Готовый перевод Spoiled by Three Brothers, I Became a Campus Crush / Три брата избаловали меня до беспамятства: Глава 5

Она вскочила с кровати, ступила босыми ногами на пол и тут же зябко съежилась от холода.

Дверь была закрыта.

Под щелью в прихожую протолкнули пару белых кроссовок носками прямо к ней.

Лу Тянь присела на корточки и пододвинула обувь к себе.

Подошва мягкая, верх чистый, шнурки завязаны аккуратно.

Новые.

Она понятия не имела, когда он успел их купить.

— Полторы минуты.

Лу Тянь накинула куртку, заправила штанины в носки и, присев на корточки, принялась обуваться.

Размер пришелся впору: стопу облегало плотно, но не жгло.

Она приоткрыла дверь.

Се Хэн уже стоял в прихожей: в спортивных штанах, черном худи, застегнутом до самого горла.

Он бросил на нее взгляд, окинув с ног до головы.

— Волосы.

Лу Тянь протянула руку и нащупала макушку — справа торчал пучок.

Она пригладила его ладонью пару раз, но тот не укладывался.

Се Хэн сдернул с журнального столика черную резинку для волос и швырнул в ее сторону.

— Завяжешь на ходу.

Из коридора донесся шаркающий звук тапочек, Шэнь Юй выглянул из комнаты наполовину — волосы растрепаны еще сильнее, чем у Лу Тянь, глаза толком не открылись.

Он посмотрел на Се Хэна, потом на Лу Тянь в кроссовках, стоявшую у порога, и, прислонившись плечом к косяку, зевнул.

— Се Хэн.

— Мм.

— Ты новобранцев муштруешь или младшую сестру растишь?

Се Хэн распахнул дверь, не оборачиваясь.

— Пошли.

Лу Тянь последовала за ним, на прощание оглянувшись на Шэнь Юя.

Шэнь Юй изобразил для нее жест поддержки кулаком, и дверь закрылась.

В лифте Лу Тянь кое-как скрутила волосы в низкий хвост.

Се Хэн стоял рядом, взглянул на время в телефоне и убрал его в карман.

— Сегодня два километра, чередуем бег и ходьбу. Устала — поднимай руку, переходим на шаг. Идешь до тех пор, пока я не скомандую бежать.

— Два километра — это сколько?

— Четыре круга вокруг двора.

Лу Тянь потерла пальцы о швы штанов и ничего не ответила.

Стоило выйти из подъезда, как утренний ветер задул ей за воротник, и она втянула голову в плечи.

Во дворе никого не было, фонари еще горели, а на траве в палисадниках блестели капли росы.

Се Хэн не стал делать разминку, просто зашагал вперед, шагом нешироким.

— Не отставай.

Лу Тянь побежала следом.

Первую сотню метров еще удавалось держаться.

Шаг мелкий, руки работают в такт, ветер свистит в ушах — холодно, но терпеть можно.

После первого поворота сбилось дыхание.

Рот приоткрыт, воздух со свистом входит и выходит из горла, частота нарастает, в груди словно застрял ком — ни вдохнуть до конца, ни выдохнуть.

Се Хэн впереди идет мерным шагом, не оглядываясь.

Бег Лу Тянь превратился в еле волочащийся шаг.

Ноги ныли, подошвы жгло от каждого шага — сколь бы мягкими ни были кроссовки, твердость асфальта не спрячешь.

— Подними руку.

Она подняла правую руку.

— Иди шагом.

Се Хэн сбавил темп и поравнялся с ней.

Лу Тянь тяжело дышала, согнувшись в три погибели и уперевшись обеими руками в колени.

— Выпрямись и иди. Когда сгибаешься, воздуха еще меньше поступает.

Она заставила себя выпрямиться, от каждого вдоха ледяного воздуха в горле жгло огнем.

Пройдя примерно полкруга, Се Хэн скосил на нее взгляд.

— Бегом.

Она стиснула зубы и побежала, но на этот раз ее хватило меньше чем на пятьдесят метров.

На середине третьего круга она остановилась у клумбы, согнулась, желудок судорожно сжало, и ее дважды вырвало всухую.

Ничего не вышло, в глазах защипало, из уголков покатились слезы.

Не от плача.

Просто организм больше не справлялся.

