Готовый перевод Spoiled by Three Brothers, I Became a Campus Crush / Три брата избаловали меня до беспамятства: Глава 9

Пальто оказалось слишком великим: когда она куталась в него, вороты громоздились под самым подбородком, а шарф был обмотан в два слоя, наглухо закрывая шею.

Школьный рюкзак по-прежнему прижимался к груди, молния была расстегнута на добрых полпальца, и уголки тетрадей торчали наружу.

В гостиной горел торшер.

обычно этот светильник выключали после десяти вечера — Се Хэн жаловался, что тот нажигает слишком много электричества.

Но сейчас, хоть и приближалось девять, лампа всё еще светилась, заливая светом диван, журнальный столик, ковер и свернувшуюся там рыжую кошку.

На подлокотнике дивана лежал аккуратно сложенный плед.

На обеденном столе стоял глиняный горшок с крышкой, а рядом были разложены чашка, палочки для еды и ложка.

Шэнь Юй подошел к вешалке у прихожей, снял пальто, повесил его и обернулся к ней.

— С первого же слова при входе.

Лу Тянь крепко сжала лямки рюкзака.

— Сообщить, что всё в порядке.

Тон Шэнь Юя ничем не отличался от того, с каким он в гостиной заставлял ее есть мандарины.

— Усвоила?

Лу Тянь постояла секунду, а затем ее носок обуви сдвинулся вперед на полшага.

Мокрый след от подошвы оставил на деревянном полу блеклый отпечаток.

— Я вернулась.

Голос был тихим, но все четыре слова прозвучали до конца.

Гу Нянь развязал шарф у нее на шее, распутал его пальцами, разгладил и повесил на самый нижний крючок вешалки.

— Эту фразу можно прилепить на холодильник, — сказал он.

Шэнь Юй легко усмехнулся и похлопал ее по плечу.

— Садись.

Се Хэн уже прошел на кухню.

С щелчком повернулся переключатель газовой плиты, взметнулся язык пламени, горшок перенесли и поставили на огонь.

Его голос донесся со стороны плиты, в нем не угадывалось никаких эмоций.

— Шататься одной на улице до восьми часов. Из-за тебя у всей семьи ужин превратился в ночной дожор.

Лу Тянь поставила рюкзак рядом с диваном и медленно застегнула молнию.

Она села на стул у обеденного стола, плотно сдвинув колени и положив руки на колени.

Рыжая кошка спрыгнула с дивана, обошла журнальный столик и присела на корточки у самых ее ног.

Гу Нянь устроился напротив; неизвестно когда в его руке оказался простой карандаш, которым он чиркал по бумажной салфетке, лежавшей на столе.

Сделав пару штрихов, он остановился, склонил голову набок и посмотрел на Лу Тянь.

— Лицо бледное.

— С голоду, — Шэнь Юй подвинул к ней палочки и ложку. — Подожди, пока каша согреется.

Лу Тянь кивнула.

Ее взгляд упал на поверхность стола.

Там в ряд лежали три смартфона, сдвинутые к дальнему краю столешницы.

Экраны не были заблокированы.

На телефоне Се Хэна все еще была открыта карта Гаодэ, в поисковой строке красовалось «Книжный магазин на улице Наньху», ниже шли три нитки маршрутов, а у последней значилось: «Вы прибыли».

На телефоне Шэнь Юя чат в WeChat застыл на диалоге с классным руководителем, и последним сообщением было: «Хорошо, учитель Се, нашли».

На телефоне Гу Няня оставалась открыта строка ввода, в поисковике было напечатано полфразы: «Пропал человек возле апартаментов Цзиньлань», а дальше текст обрывался.

Лу Тянь отвела взгляд.

Пальцы судорожно сжались на коленях.

Горшок на плите зашелся паром, Се Хэн приподнял крышку, помешал кашу, налил полную пиалу и вынес ее к столу.

В белую рисовую кашу были добавлены тонкие полоски постного мяса и несколько ломтиков имбиря, от еды поднимался густой горячий пар.

Пиалу поставили перед ней, ложку положили на краешек.

— Ешь пока горячее.

Лу Тянь взяла пиалу, опустила голову и сделала глоток.

