров не завершены (остановка примерно на 400 метрах), слабая сердечно-лёгочная выносливость, требуется начать с базовых тренировок».

Сохранив изменения, он закрыл документ.

Тем же вечером Лу Тянь закончила с домашним заданием по английскому раньше обычного и аккуратно сложила тетради в рюкзак.

Заведя будильник на шесть утра, потому что Се Хэн строго-настрого запретил залеживаться в постели, она легла спать.

Она и не подозревала, что Се Хэн тоже завёл будильник.

Пять пятьдесят.

Ранним утром следующего дня зазвонил будильник Лу Тянь.

Сонно потянувшись к нему рукой, она еще не успела коснуться кнопки, как из-за двери донеслось два стука.

Негромких, но чётких по ритму.

— Три минуты, переобувайся.

Высунув голову из-под одеяла, Лу Тянь глянула на серое предрассветное небо за окном.

Натянув одеяло повыше, она отвернулась к стене, повернувшись спиной к двери.

За дверью стихло.

С облегчением выдохнув и только собираясь снова закрыть глаза, она услышала, как поворачивается дверная ручка.

— Считаю до трёх.

Голос Се Хэна прозвучал сквозь полотно двери совершенно бесстрастно.

— Три.

Лу Тянь широко распахнула глаза.

— Два.

http://bllate.org/book/19367/1892781