Она присела на корточки, плечи подрагивали.

Се Хэн вернулся назад и остановился рядом.

Не присел, не сказал что все в порядке, не предложил передохнуть.

Он вытащил из кармана бутылку воды, отвинтил крышку и протянул ей.

— Прополощи рот, не глотай.

Лу Тянь взяла бутылку, набрала в рот воды и сплюпила на клумбу.

Жжение в горле немного утихло.

— На сегодня хватит.

Се Хэн забрал бутылку обратно.

— Завтра полтора километра, точка старта и финиша те же.

Лу Тянь подняла на него взгляд, в уголках глаз еще блестели слезы.

— Я…

— Завтра в пять пятьдесят. Будильник ставь сама.

Он развернулся и пошел назад.

Сделал три шага и остановился.

Потому что Лу Тянь все так же сидела на корточки.

Не то чтобы ей не хотелось встать.

У правой кроссовки развязался шнурок и попал под подошву; она попыталась нащупать его рукой, но та все еще дрожала.

Се Хэн вернулся.

Присел на корточки.

Его пальцы подцепили концы шнурков, перекрестили, пропустили петлю и затянули.

Движения быстрые, заняло секунды три-четыре.

Завязав, он хлобнул ладонью по носку кроссовки и поднялся.

— Пошли.

И снова ни разу не оглянулся.

Лу Тянь потупилась, глядя на аккуратный бантик.

Белые шнурки ярко выделялись на фоне серого утреннего света, завязаны на совесть.

Она поднялась и поплелась за ним.

Шаги все еще путались, ноги гудели.

Но больше она не стала говорить, что не побежит.

Вернувшись в квартиру, Лу Тянь умылась, колени дрожали, и она какое-то время постояла, опираясь руками о раковину.

Шэнь Юй уже сидел за обеденным столом, перед ним стояли два стакана с молоком, один из которых был придвинут к противоположному стулу.

— Вернулись? Сколько пробежала?

— Три круга… почти.

Шэнь Юй чуть подвинул стакан ближе.

— Пей, и только попробуй сказать, что не лезет.

Лу Тянь села, взяла стакан и сделала маленький глоток.

Желудок все еще немного сводило, но уже лучше, чем на улице.

— Устала?

— Угу.

— Завтра снова бежать?

Лу Тянь помедлила.

— Он сказал — завтра в пять пятьдесят.

Шэнь Юй усмехнулся и больше расспрашивать не стал.

Тем вечером, закончив с английским и китайским, Лу Тянь аккуратно слонила рабочие тетради в стопку, собираясь убрать их в портфель.

Дверь родительской спальни отворилась.

Вышел Се Хэн, держа в руке лист бумаги, и положил его перед ней.

Лист формата А4, распечатанный на принтере, десять заданий, сверху заголовок: Базовый отборочный тест по олимпиадной математике для первого года средней школы (часть первая).

Лу Тянь посмотрела на первое задание, взяла ручку и сделала три строчки вычислений на черновике.

Написав ответ, она подняла глаза на Се Хэна.

Се Хэн бросил беглый взгляд вниз.

— Неверно. Пересчитывай.

Лу Тянь перевернула черновик на другую сторону и заново выписала пример.

Кончик ручки заскользил по бумаге, но на втором шаге она застряла.

Секунд пять-шесть она тупо пялилась на цифры, втайне надеясь запихнуть листок под учебник.

Однако не успела она и шевельнуться, как Се Хэн выдернул листок у нее из-под рук.

Он бегло просмотрел все десять задач от начала до конца, красной ручкой обвел три из них и положил обратно на стол.

— В первой задаче знаменатель не тот нашла, в четвертой — перевод единиц измерения неправильный, в седьмой при сложении столбиком забыла про перенос разряда.

Он положил красную ручку на стол и посмотрел на нее.

— В начальной школе знания дырявые как решето, а ты еще умудряешься ворон считать.

Лицо Лу Тянь мгновенно залилось краской.

Она сжала ручку сильнее, опустила голову и, прежде чем заговорить, дважды сглотнула в пересохшем горле.

— Я могу сама подучить.

Се Хэн пропустил это мимо ушей.

Он вытащил из лежавшей рядом папки пачку чистых черновиков, пододвинул к ней и пару раз постучал пальцем по бумаге.