Каша оказалась соленой, на самом кончике языка разлилась пряная острота имбиря, согревая изнутри.

Она осилила полпиалы, поставила чашку обратно и вытащила из стоявшего рядом рюкзака новую тетрадь.

На обложке значилось: «Специальный курс: прорыв в геометрии для первого года средней школы», а уголок замялся, когда она торопливо запихивала тетрадь в сумку.

— Я сегодня в книжном… — она положила тетрадь на стол. — Решила пять задач на построение вспомогательных линий. Начиная с третьей, обошлась без подсказок, сама чертила.

Все трое уставились на эту тетрадь.

— Тот листок с алгоритмом, что вы мне дали, — Лу Тянь посмотрела на Се Хэна, — я сверяла с ним учебник, искала похожие структуры. Вчерашнюю задачу с дополнительным построением я наконец поняла.

Се Хэн раскрыл тетрадь, проводя большим пальцем по написанным ею шагам решения.

Почерк был немного небрежным — писала в спешке, но ход рассуждений полный, точки проведения вспомогательных линий отмечены безошибочно.

Он перевернул на вторую страницу, на третью.

Пять задач.

Три решены полностью верно, в двух рассуждения правильные, но на последнем шаге вкралась вычислительная ошибка.

Он захлопнул тетрадь и вернул ее на стол.

— Хочешь учиться — так и говори.

Лу Тянь посмотрела на него.

— Больше не устраивай игр в прятки.

Се Хэн подвинул к ней пиалу с кашей.

— Сначала доешь это.

Лу Тянь подняла чашку и сделала еще пару глоток.

Мясные волокна на дне разварились до мягкости и таяли во рту.

Она подумала о том, что этот горшок с кашей варился еще до того, как она вернулась: остывал и грелся, снова остывал и снова грелся.

Шэнь Юй достал из холодильника бутылочку йогурта, сел рядом с ней, открутил крышку и протянул ей.

— Допьешь кашу, запей этим, желудку станет легче.

— Спасибо.

— Не забудь завтра поставить громкость звонка на максимум, — усмехнулся Шэнь Юй. — Когда мы втроем сегодня по очереди обрывали твой телефон, я чуть не почувствовал себя фанатом на концерте: пять вызовов без ответа, ноль смс в ответ, с тобой связаться сложнее, чем с какой-нибудь суперзвездой.

Гу Нянь закончил рисовать на салфетке и подвинул ее к ней.

На рисунке красовалась круглая сова, стоящая на стопке книг, под крылом она зажимала телефон, на экране которого был намалеван огромный знак «без звука», перечеркнутый крест-накрест.

Ниже шла строчка текста: «Указ о запрете беззвучного режима, комната 1601 — единогласно».

Лу Тянь посмотрела на сову, уголки ее губ чуть дрогнули.

— Единогласно.

Гу Нянь кивнул в подтверждение.

— Включая рыжую кошку.

Сидевшая у ног кошка лениво взмахнула хвостом и зевнула.

Лу Тянь дохлебала последнюю ложку каши и отнесла пиалу к кухонной раковине.

Пока она мыла посуду, до нее долетал обрывок разговора Шэнь Юя с Гу Нянем — они говорили негромко, и голос тонул в шелесте страниц скетчбука, который листал Гу Нянь.

Она перевернула пиалу на решетке для сушки и прошла по столешнице влажной тряпкой.

Вернувшись в свою маленькую комнатку, она села на край кровати, положила на рабочий стол свежекупленную тетрадь рядом с распечаткой повторения по математике от Се Хэна.

Дверь закрыли не до конца, из щели пробивалась узкая полоска света из гостиной.

Несколько секунд она смотрела на этот луч, а затем легла.

Натянула одеяло до груди.

Рядом с подушкой лежал телефон, звонок стоял на максимуме, экран горел.

В самом верху списка контактов значилось три имени.

Се Хэн.

Шэнь Юй.

Гу Нянь.

Звуки в квартире затихали один за другим.

Сначала щелкнула дверь Шэнь Юя, следом раздался тихий звук из комнаты Гу Няня.

Прошло немало времени, прежде чем гостиная погрузилась в абсолютную тишину.

