Дождь немного утих, сквозь него были видны цвет школьной формы и заплетённый в хвост хвост.
— Проводи меня.
Лу Тянь на мгновение растерялась:
— Куда?
— В твой класс.
— Не нужно…
— Лу Тянь.
Шэнь Юй опустил голову, глядя на неё, его голос звучал мягко, но возражения не принимались.
— Раз уж я пришёл сегодня, я не позволю тебе снова сидеть там в одиночестве.
Лу Тянь сжала ручку зонта и последовала за ним к учебному корпусу.
Когда они вошли в вестибюль первого этажа, как раз прозвенел звонок с урока.
В коридоре стали появляться ученики, направляющиеся к выходу. Заметив идущих бок о бок студента в чёрном худи и промокшую насквозь девушку, несколько пар глаз невольно устремились за ними.
Коридор западного крыла, напротив задней двери класса.
Три ученицы о чём-то беседовали, прислонившись к перилам. У одной из них был высокий хвост, в руке она держала телефон, а большой палец лежал на экране.
Две другие стояли по бокам от неё: одна пониже ростом, другая — с заколкой для волос.
Увидев Шэнь Юя, они сначала окинули взглядом его, потом — Лу Тянь, а затем переглянулись.
Девушка с высоким хвостом заговорила первой, повысив голос на полтона:
— Эй, ты Лу Тяни… брат?
Шэнь Юй не остановился, подошёл к ним и замер на месте.
Он был выше их ровно на голову. Когда он стоял так, молча, несколько парней, проходивших по коридору, невольно обернулись на него ещё раз.
— Угу.
Он улыбнулся.
— Вы знакомы с ней?
Девушка с высоким хвостом дёрнула себя за манжету школьной формы и отступила на полшага назад, прислонившись к перилам.
— Знакомы, конечно, в одном классе учимся.
— Вот и отлично.
Шэнь Юй кивнул.
— Кто во время сегодняшнего обеденного перерыва закрыл дверь в спортивный инвентарь?
Выражения лиц всех троих мгновенно изменились.
— Какая ещё кладовая?
Девушка с высоким хвостом потрогла свои волосы.
— Мы на спортивную площадку не ходили. Кто пойдёт туда в такой дождь?
Шэнь Юй пропустил её слова мимо ушей и перевёл взгляд на ту, что была с заколкой.
— А ты?
— Я… я тоже не ходила.
Голос обладательницы заколки вмиг стал вдвое тише прежнего.
Шэнь Юй вытащил руку из кармана и достал телефон.
Стоило экрану зажечься, как взгляд девушки с высоким хвостом тут же опустился вниз.
Он развернул телефон экраном к ним.
На дисплее красовался скриншот из классного чата.
Одна-единственная фотография: Лу Тянь, снятая в профиль, одиноко стоит под дождём у края трибун.
Под снимком шли три сообщения, а аватарки и имена отправителей были видны предельно чётко.
— Эта фотография, — Шэнь Юй тронул экран большим пальцем, — кто её сделал?
Лицо девушки с высоким хвостом окаменело.
— Это не я отправила, — тут же выпалила она. — Я просто переслала, оригинал снимала не я.
Она резко повернулась к низкорослой подруге.
Та, поймав её взгляд, испуганно вжалась в плечи и возмутилась:
— На меня-то чего смотришь? Я ничего не снимала!
— Да ты же…
— Я её только переслала!
В дождливом коридоре все трое принялись перекладывать вину друг на друга.
Девушка с заколкой опустила голову и молчала, невысокая тыкала пальцем в сторону обладательницы хвоста, а та отталкивала её обратно.
Шэнь Юй не стал их останавливать, просто стоял рядом и наблюдал пару секунд.
Дождавшись, пока они умолкнут, он заговорил вновь. Тон его оставался непринуждённым, чисто разговорным, без малейшего намёка на злость.
— Школьная буллинг-атака, нарушение авторских прав на изображение, клевета на родственников постороннего человека.
Он поднял три пальца и один за другим согнул их.
— Выбирайте любое слово, которое больше понравится вашим родителям.
Губы девушки с высоким хвостом сжались в тонкую линию.