— Тогда начнем с деления. 78 разделить на 6, пиши столбиком, расписывай по шагам.

Лу Тянь прикусила колпачок ручки и сделала на бумаге первую черту.

— Не грызи ручку.

Она разжала зубы, на пластике остался отпечаток ее зубов.

Столбик был готов наполовину, когда из гостиной донеслись шаги.

Шэнь Юй появился с тарелкой нарезанных яблок в руках и поставил ее на край стола.

— Фруктов поешьте, для работы мозга полезно.

Се Хэн даже не поднял головы:

— Свободен.

— Разве угощать фруктами противозаконно?

— Ты сбиваешь ей ход мыслей.

Шэнь Юй посмотрел на то, как Лу Тянь закусила нижнюю губу, высчитывая деление, потом на бесстрастное лицо Се Хэна и подвинул тарелку чуть ближе.

— Ну я тогда оставлю здесь, вы не торопитесь…

— Шэнь Юй.

— Ухожу-ухожу.

Шэнь Юй повернулся и направился обратно в гостиную; проходя мимо дивана, он заметил Гу Нянь, которая пряталась за спинкой, высунув лишь полголовы и с угольным карандашом в руке.

На диванной подушке лежал раскрытый скетчбук, на странице уже был набросан человечек с унылым выражением лица, склонившийся над тетрадкой, а рядом стоял высокий парень с красной ручкой, на голове у которого красовались два чертика.

Шэнь Юй бросил взгляд на рисунок и понизил голос:

— Название есть?

Гу Нянь вывела внизу страницы строчку: Хроники жертвы репетиторства.

Шэнь Юй усмехнулся и удалился.

Тем временем за письменным столом Лу Тянь закончила вычисления столбиком.

Се Хэн бегло взглянул на результат, не сказав, верно это или нет, и протянул ей красную ручку.

— Проверяй сама.

Она взяла красную ручку и стала сверять каждое действие с самого начала.

В третьем шаге остаток был записан задом наперед: пятерка превратилась в тройку.

Она только собралась затереть ошибку и переписать, как Се Хэн накрыл ее руку своей.

— Не смей исправлять. Обведи и напиши рядом, почему ошиблась.

Стиснув зубы, Лу Тянь вывела на полях четыре слова: Ошибка в остатке.

— Почему ошиблась?

— …Недоглядела.

— То есть по невнимательности?

Лу Тянь кивнула.

Се Хэн ткнул пальцем в ее столбик:

— Откуда взялся этот остаток на данном шаге?

— Семь минус… — она запнулась.

— Семь минус сколько?

— …Шесть.

Голос ее звучал все тише. — Подождите, там не семь.

— Значит, дело не в невнимательности.

Се Хэн забрал красную ручку и обвел то место кружком.

— Ты ошиблась еще на предыдущем шаге, но поперла дальше, а во второй раз даже не перепроверила. И как это называется?

Лу Тянь молчала.

— Это называется не умеешь, — произнес Се Хэн. — Не умеешь — так и говори, нечего прикрываться невнимательностью.

Лу Тянь опустила голову еще ниже.

Уши и шея горели огнем, пальцы мертвой хваткой вцепились в ручку суставы побелели.

Се Хэн не останавливался, пододвинув к ней следующее обведенное задание.

— Это. Переделывай.

Она замерла, глядя на него.

— Когда делитель двузначный, сначала прикидываешь частное, потом умножаешь обратно для проверки. Ты проверяла?

— Нет…

— Тогда что ты тут понаписала?

У Лу Тянь защипало в носу.

Крепко зажав ручку, она уставилась на черновик, глубоко вздохнула и начала вычислять заново.

Прикинула частное, записала сбоку.

Умножила обратно, сравнила с делимым.

Вычла, записала остаток вниз.

Перешла к следующему этапу.

Шаг за шагом, раз за разом.

Закончив с последним разрядом, она остановилась, а ладони покрылись тонким слоем испарины.

Се Хэн забрал черновик, просмотрел от начала до конца, но красная ручка так и не опустилась на бумагу.

— Правильно. Следующее.

Всего три слова, ровным тоном, без единого кивка.

Но пальцы Лу Тянь чуть разжали ручку.

В течение следующего полутора часа она осилила еще семь задач.

Три ошибки, четыре правильных решения.