Лу Тянь перевернулась на другой бок, ее дыхание замедлилось и стало глубоким.

В главной спальне Се Хэн сидел перед компьютером.

На экране мигал курсор кода; он набросал две строчки и замер.

Рука опустилась с клавиатуры, пальцы прижали виски.

Стоявшая на краешке стола вода давно остыла.

В два часа ночи в главной спальне все еще горел свет.

Се Хэн колотил по клавишам уже три часа, полоса прогресса застряла на 87%.

Монитор пестрел зелеными строчками кода, курсор дернулся пару раз, правая рука устало потерла правый висок, причем подушечки пальцев давили сильнее, чем обычно.

Потер снова.

Курсор продолжал мигать.

Пять секунд он вглядывался в несохраненный документ, затем перевел мышку на крестик закрытия и кликнул.

Всплыло окно с вопросом, сохранять ли изменения, он выбрал «нет».

Экран погас.

В главной спальне остался лишь тусклый огонек индикатора зарядки телефона.

Он взял со стола стакан с остывшей донельзя водой и сделал глоток: горло пересохло, и проходящая вода обожгла его саднящей болью.

Он опустил стакан и не придал этому значения.

В пять часов пятьдесят минут зазвонил будильник.

Лу Тянь поднялась с постели, переобулась в кроссовки и вышла.

В прихожей Се Хэн уже стоял полностью одетый, молния худи застегнута доверху, телефон засунут в карман брюк.

— Пошли.

Как и каждый день.

На утренней беговой дорожке за пределами жилого комплекса еще горели фонари, а край неба окрасился в пепельно-серый.

Они побежали друг за другом.

На втором круге Лу Тянь обратила внимание на одну деталь.

Се Хэн сегодня молчал.

Обычно он хоть и не отличался многословием, но через каждые два круга бросал короткое: «Темп упал» или «Следи за руками».

Сегодня — ни звука.

Шаг по-прежнему ровный, частота в норме, скорость не снижает.

Лу Тянь прибавила шагу, догнала его и искоса взглянула на него.

Лицо было бледным.

Не той обычной бледностью от недосыпа.

Но выражение лица Се Хэна не изменилось, дыхание звучало так же ровно, как всегда.

Лу Тянь приоткрыла рот, но тут же захлопнула его.

Наверное, просто из-за холода.

Закончив двухкилометровую пробежку, оба направились обратно в квартиру.

В лифте Се Хэн стянул капюшон — его лоб покрылся испариной.

Лу Тянь почудился какой-то подвох.

Обычно он после бега почти не потел.

Вернувшись домой, она по привычке отправилась на кухню подогреть молока.

Горшок на плите стоял вымытый с вечера, столешница сияла чистотой.

Она перелила молоко в ковшик и включила слабый огонь.

Се Хэн сидел за обеденным столом, налив себе стакан воды.

Сделав полглотка, он отставил его.

Лу Тянь принесла подогретое молоко.

Се Хэн бросил на чашку взгляд и подвинул ее обратно к ней.

— Это тебе.

— Ты не пил молоко.

— Не хочу.

Лу Тянь застыла рядом с чашкой.

Се Хэн уже поднялся, положил на ее тарелку ломтик тоста.

— Ешь и собирайся.

И он ушел в главную спальню.

Дверь комнаты Шэнь Юя отворилась, тот вышел в просторной белой футболке, с торчащими в разные стороны волосами и сладко зевнул.

Заметив, что за столом завтракает одна Лу Тянь, он бросил взгляд в сторону кухни.

— А Се Хэн где?

— Вернулся в комнату.

— Ничего не ел?

Лу Тянь покачала головой.

Шэнь Юй постоял пару секунд, с кружкой в руке подошел к двери главной спальни, дважды постукнул и толкнул ее.

Спустя три секунды донеслось его возмущение:

— Се Хэн, у тебя лоб горячий как грелка!

Голос Се Хэна изнутри прозвучал на тон ниже и хрипло:

— Убери руку.

— Где градусник?

— Не притворяйся врачом.

— У тебя лицо побелело до синевы.

— Вали отсюда.