— Мы не травили её… Мы просто пошутили, как одноклассницы…
Шэнь Юй забрал телефон, сделал пара свайпов и вывел на экран другой скриншот.
— Твою маму зовут Чжоу Лихун, верно?
Лицо девушки вмиг побелело.
Шэнь Юй поднял экран на уровень её глаз.
Там красовалась переписка из родительского комитета: уведомление о предстоящем спортивном празднике, а в графе подписи значилось: «Чжоу Лихун, мать Фан Юэ из первого класса средней школы, группа три».
Не Фан Юэ.
Другая девочка.
— На прошлой неделе твоя мама отправляла в чат список участников соревнований, подпись там весьма заметная.
Шэнь Юй убрал телефон. — Хочешь, чтобы она взглянула на то, что сегодня творилось в классном чате? Те слова, что вы перекидывали на переменке, мне тоже кое-кто переслал. Те фразы, где упоминались чужие матери, прочитать тебе вслух?
У девушки защипало в глазах.
Она судорожно принялась шарить по карманам в поисках телефона, заскользила пальцами по экрану, вылетела обратно в меню, нашла вход в классный чат и принялась остервенело удалять сообщения.
Сообщение за сообщением, руки дрожали.
Две её подруги тоже запаниковали и дружно уткнулись в свои смартфоны.
В коридоре начали то и дело сновать ученики: кто-то останавливался поглазеть, кто-то шёпотом расспрашивал о происходящем.
Девушка с хвостом удаляла всё быстрее, слёзы капали прямо на экран.
Она смахнула их рукавом и продолжила стирать.
Шэнь Юй сделал шаг назад и встал рядом с Лу Тянь.
— Пойдём.
Бросил он.
Лу Тянь крепче сжала ручку зонта, ладонь понемногу возвращала тепло.
Купол зонта надёжно укрыл её от любопытных взглядов в коридоре.
Она послушно последовала за Шэнь Юем к лестнице.
Когда они проходили мимо той троицы, ни одна из девушек так и не подняла головы.
Спустившись вниз и выйдя из главного входа учебного корпуса, они обнаружили, что дождь почти прекратился — падали лишь редкие капли.
Шэнь Юй забрал у неё зонт, сложил его и слегка стряхнул капли с ткани.
Лу Тянь семенила рядом, её губы всё ещё чуть бледнели, школьная форма прилипла к рукам, а от порывов ветра по коже пробегали мурашки.
Однако Шэнь Юй не стал поворачивать в сторону общежитий.
Он свернул за угол и толкнул стеклянную дверь придорожного мини-маркета, откуда пахнуло густым теплом.
— Сначала съедим чего-нибудь горячего.
Он прислонил зонт у входа и бросил на неё взгляд через плечо.
— Вторая брат учит тебя разбираться в людях.
Если бы в жизни пришлось прочитать всего лишь одну романтическую историю о юности, возможно, ею оказалась бы «Любимица трёх старших братьев: как не вырасти избалованной».
Из приоткрытой двери магазина потянуло теплом. Лу Тянь вошла следом за Шэнь Юем, и прохлада на кончике носа мгновенно растворилась.
Шэнь Юй направился прямиком к прилавку с оданэ, взял бумажную чашку и с помощью щипцов начал складывать туда угощение.
Два рыбных шарика, гирлянда дайкона, брусок няньгао.
Залив всё бульоном и накрыв крышкой, он развернулся и прихватил из холодильного шкафа бутылку горячего какао.
— Ешь.
Он пододвинул миску с рыбными шариками прямо к Лу Тянь.
Девушка обхватила её руками, лицо обдало паром, а пальцы вмиг согрелись.
Она откусила кусочек рыбного шарика, обожглась и невольно скривилась, но стоило проглотить его, как ледяной ком в желудке почти полностью растаял.
— Второй брат, нам не пора домой?
Шэнь Юй прислонился бедрами к барному стулу в магазине, посасывая бамбуковую палочку и покачивая в руке телефон.
— Твой старший уже в курсе, я скинул ему геолокацию.
На экране светился чат на троих.
Се Хэн ответил всего двумя иероглифами: Знаю.
— Возвращаться спешить некуда.