Возле каждого неверного ответа Се Хэн заставил ее расписать причину ошибки, строго настрого запретив использовать слово невнимательность.

Шэнь Юй заглядывал в комнату один раз, сменил остывшие яблоки на теплую воду и попутно легонько потрепал ее по макушке.

— Жива еще?

— Угу.

— Держаться сможешь?

Лу Тянь кивнула.

Се Хэн как раз перевернул страницу со следующим заданием.

Шэнь Юй потер нос и молча ретировался.

Без десяти двенадцать, девятая задача.

На середине вычислений у Лу Тянь соскользнул кончик ручки, оставив на бумаге длинный косой росчерк.

Она потерла глаза, снова вгляделась в цифры и поняла, что сбилась со строки в делимом.

Ровно полночь.

Голова Лу Тянь опускалась все ниже, лоб почти касался столешницы.

Последняя строка на черновике шла наискосок, а ручка замерла на бумаге и больше не двигалась.

Се Хэн бросил на нее взгляд и забрал тетрадь.

Он отобрал из десяти задач три, положив их на край стола, а остальные убрал в папку.

— Оставшиеся три доделаешь завтра утром, до половины седьмого положь на обеденный стол.

Лу Тянь оперлась руками о стол и приподняла голову, глаза наполовину слипались, а на щеке остался красный след от сгиба руки.

— …Который час?

— Двенадцать. Иди спать.

Лу Тянь встала, ноги казались ватными, стул с противным скрипом отъехал назад.

Она сгребла пенал со школьными принадлежностями и учебники, направляясь в свою комнату.

Уже у самого порога она обернулась.

Се Хэн все еще сидел на месте.

Свет настольной лампы падал на его профиль, он аккуратно раскладывал исписанные ею сегодня черновики.

Экран компьютера светился, на нем был открыт новый созданный каталог.

Название папки: Устранение пробелов в знаниях Лу Тянь.

Постояв пару секунд, Лу Тянь шагнула внутрь и закрыла за собой дверь.

Она легла на кровать, уставившись в потолок.

В ушах все еще стоял тихий шелест бумаги — Се Хэн продолжал работать за стеной.

На следующее утро, когда зазвонил будильник, Лу Тянь трижды шарила рукой по тумбочке, прежде чем нащупала телефон.

Она безумно хотела спать: вчерашние математические столбики еще долго крутились в голове, прежде чем ей удалось провалиться в сон.

Наконец сев в постели, она всмотрелась в цифры на экране.

Семь часов и восемь минут.

Она опоздала.

Проверять портфель было некогда, учебники полетели внутрь кучей, молоко осталось нетронутым, тост — тоже, и, кое-как завязав на ходу шнурки, она вылетела из квартиры.

Когда она добралась до школы, утреннее чтение уже началось.

Приоткрыв заднюю дверь класса, она постаралась проскользнуть бесшумно.

У учительского стола дежурный как раз заполнял список опоздавших.

Заметив ее появление, он черкнул что-то в журнале пером, после чего вскинул голову и громко объявил:

— Лу Тянь, опоздание на три минуты.

На задних партах прокатился шепоток.

Кто-то прошипел во весь голос:

— Та самая новенькая, у которой дневник по рукам пошел.

Лу Тянь дошла до своей парты.

Стул стоял на месте, но промежуток до соседней парты стал шире пальцев на три.

Парта Фан Юэ немного сдвинулась в сторону, спинка упиралась в ножки передней парты, а сама она сидела, чуть наклонившись в противоположную сторону.

Лу Тянь сунула рюкзак под парту, не глядя на соседку.

На переменке после первого урока мимо задней двери прошли две девочки; говорили негромко, но слова чеканили четко.

— Слышала, ее мамаша в чужую семью влезла?

— Да ладно?

— Она сама об этом в своем дневнике писала, иначе с чего бы ей из другой школы переводиться? Наверняка выперли оттуда с позором.

Лу Тянь сжала ручку и вывела третью строчку упражнения по списыванию.

Рука дрогнула, линия искривилась.

Сидевшая впереди девочка с конским хвостом обернулась, глянула на нее и отвернулась обратно, не сказав ни слова.

На второй перемене Фан Юэ поднялась, чтобы сходить за водой, отодвинув стул на полметра назад, а возвращаясь, даже не удосужилась вернуть его на место.