Когда Шэнь Юй вышел, на его лице не осталось и следа прежней расслабленности; подойдя к Лу Тянь, он понизил голос:

— У него жар.

Тост в руке Лу Тянь замер.

Со стороны балкона послышались шаги Гу Няня.

Тот вошел со скетчбуком в руках, заметил Шэнь Юя у прохода и наклонил голову.

— Что случилось?

— Се Хэн заболел, у него температура.

Гу Нянь положил альбом на журнальный столик, подошел к дверям главной спальни и заглянул внутрь.

— Твоя физиономия белее моей рисовальной бумаги.

В главной спальне воцарилось секундное молчание.

— Гу Нянь, — раздался голос Се Хэна из-за компьютерного кресла. — Заткнись и дуй на занятия.

Гу Нянь обернулся к Шэнь Юю.

И развел руками.

— Погнали, у нас обоих первая пара в восемь. Раз он не разрешает вмешиваться, пока оставим его в покое, вернемся в обед — посмотрим.

Перед тем как обуться и уйти, Шэнь Юй присел на корточки в прихожей, заглядывая Лу Тянь в глаза:

— В самом низу тумбочки лежит аптечка, там есть жаропонижающие пластыри и градусник. Если он будет упрямиться, не спорь с ним, просто оставь всё на столе.

Лу Тянь кивнула.

— Если что — звони.

— Угу.

Дверь захлопнулась.

В квартире остались только Лу Тянь и человек в главной спальне, категорически отказывавшийся признавать болезнь.

Ближе к одиннадцати утра Лу Тянь сидела за столом в своей комнате, склонившись над уроками.

В квартире стояла тишина, из главной спальни временами доносился редкий стук клавиш.

Он все еще кодил.

Решив страницу по математике, Лу Тянь навострила уши.

Стук клавиатуры шел с перебоями, уже не было прежнего равномерного ритма.

Она перелистнула страницу.

В одиннадцать часов стук смолк.

Смолк надолго.

Лу Тянь отложила ручку и вышла в коридор.

Дверь главной спальни была приоткрыта, и она заглянула в щель.

Се Хэн сидел, откинувшись на спинку кресла, запрокинув голову назад.

Стоявшая на столе чашка опрокинулась, вода текла по краю столешницы, капая на пол.

Он не шевелился.

— Се Хэн?

Никакой реакции.

Лу Тянь толкнула дверь.

Его лицо было абсолютно бескровным, губы потрескались, пряди у лба от пота прилипшие к коже.

Она подошла к креслу и протянула руку, касаясь его лба.

Горячий.

— Се Хэн, — снова позвала она и легонько толкнула его в плечо.

Его губы зашевелились.

Невнятно сорвался какой-то короткий слог, похожий то ли на «ма», то ли еще на что-то неразборчивое.

Затем он снова безвольно откинулся на спинку, больше не издав ни звука.

Сердце Лу Тянь заколотилось как безумное.

Она отступила на шаг и вытащила телефон.

На экране высветились номера Шэнь Юя и Гу Няня — оба были на парах.

Она переключилась на браузер, вбила «что делать при температуре», пролистала парочку страниц и снова вернулась к поиску: «дозировка жаропонижающего».

Ее пальцы трижды скользнули по экрану, в истории поиска зафиксировалось четыре запроса.

Стиснув телефон в руке, она замерла у входа в спальню, глядя на человека в кресле.

Девятнадцатилетний парень ростом метр восемьдесят три, который в обычные дни мог закрыть ее собой целиком, сейчас сжался в комок в кресле, и у него не оставалось сил даже на то, чтобы поднять упавшую кружку.

Лу Тянь повернулась и вышла из главной спальни.

Низкая тумба в гостиной стояла как раз у входа в ее комнатку.

На дверце самого нижнего ящика красовалась бумажка с надписью «Личные вещи зануды», но под ним обнаружилось еще одно отделение.

Присев на корточки, она потянула за ручку нижней дверцы.

Аптечка.

Белый пластиковый корпус с красным крестом.

В день переезда Се Хэн лично вытащил ее из верхнего шкафа и поставил сюда.

Тогда он ничего не объяснил и даже не обернулся.

Протянув руку, Лу Тянь вытащила ее наружу.