Шэнь Юй сунул телефон обратно в карман.
— Сначала поучимся.
— …Чему?
— Уроку чтения людей.
Дождавшись, пока она доест рыбные шарики и прикончит большую часть какао, он вывел её наружу.
Дождь окончательно прекратился.
Если пройти от чёрного хода школы на юг минут пять, можно было выйти к набережной: скамейки стояли вдоль перил, а напротив плескалась река и маячил вдалеке мост.
Вечером народу было немного, изредка прохожие выгуливали собак или совершали пробежки.
Они присели на скамейку.
Лу Тянь поставила школьный портфель к ногам. Форма ещё не до конца высохла, от дуновения ветерка становилось зябко, и она зябко повела плечами.
Шэнь Юй выудил из пластикового пакета ту самую шпажку с дайконом, которую взял про запас, откусил кусочек, тщательно прожевал и только потом заговорил:
— Те трое в коридоре… когда они стирали сообщения, ты заметила, куда лидерша руки девала?
Лу Тянь немного подумала и покачала головой.
— Вспомни.
Шэнь Юй говорил непринуждённо, без спешки.
— Что она делала обеими руками перед тем, как принялась удалять переписку?
Лу Тянь прикрыла глаза.
Картинка из коридора пронеслась в голове с самого начала.
Когда Шэнь Юй бросил фразу: «Твою маму зовут Чжоу Лихун», девица с высоким хвостом сжала в правой руке телефон, а левой нервно дёрнула манжету.
Затем она опустила голову в экран и принялась тереть пальцем по стеклу.
Пока она удаляла чат, её глаза всё время бегали по дисплею, большой палец двигался бешено быстро, а посередине процесса она дважды поднимала голову, озираясь на дальний конец коридора.
— Она всё время смотрела в телефон, — произнесла Лу Тянь.
— Когда удаляла, дважды поднимала глаза и косилась в сторону коридора.
— И что она высматривала?
— Нет ли кого поблизости… проверяла, не снял ли кто-нибудь ещё эти сообщения.
Шэнь Юй качнул в воздухе бамбуковой шпажкой.
— Верно.
Он перевернул шпажку с дайконом другой стороной.
— Когда человека ловят с поличным, его первая реакция — не покаяться, а проверить, живы ли улики. Пока улики при ней, она спасает улики. Пока при ней репутация — спасает лицо. Что она тебе сегодня заявила?
— Сказала, что не она снимала, она просто переслала.
— Вот именно. Сначала отмыть себя.
Шэнь Юй скосил на неё взгляд.
— Она плакала. По-твоему, от страха или от чувства вины?
Лу Тянь прикусила губу, раздумывая.
— …От страха.
— Чего именно она испугалась?
— Что ты и правда расскажешь её маме.
Шэнь Юй хмыкнул.
— Ладно, это был первый урок. Тот, кто боится последствий, в первую очередь бросается спасать доказательства и репутацию. Извиняется она там или нет — дело десятое. Главное — стерла ли, проверила ли, куда руки делись.
По набережной прогуливалась пара среднего возраста: женщина шла впереди широким шагом, а мужчина плёлся следом, что-то бормоча.
Вдруг она резко остановилась, развернулась, и голос её взмыл на пару тонов выше.
— Ты вечно так! Вечно сам забудешь, о чём договаривались, а потом ещё виноватишь, что не напомнила!
Мужчина развёл руками:
— С чего это я тебя виню? Я просто сказал…
— Да ты именно что обвиняешь меня!
Шэнь Юй ткнул в ту сторону бамбуковой палочкой и понизил голос:
— Смотри.
Лу Тянь послушно повернула голову.
Женщина засунула руки в карманы куртки, подалась корпусом вперёд, вскинув подбородок.
Мужчина застыл на месте, его раскинутые руки безвольно опустились вдоль бедер, губы шевельнулись, но оправдываться он больше не стал.
— Что она делает? — спросил Шэнь Юй.
— Злится.
— А он?
— Он больше не хочет спорить.
— С чего ты взяла?
Лу Тянь замялась.
— Руки опустил, рот закрыл.
Шэнь Юй кивнул.