Сидевшая слева от нее девочка тоже чуть подвинулась, и между ними образовалась пустота шириной в человека, загнав Лу Тянь в глухую невидимую рамку.

Никто ничего не говорил.

Просто пространство вокруг нее менялось.

Лу Тянь раскрыла учебник китайского языка, и пальцы коснулись вложенного между последними страницами листка.

Три фразы.

Нельзя.

Верни мне.

Ты поступаешь неправильно.

Ей хотелось открыть рот, сказать хотя бы: Что вы делаете?.

Но горло сдавило, корень языка онемел, слова застряли в груди тяжелым комом и так и не вырвались наружу.

Она захлопнула учебник и продолжила писать.

В обеденный перерыв пошел дождь.

Физорг стоял у доски, сверяясь со списком.

— Лу Тянь, скакалка, которую в прошлый раз брали, осталась в инвентарной. Сходи принеси.

Лу Тянь поднялась, накинула школьную форму и вышла из класса.

В коридоре уже отчетливо слышился барабанный дробь капель по жестяным отливам подоконников.

Спортивный инвентарь хранился в небольшой постройке с жестяной крышей рядом со стадионом.

Когда она бежала туда, дождь еще не усилился, но успел намочить одно плечо.

Дверь оказалась приоткрыта, она вошла внутрь в поисках скакалки.

Перевернув два ящика и отыскав пропажу, она услышала снаружи шаги.

— Быстрее, быстрее…

Дверь кладовой захлопнулась с внешней стороны.

Железное полотно стукнуло о косяк, замок звонко щелкнул.

Лу Тянь круто развернулась и толкнула дверь.

Не поддается.

— Кто там снаружи?

Снаружи донеслись торопливые шаги и смешки, заглушаемые шумом дождя.

Она дернула ручку еще пару раз, железо качнулось, но засов сидел намертво.

Окно слишком высоко.

Даже если встать на цыпочки, до рамы не дотянуться.

Она пару раз стукнула по двери — в ответ тишина.

В обеденный час на стадионе пусто, а дождь припускал все сильнее.

Постучав минуты две, ладони онемели от ударов.

Тогда она перестала колотить в дверь, обернулась и оглядела окна кладовой.

У подоконника стояла низкая табуретка; взобравшись на нее, она толкнула створку, и та приоткрылась на узкую щель.

Щель небольшая, но сама она была худой, так что ей удалось протиснуться наружу боком.

Приземляясь, она угодила прямо в лужу, штанинины промокли насквозь.

Дождь барабанил по волосам, ручейками стекая по лбу.

Стоя под дождем возле кладовой, она чувствовала, как школьная форма насквозь прилипла к телу.

Скакалка все еще зажималась в руке, с ее кончиков капала вода.

Она подняла взгляд в сторону учебного корпуса.

Четыре этажа, в окнах классов горит свет, кто-то приник к стеклу в полуденной дреме, кто-то оживленно беседует.

Возвращаться она не стала.

Под трибунами нашлось небольшое сухое местечко — бетонные ступени надежно защищали от большей части косых струй.

Она подошла туда, уселась в самом дальнем углу и положила скакалку на колени.

Мокрая ткань на спине леденила кожу, заставляя плечи зябко съеживаться.

Возвращаться в класс не хотелось.

Стоит войти, как те слова снова поплывут вокруг.

Место останется пустым.

Стул Фан Юэ по-прежнему стоит криво.

И стоит ей сесть за парту, придется делать вид, будто ничего не слышала.

Ее мама совсем не такая.

Но у нее нет возможности объяснять это каждому встречному.

Телефон в кармане брюк коротко визгнул.

Вытащив его, она увидела капли воды на экране и смахнула их рукавом.

Это было утреннее автоматическое напоминание от Се Хэна о погодном маршруте.

До конца дня ожидаются умеренные осадки, у восточного входа в школу лужи, обходите через западные ворота. Схема прилагается.

Ниже шла картинка-скриншот с красными линиями и стрелками — такая же подробная, как и в первый день.

Лу Тянь уставилась на дисплей.

Капли воды с прядей волос падали на чехол телефона и стекали по краям.

Она сунула аппарат обратно в карман, подняла руку и попыталась стереть воду с лица рукавом формы.

Рукав был мокрым, так что на лице осталась лишь влага.