Аптечка оказалась тяжелее, чем она предполагала.

Перетащив её на обеденный стол, она открыла защёлки.

Внутри всё было навалом: ватные палочки, йод, пластыри лежали сверху, а под ними скрывался целый ворох нераспакованных рулонов марли.

Жаропонижающий пластырь и градусник забились в самый дальний угол коробки.

Ей пришлось наполовину залезть туловищем внутрь шкафчика, чтобы дотянуться до коробочки с термометром; вытаскивая ее, она задела локтем край створки и почувствовала боль, но ей было некогда обращать на это внимание.

Упаковку с пластырем от температуры удалось разорвать только со второй попытки.

Расставив всё необходимое на столе, она схватила телефон и набрала номер Шэнь Юя.

После трех гудков тот ответил.

— Мелкая?

— Шэнь Юй, у Се Хэна сильнейший жар.

Фоновый шум на том конце был довольно громким, слышался свист ветра за окном машины.

Тон Шэнь Юя мгновенно изменился, потеряв обычную ленивую нотку.

— Не паникуй. Градусник нашла?

— Нашла.

— Ртутный или электронный?

— Электронный.

— Отлично. Иди к нему в комнату, засунь градусник подмышку и жди тридцать секунд.

Голос Шэнь Юя звучал уверенно, фраза шла за фразой.

— Как измеришь, назовешь мне цифру.

— Когда ты сможешь вернуться?

— Я нахожусь на пленэре в соседнем городе, автобус прибудет самое раннее часов в десять вечера.

Он на секунду умолк.

— Ты справишься, просто делай то, что я говорю.

Стиснув термометр, Лу Тянь вернулась в главную спальню.

Се Хэн все так же сидел, откинувшись, склонив голову набок.

Лужа воды со стола уже подобралась к краю клавиатуры; сначала она промокнула воду салфеткой, а затем бережно сунула градусник ему подмышку.

Он качнулся, брови сошлись на переносице, но глаза он так и не открыл.

Тридцать секунд.

Экран выдал цифру: 38,7.

Выйдя из комнаты, Лу Тянь продиктовала показатель в трубку.

— Тридцать восемь и семь.

— Понял, — донесся голос Шэнь Юя.

— В низком шкафчике есть ибупрофен, белая коробочка, по одной таблетке за раз. Запивать теплой водой, на голодный желудок нельзя, сначала дай ему пару ложек каши, чтобы перекусил.

— Каша кончилась.

— Сойдет и печенье, лишь бы желудок занять. Сначала напои его водой. Чашку держи крепко, у него может не хватить сил удержать ее самому.

Лу Тянь накрепко вбила это в память.

— И еще, — добавил Шэнь Юй, — каждый час измеряй температуру и записывай. Если поднимется выше тридцати девяти — снова звони мне.

— Хорошо.

— Лу Тянь.

— М?

— Ты большая молодец.

Она повесила трубку.

На экране телефона высветилось сообщение от Гу Няня, всего одно: Если температура выше 38,5, нужно пить лекарство, если ниже 38 — меняй пластырь и наблюдай. Я не успеваю вернуться, учитель закрыл студию на ключ.

Лу Тянь отправила в ответ короткое «поняла».

На кухне она налила стакан теплой воды, выудила из ящичка с перекусом полпачки соленого крекера и выложила на тарелочку три штучки.

Когда она шла с водой и тарелкой в главную спальню, ее руки дрожали, и немного воды расплескалось, смочив тыльную сторону ладони.

— Се Хэн.

Его веки чуть дрогнули.

— Тебе нужно принять лекарство. Сначала съешь печенье.

Се Хэн приоткрыл глаза, фокусируя взгляд несколько секунд, пока тот не остановился на ней.

— Уйди.

Голос звучал страшно хрипло.

— …Делай уроки.

Лу Тянь осталась стоять на месте.

Она смотрела на него.

Его обычно ничего не выражающее лицо пылало нездоровым барянцем, губы покрылись сухими корками.

— Сначала выпей лекарство, — она протянула ему печенье. — Уроки доделаешь позже.

Се Хэн с пару секунд сверлил ее взглядом.

Он приоткрыл рот, но выговорить что-то членораздельное не смог.

В конце концов он взял печенье, откусил крошечный кусочек и принялся очень медленно пережевывать.

Лу Тянь протянула ему стакан, и он сделал пару глоток.

Вытащив из кармана таблетку ибупрофена, она положила ее ему на ладонь.

Се Хэн закинул лекарство в рот и, запрокинув голову, проглотил.

— Всё.

Он оттолкнул стакан обратно, и голос стал еще слабее, чем раньше.

— Уходи.

Лу Тянь забрала стакан.

Она сходила в ванную, взяла с полки чистую полотенце, смочила его, отжала и сложила длинной полосой.

Вернувшись, она обнаружила, что Се Хэн уже перебрался на кровать.

Он дошел сам, без ее помощи, хотя ноги на мгновение подкосились.

Она аккуратно положила влажное полотенце ему на лоб.

Он закрыл глаза и больше не гнал ее прочь.

Первый раз она сменила полотенце в одиннадцать сорок.

Вода нагрелась, полотенце отдавало жар, и она унесла его в ванную, чтобы заново ополоснуть в холодной воде.

Второй раз — в половине первого.

Измерила температуру: 38,9, не спала.

Она оставила на клочке бумаги запись: 12:30, 38,9.

В третий раз — в час ночи.

38,6.

Она облегченно выдохнула, и буквы, выведенные кончиком ручки на бумаге, получились уже не столь корявыми.

В четвертый раз — в десять минут третьего.

38,3.

Пластырь сменили, полотенце продолжало исправно обновляться.

Каждый раз, забегая в ванную, чтобы отжать полотенце, она выжимала его досуха.

Шэнь Юй как-то бросил по телефону: «Не мочи подушку, он чутко спит».

Пятая смена полотенца пришлась на половину четвертого ночи.

Ее собственные веки уже слипались.

Замер температуры: 38,0.

Она зафиксировала цифру на бумаге.

В квартире воцарилась такая тишина, что было слышно лишь ровное дыхание Се Хэна.

Гораздо более размеренное, без прежних прерывистых хрипов.

Лу Тянь присела на пол у кровати, прислонившись спиной к деревянному краю.

В руке все еще зажата ручка.

Бумажка лежит у нее на коленях, исписанная шестью плотными строчками — каждая состояла из точного времени и градуса.

Ее голова то и дело клевала носом вниз.

Держалась пару секунд, потом снова приподнималась.

И снова падала.

В конце концов она окончательно подалась вперед и уткнулась лбом в край кровати.

Ручка выскользнула из пальцев и со стуком покатилась по полу.

В пять часов пятьдесят минут она сквозь сон очнулась, нащупала градусник и с закрытыми глазами сунула Се Хэну подмышку.

Через тридцать секунд вытащила, прищурившись, вгляделась в цифры и коряво вывела несколько знаков в самой последней строчке.

А затем снова уронила голову.

С наступлением рассвета сквозь щель в занавесках в главную спальню пробился дневной свет.

Се Хэн проснулся.

В голове еще шумело, но жар спал больше чем наполовину.

Повернув голову вбок, он увидел маленькую фигурку, свернувшуюся у края кровати: лицо зарыто в локти, плечи мерно вздымаются в такт дыханию.

Справа от нее лежал листок бумаги, сплошь исписанный цифрами.

Он протянул руку и поднял листок.

Строчка за строчкой.

11:40, 38,7.

12:30, 38,9.

1:00, 38,6.

2:10, 38,3.

3:30, 38,0.

Почерк на последней строчке искривился настолько, что текст едва читался, но он всё равно разобрал.

Пятьдесят минут шестого, спало до 37,8.

Се Хэн не шевелился.

Он проснулся уже какое-то время назад, но менять позу не стал.

Взгляд упал на прильнувшую к краю кровати девушку, задержался на пару секунд и отскочил.

Бумажка лежала прямо у ее локтя, и когда та шевельнулась, уголок листка слегка загнулся.

Он осторожно вытянул бумажку, стараясь не потревожить ее сон.

Шесть строчек.

Почерк от первой до последней строки все больше съезжал вниз, и на последнем «37…»

http://bllate.org/book/19367/1892786