— Точно. Тот, кто хочет скандалить, машет руками и рвется вперёд. Тот, кто не хочет, отступает и опускает руки. Вот тебе и разница между показушной бравадой и реальным столкновением.
Он выбросил палочку в ближайшую урну и отряхнул ладони.
— Преподам ещё один. Тот, кто пытается сменить тему, в разгар спора обязательно начнет жонглировать подлежащими. То твердил «я виноват», а в следующее мгновение уже шипит «а ты в прошлый раз сделал то-то». В такие моменты человек вовсе не извиняется — он ищет баланса.
Лу Тянь выудила из бокового кармана рюкзака маленький блокнотик — тот самый карманный блокнот, который Шэнь Юй подарил ей в прошлый раз.
Сняв колпачок с ручки, она записала на странице:
Тот, кто боится последствий, сначала спасает улики и лицо.
Хозяин скандала подаётся вперёд, не желающий ссориться — отступает.
Смена темы с заменой подлежащих: не извинения, а поиск баланса.
Закончив строчку, она подняла глаза на Шэнь Юя.
— Второй брат.
— Мм?
— Я в следующий раз смогу лучше?
Шэнь Юй посмотрел на неё, не спеша с ответом.
Он вытащил из пакета последнюю оставшуюся шпажку с дайконом и протянул ей.
— Сможешь.
Лу Тянь взяла угощение: дайкон на палочке уже остыл, но внутри всё ещё сохранял сок.
— Не спеши побеждать.
Шэнь Юй закинул руку на спинку скамейки, вглядываясь в речную гладь.
— Сначала научись видеть людей насквозь. Разглядишь — и тогда уже действующих лиц дергай, это куда эффективнее, чем ломиться напролом с закрытыми глазами.
Лу Тянь откусила кусочек дайкона: солоноватый, с легким сладковатым привкусом.
Она захлопнула блокнотик и засунула его в боковой карман рюкзака.
Вечерний ветер растрепал её ещё не просохшую чёлку, прилепив её ко лбу.
Когда они добрались до квартиры, на улице уже стояла непроглядная тьма.
Се Хэн сидел за обеденным столом, перед ним был раскинут ноутбук. Заметив, как она переступает порог, он скользнул взглядом по мокрым краям её брюк от школьной формы и, ничего не спросив, бросил лишь:
— В душ, переодеваться.
Лу Тянь отнесла рюкзак в свою комнату, вытащила учебники и тетради, аккуратно сложив их стопкой на письменном столе.
Раскрыв учебник по китайскому языку, она обнаружила, что листок, засунутый в самые последние страницы, всё ещё на месте.
Три предложения, и её собственная приписка: «Сегодня всё высказала, не расплакалась».
Рядом лежал эскиз, нарисованный Гу Нянем: её силуэт за партой, придерживающей рукой тетрадь; тончайшие линии, безупречная игра света и тени.
Она захлопнула учебник и водворила его обратно в рюкзак.
На следующий день на третьем уроке литературы учительница объявила смотр классных работ.
Каждый должен был выбрать из учебника или тетради наиболее удачную страницу и выставить её на длинный стол перед преподавательской кафедрой.
Сдавая свой учебник, Лу Тянь раскрыла его на странице с недавним словарным диктантом, написанным на высший балл.
Положив тетрадь, она повернулась и зашагала к своему месту.
На переменке девочки с передних рядов толпились у длинного стола, с любопытством перелистывая чужие работы.
Чья-то рука перелистнула страницы учебника Лу Тянь и добралась до самого конца.
Тот самый эскиз выскользнул из-за переплета и спланировал прямо на крышку стола.
Обязательно заглядывайте, хорошие книги и истории ждут вас каждый день.
Рисунок лежал на длинном столе лицом вверх.
Тонкие штрихи древесного угля изображали девушку за партой: правая рука прижимает тетрадь, рукав школьной формы слегка закатан.
Чистые тени, выверенная композиция, а в правом нижнем углу — аккуратная подпись и росчерк.
— Гу Нянь? Тот самый Гу Нянь?
Первая из столпившихся девочек наклонилась ближе, повысив голос на полтона.
— Тот самый Гу Нянь, который взял золото на выставке первокурсников в Наньцзянской академии художеств?