Повторять попытку она не стала.

Перед началом пятого урока она вернулась в класс.

Волосы все еще капали, мокрые следы на штанинах доходили до середины икр.

Классный руководитель бросила на нее взгляд:

— Как тебя угораздило так вымокнуть?

— За скакалкой ходила, как раз ливень начался.

Учительница велела ей сходить в туалет и привести себя в порядок.

Она послушалась, промокнув волосы салфетками, но форму выкрутить было нельзя, оставалось только сидеть в мокром.

Вернувшись на место, она заметила, что Фан Юэ на нее не смотрит.

Зато на задних партах кто-то снимал ее на камеру телефона.

Объектив был направлен на ее мокрый профиль, сделав снимок, ученик опустил голову и принялся строчить сообщение в школьный чат.

Лу Тянь отчетливо видела этот яркий свет экрана.

Она не стала протягивать руку, чтобы заслониться, и даже не повернулась.

Просто открыла учебник на нужной странице сегодняшнего урока.

Апартаменты Цзиньлань, шестнадцатый этаж.

Шэнь Юй развалился на диване, перелистывая сборник новелл; телефон лежал на подлокотнике, экран несколько раз мигнул, но он не обратил внимания.

Когда вспышка повторилась в третий раз, он лениво взял аппарат: знакомый товарищ по старшей школе переслал чей-то скриншот.

— Твоя девчонка случайно не в этой школе учится? В классном чате кто-то скинул.

На снимке девочка в школьной форме стояла у трибуны, волосы прилипли к лицу, плечи сжаты, форма покрыта темными и светлыми пятнами — то ли дождь, то ли грязь.

Рядом красовалась подпись: Новенькая в обед побежала под ливень на стадионе, совсем крыша едет ха-ха.

Улыбка на лице Шэнь Юя моментально испарилась.

Он увеличил скриншот и молча разглядывал его секунды три.

Затем вышел из чата и открыл родительский чат школы Лу Тянь.

Когда-то он добавился туда под видом родителя.

Пролистав десятки сообщений, он нашел цепочку переклички, которую неделю назад отправляла мать физорга.

Запомнил имя и аватарку.

Затем вернулся к источнику пересланного в классном чате скриншота.

Аватар и имя автора рассылки были тут же заскринены.

Шэнь Юй сунул телефон в карман и захлопнул книгу.

Направившись в прихожую, он вытащил из подставки для зонтов длинный черный зонт с ручкой-крюком.

Снаружи шел дождь, а Лу Тянь сидела под трибунами, и школьная форма еще не успела высохнуть.

У входа на стадион черный зонт пересек полосу дождя и остановился прямо перед ней.

Вода стекала с купола зонта, образуя тонкий ручеек перед бетонными ступенями.

Лу Тянь подняла голову.

Шэнь Юй стоял перед ней, высоко подняв зонт; низ брюк промок до колен, кроссовки увязли в луже, а их носки уже потемнели от сырости.

Вторую руку он держал в кармане худи, глядя на нее сверху вниз безо всякой привычной шутливой улыбки.

— Замерзла?

Лу Тянь открыла рот, но слова застряли в горле.

Она лишь качнула головой.

Шэнь Юй наклонил зонт в ее сторону, и вся дождевая вода с ребер покатилась на его плечо.

Присев на корточки, он поравнялся с ней взглядом и тыльной стороной ладони коснулся ее щеки.

— Ледяная.

Убрав руку, он спросил:

— Сколько времени ты мокрая?

— …Один урок.

— Какой именно?

— Перед четвертым.

Взгляд Шэнь Юя помрачнел.

Он протянул ручку зонта ей, заставляя перехватить поудобнее.

— Вставай.

Лу Тянь сжала ручку зонта и поднялась; колени онемели, и скакалка соскользнула с ее колен на землю.

Шэнь Юй наклонился, поднял ее, свернул вдвое и повесил на лямку ее портфеля.

— Кто закрыл дверь в раздевалку?

Лу Тянь молчала.

Шэнь Юй не стал допытываться.

Выпрямившись, он перевел взгляд поверх ее головы в сторону учебного корпуса.

На галерее четвертого этажа толпилось несколько человек, кто-то перевесился через перила, разглядывая стадион.

http://bllate.org/book/19367/1892782