Остальные тоже обступили стол плотным кольцом.
Кто-то уже щелкнул рисунок на камеру смартфона, кто-то бросил взгляд в сторону парты Лу Тянь.
Лу Тянь поднялась со своего места и подошла к столу.
Толпа слегка расступилась, но взглядов с неё не сводила.
Она протянула руку к эскизу. Стоило кончикам пальцев коснуться бумаги, как из-за спины долетел голос Фан Юэ:
— Гляньте-ка, ей тут портреты рисуют.
Фан Юэ прислонилась бедрами к углу первой парты, скрестив руки на груди и слегка задрав подбородок.
— То ли жалко её, то ли она сама из себя сироту строит, но иметь кучу братцев — всё же чертовски удобная штука.
Пальцы Лу Тянь замерли.
Вокруг кто-то коротко хмыкнул — совсем не по-доброму.
Она подняла рисунок и перевернула его обратной стороной.
Надпись на обороте она знала наизусть.
Малышке, с пожеланием больше никогда не опускать голову.
Спорить она не стала.
Шэнь Юй учил её: сначала смотри на людей.
Пока Фан Юэ говорила, её левая рука продолжала лежать на обложке собственной выставленной работы, а пальцы нервно вминали уголок книги в столешницу.
На открытой странице её тетради по литературе красовалось стихотворение: аккуратный почерк, но на фоне остальных работ содержание казалось пресным.
Она пряталась.
Лу Тянь отчетливо уловила этот жест.
На словах Фан Юэ нападала на неё, глазами шарила по толпе, выискивая реакцию окружающих, а рукой при этом задвигала собственную тетрадь подальше.
Она вовсе не атаковала Лу Тянь.
Она просто переводила стрелки, отвлекая чужие взгляды.
Лу Тянь вложила рисунок обратно в учебник литературы, захлопнула его и прижала к груди.
— Чего молчишь? — снова повысила голос Фан Юэ.
— Братья так балуют, что и рот самой открывать не надо?
Лу Тянь повернулась и окинула её взглядом.
Рука Фан Юэ наконец соскользнула с её книги и безвольно повисла вдоль туловища.
Ничего не ответив, Лу Тянь с учебником в руках вернулась на своё место.
После уроков моросил мелкий дождик.
Лу Тянь вышла из школьных ворот, шагая медленнее обычного.
На автобусной остановке она пропустила первый подошедший транспорт и втиснулась лишь в следующий.
Когда она отперла дверь квартиры 1601, Шэнь Юй как раз расставлял на обеденном столе посуду.
Заметив, как она переобувается в прихожей, он приподнял бровь:
— Вернулась? Чего бы сегодня поесть?
— Всё равно.
Лу Тянь оставила рюкзак на диване и присела на корточки, меняя туфли на тапочки.
— Я не очень голодна.
Шэнь Юй отложил палочки и пару секунд изучал её лицо.
— Что случилось?
— Ничего.
Допытываться он не стал.
Закончив с сервировкой, он заглянул в кухонный проём и крикнул Се Хэну: «Одну порцию меньше насыпай», после чего вернулся к столу.
Лу Тянь скрылась в своей комнате и плотно притворила дверь.
Достав из портфеля учебник литературы, она открыла его на последней странице: эскиз по-прежнему покоился внутри.
Закрыв книгу, она спрятала её в самый дальний угол письменного стола, привалив сверху увесистым словарем английского языка.
Из коридора донеслись шаги и звяканье ключей.
— Вернулся, — раздался голос Шэнь Юя из гостиной.
— Угу.
Короткий ответ Гу Няня сопровождался шагами и глухим стуком художественного мольтеберта о стену.
Пару секунд спустя Шэнь Юй понизил голос.
Лу Тянь не разобрала слов, но услышала, как Гу Нянь переспросил:
— Кто сказал?
— Да соседка по парте, — голос Шэнь Юя прозвучал чуть громче. — Старая пластинка, завидует, что за ней ухаживают.
Наступила тишина.
Затем скрипнули стулья, и раздался щелчок открываемой пластиковой крышки.
В дверь тихонько постучали два раза.
— Ужинать.
Это был голос Се Хэна — сухой, не терпящий возражений.
Лу Тянь отперла дверь и подошла к обеденному столу.
Се Хэн уже занимал своё привычное место, перед ним лежали миска и палочки.
Шэнь Юй сидел напротив, пристроив подле себя стакан тёплой воды.
Гу Нянь стоял у другого края стола, не садясь.
В руках он держал прозрачный пластиковый контейнер, доверху наполненный белой клубникой: ягоды были некрупными, а кожица отливала нежно-розовым оттенком.
Он бросил взгляд на Лу Тянь, затем на коробку со сладким грузом.
После чего подошёл к ней, сорвал крышку и высыпал всю клубнику прямо в её небольшую пиалу.
Несколько ягод выкатились на стол, Шэнь Юй успел поймать одну из них пальцами и вернуть обратно в кучку.
Лу Тянь ошеломленно глядела на горку ягод в своей тарелке, потом перевела глаза на него.
— Что это?
— Белая клубника. Подарили на выставке.
Гу Нянь бросил пустую коробку на стол, отодвинул стул и опустился на сиденье.
— Тебе зачтётся.
— За что это?
— Твой рисунок видели посторонние.
Гу Нянь взял палочки.
— И языки распустили.
Лу Тянь тронула пальцем край пиалы.
— Откуда ты знаешь?
— Второй брат рассказал.
Шэнь Юй молча отпивал воду, не вмешиваясь.
Лу Тянь вглядывалась в белую клубнику: ягоды выглядели куда изящнее тех, что попадались на прилавках супермаркетов.
— Но… те слова…
— Чем сильнее они завидуют, — Гу Нянь зачерпнул палочками зелень, вещая с безмятежным видом прогноза погоды, — тем лучше рисунок.
Лу Тянь опешила на пару секунд.
Шэнь Юй опустил стакан и качнул подбородком в её сторону:
— Ешь, а то остынет — кислить начнет.
Девушка подцепила одну ягоду и надкусила её наполовину.
Сладкая, с едва уловимым молочным привкусом, сок брызнул во рту.
Се Хэн скользнул взглядом по её тарелке, воздержался от комментариев и принялся усердно уплетать рис.
У самого Гу Няня перед носом никаких фруктов не было — он невозмутимо отправлял в рот овощи, прожевал, а затем снова поднял взгляд на Лу Тянь.
— Вкусно?
— Вкусно.
— То-то же.
Он продолжил трапезу, но через пару секунд добавил:
— На следующей выставке ещё принесу.
После ужина Лу Тянь встала к раковине мыть посуду.
Се Хэн убирал остатки еды в холодильник, а Шэнь Юй снова устроился на диване с книгой.
Из гостиной донесся шорох перебираемых бумаг.
Гу Нянь вышел из своей комнаты, сжимая в руке веер из цветных карточек — разноцветные полоски бумаги так и мелькали между его пальцами.
Он подошел к кухонному проходу и пару секунд молча сверлил Лу Тянь взглядом.
Девушка перекрыла кран, обернулась и зажмурилась от пестроты карточек, которыми он замахал у самого её лица.
— Ты… чего это?
Не отвечая, Гу Нянь приложил карточку теплого оттенка к ее плечу, критически помотал головой.
Сменил карточку, примерил снова — опять покачал головой.
Лу Тянь попятилась на шаг назад, он шагнул за ней.
Она обошла обеденный стол, он обогнул его следом.
Шэнь Юй скосил голову с дивана, прижав книгу к груди, и беззвучно рассмеялся.
Сделав с ней полкруга по комнате, Гу Нянь прилепил охристую карточку прямо к её плечу, отступил на два шага и прищурился:
— Тебе нужен молочно-желтый.
Засунув палитру обратно в карман, он повернулся к прихожей.
— Ты куда? — приподнялся с дивана Шэнь Юй.
— За одеждой.
— Сейчас? Восемь вечера на дворе.
Гу Нянь уже натягивал обувь, быстро и сноровисто завязывая шнурки.
— Она целый месяц протаскала школьную форму. Даже по выходным в ней ходит.
http://bllate.org/book/19367/1892783
Готово:
