В обратном автобусе она по-прежнему сидела у окна, а рюкзак лежал у неё на коленях. Пятно спереди высохло больше чем наполовину, и по краям образовался бледно-желтый ободок — теперь он бросался в глаза сильнее, чем когда был влажным.
Она дотронулась до этого следа.
Этот рюкзак Се Хэн выбирал для неё в торговом центре.
Тогда он перевернул швы на лямках, проверил пряжки, вытянул его с самой дальней полки и слегка приподнял, показывая ей.
— Вот этот.
Он никогда не брал вещи кое-как.
Широкие лямки, прочная ткань, никаких лишних украшений.
Лу Тянь прижала рюкзак чуть ближе к себе.
Вещь, которую выбрал Се Хэн, не так-то просто испортить.
Она — тоже.
Автобус остановился у школьных ворот, и одноклассники начали один за другим выходить.
Фан Юэ прошла мимо неё, её взгляд скользнул по рюкзаку, губы шевельнулись, но в конце концов она ускорилась и ушла.
Лу Тянь вышла последней.
Когда она вернулась в апартаменты Цзиньлань, уже стемнело.
Лифт поднялся на шестнадцатый этаж. Стоя у двери квартиры 1601, она опустила голову и взглянула на рюкзак: оранжево-желтое пятно въелось в темно-синюю ткань, и еще было неизвестно, отстирается оно или нет.
Она провела карточкой по замку, вошла и стала переобуваться в прихожей.
Раздвижная дверь балкона звякнула: Гу Нянь вышел в гостиную со скетчбуком в руках. В его волосы был воткнут карандаш, а на руках оставались следы полувысохшей краски.
Увидев Лу Тянь, он уже собирался заговорить, но его взгляд упал на рюкзак в её руках.
Скетчбук выскользнул из его пальцев на дюйм.
Карандаш выпал из волос на пол, но он не стал его поднимать.
Взгляд Гу Няня впился в пятно, а скетчбук в его руке медленно опустился.
Он не стал спрашивать, что случилось.
Он подошел, забрал рюкзак из рук Лу Тянь, повернул лицевой стороной к себе, приподнял и оглядел при свете гостиной.
Оранжево-желтый след расплывался от молнии вниз. Края высохли, образовав ободок более темного цвета, который вплавился в темно-синюю ткань так, будто вырос на ней.
Лу Тянь протянула руку, желая вернуть его.
— Ничего страшного, я пойду постираю и...
Гу Нянь спрятал рюкзак за спину.
— Не отстирается.
— Отстирается, я проверяла, если замочить в соде...
— Сок впитался в волокна. После замачивания ткань побелеет и будет выглядеть еще хуже, чем сейчас.
Гу Нянь положил рюкзак на обеденный стол и разгладил его, провел подушечкой пальца по краю пятна и поднял на нее глаза.
— Кто пролил?
Лу Тянь не ответила.
Она уставилась на рюкзак на столе, плотно сжав губы и сглотнув.
— Не пролили, — произнесла она.
— Стакан упал.
Гу Нянь посмотрел на нее пару секунд, не став разоблачать ложь.
Из кухни донесся звук перекрываемого крана.
Шэнь Юй вышел, вытирая руки полотенцем, и с первого же взгляда заметил лежавший на столе рюкзак. Его шаги на мгновение замедлились.
Он подошел к столу, склонился, разглядывая пятно, а затем перевел взгляд на Лу Тянь.
— Фотографии в телефоне есть?
Лу Тянь на секунду замерла, кивнула и протянула телефон.
Шэнь Юй пролистал пару кадров: на одном был крупный план лицевой стороны рюкзака, на другом — перевернутый стакан из-под сока и крышка на полу.
Ракурс удачный, света достаточно.
— Сначала сфотографировала, а потом стала разбираться?
— Угу.
Шэнь Юй вернул ей телефон и легонько хлопнул по затылку.
— Правильно сделала. Если в будущем что-то случится, сначала собирай доказательства, а ругаться будешь потом.
Дверь главной спальни отворилась.
Вышел Се Хэн со стаканом недопитой воды. Проходя мимо обеденного стола, он бросил взгляд на лежавший там рюкзак.
Шаги остановились.
Он поставил стакан на стол, взял телефон Лу Тянь, увеличил те две фотографии и дважды провел по экрану туда-сюда.
— Из какого класса?
— Из нашего.
— Как зовут?
Лу Тянь приоткрыла рот, но запнулась.
— Фан Юэ.
— Кто классный руководитель на осенней прогулке?
— Классная руководительница и учитель физкультуры.
Се Хэн занес имя в заметки на своем телефоне, заблокировал экран, положил аппарат на стол и сделал глоток воды.
За всё время он не произнес ни единого лишнего слова.
Лу Тянь стояла рядом со столом, сжимая пальцами край подола школьной формы.
Она опустила голову, глядя на оранжево-желтое пятно на рюкзаке, и дважды моргнула.
Не плакать.
Повторила она про себя.
Не плакать.
Но глаза все равно защипало.
Не из-за Фан Юэ, не из-за того стакана сока.
А потому что этот рюкзак Се Хэн выбирал в торговом центре, перебирая их один за другим, проверяя швы на лямках и вытаскивая с самой дальней полки.
Он слегка приподнял его, сказал «вот этот», а интонация была такой же будничной, как при объявлении прогноза погоды.
Она проносила его ровно месяц.
— Я могу попробовать с содой... — снова произнесла она, тише, чем прежде.
Гу Нянь ничего не ответил.
Он молча повернулся, ушел к себе в комнату и через полминуты вернулся, держа в руках железную коробку.
Коробка открылась, внутри аккуратными рядами лежали тюбики с акриловой краской и несколько кистей разной толщины.
Он распрямил рюкзак на столе, расстегнул молнию и подложил внутрь старый журнал, чтобы краска не просочилась на спинку.
Лу Тянь увидела, как он откручивает белую и желтую тубы, и поспешно протянула руку.
— Ты что собрался делать? Не надо рисовать, вдруг испортишь...
Рука Гу Няня замерла.
Он поднял голову и посмотрел на нее.
В его глазах со следами полувысохшей краски читалась полная сосредоточенность — никакой привычной отрешенности, какая бывает у него во время рисования.
— Испорчено пятно, а не твой рюкзак.
Лу Тянь отдернула руку.
Гу Нянь снова опустил голову.
Тонкая кисть мазнула по белой акриловой краске и оставила первый мазок в самом центре пятна.
Кончик кисти повторил контуры, оставленные впитавшимся напитком, линии изогнулись дугой, и из грязного следа пророс силуэт лепестка.
В гостиной стало тихо.
Шэнь Юй прислонился к краю стола, скрестив руки на груди, молча наблюдая за движениями Гу Няня.
Се Хэн сидел на подлокотнике дивана, поставив стакан воды возле колена, и его взгляд тоже был устремлен к обеденному столу.
Гу Нянь рисовал с полной самоотдачей.
Белые лепестки раскрывались один за другим, скрывая под собой оранжево-желтый след. Серединку цветка он обозначил несколькими точками ярко-желтого, после чего взял кисть потоньше и провел по краям лепестков едва заметную светлую линию, придавая рисунку объем.
Маленькая ромашка.
Он не останавливался.
Кончик кисти двинулся вниз по направлению распространения пятна, вырисовывая у самого шва два листочка с тонкими прожилками, тянувшимися вдоль текстуры ткани рюкзака.
Где заканчивалось пятно, там заканчивались и листья.
Самый нижний крошечный след, успевший расползтись у уголка дна рюкзака, он покрыл тремя маленькими белыми точками, соединив их в цепочку, похожую на росу на кончике листа.
Прошло меньше десяти минут.
Он отложил кисть, поднял рюкзак, склонил голову набок, оглядел результат, затем положил обратно и обдул рисунок холодным воздухом из фена, чтобы краска окончательно схватилась.
Шэнь Юй подошел к лампе, повесил рюкзак на металлический шест торшера и сделал шаг назад.
Свет сверху падал на темно-синюю ткань: белая ромашка распустилась ровно на том месте, где пятно было самым глубоким, края ее лепестков окаймляла мягкая желтая дымка, а листья тянулись вдоль швов — чисто и аккуратно.
Прежнего грязного следа больше не было видно.
Его не просто закрасили — он растворился внутри рисунка.
Се Хэн бросил беглый взгляд.
— Выглядит аккуратнее, чем раньше.
Гу Нянь закрыл колпачки кистей. Руки все еще были в краске, и он вытер их о фартук, слегка качнув подбородком в сторону Лу Тянь:
— Потрогай. Высохло или нет.
Лу Тянь подошла, протянула палец и коснулась краев лепестков ромашки.
Акрил полностью просох, краска легла поверх ткани, на ощупь ощущаясь легким выпуклым рельефом, а ярко-желтая серединка мерцала в лучах света.
Ее палец замер на этом цветке надолго.
Она не плакала.
Но кончики пальцев дрожали.
Шэнь Юй заметил это.
Он ничего не сказал, лишь протянул руку и чуть отрегулировал угол наклона торшера, чтобы свет падал ровнее.
Гу Нянь уже прибирал коробку с красками, погрузив кисти в стаканчик для мытья, и пробормотал себе под нос:
— Завтра понесешь в школу. Если кто спросит, говори, что это лимитированная серия.
Лу Тянь убрала руку и опустила взгляд на висевший под лампой темно-синий рюкзак.
Цветок распустился прямо поверх шрама.
Экран ее телефона тихонько вспыхнул.
Классная руководительница прислала сообщение.
— Ученица Лу Тянь, завтра попросите родителей прийти в школу. Кроме того, рассадка на промежуточные экзамены опубликована в группе, пожалуйста, ознакомьтесь.
Когда Лу Тянь поднималась в учебный корпус со рюкзаком, на котором красовалась нарисованная ромашка, на стене прямо напротив коридора первого этажа висел новый плакат.
— До промежуточных экзаменов осталось 5 дней.
Вокруг него толпилось несколько человек. Один из парней толкнул локтем соседа:
— Слышал, в этот раз по математике задачки жутко сложные, последние два больших номера взяли из сборника районных пробных.
Лу Тянь прошла мимо них, ускорив шаг.
Пять дней.
В голове пронеслась вся ее программа: тема вспомогательных линий пройдена в три круга, точность вычислений выросла, но на самом последнем шаге геометрического доказательства вечно чего-то не хватает для завершения.
Бумажные полоски с подсказками, которые Се Хэн запихивал ей в задачник, были затерты до дыр. В правом нижнем углу каждой бумажки стояли нарисованные красной ручкой галочки или крестики; там, где стояли крестики, она всё переделывала, но логика решения пары задач до сих пор казалась ей темным лесом.
На перемене Лу Тянь раскрыла тетрадь с ошибками на странице вспомогательных линий и принялась заново чертить чертеж по заметкам на бумажке.
Сидевшая впереди девочка с конским хвостом обернулась, поигрывая почти закончившейся шариковой ручкой.
— Лу Тянь, одолжи ручку на минуту.
Лу Тянь вытащила из пенала одну и протянула ей.
Рука не дрогнула, движение вышло плавным.
Месяц назад, передавая кому-то вещи, она еще замирала на полпути, словно опасаясь, что предмет не возьмут.
Девочка взяла ручку и опустила взгляд на раскрытую тетрадь с ошибками.
— У тебя так чисто начерчены вспомогательные линии.
— Меня научили, — ответила Лу Тянь.
Вернувшись после школы в квартиру 1601 около шести часов, Лу Тянь переобулась, сразу прошла к обеденному столу и начала выкладывать из рюкзака вещи: задачник по математике, сборник по геометрии, тетрадь ошибок, красную ручку, черновики.
Всё заполнило стол целиком.
Се Хэн вышел из главной спальни, направляясь на кухню.
Он бросил взгляд на заваленный стол, ничего не сказал, набрал воды в стакан и ушел обратно.
Шэнь Юй листал журнал на диване. Боковым зрителем заметив согненный над задачниками силуэт Лу Тянь, он перевернул страницу, тоже храня молчание.
Ужин приготовил Гу Нянь — это были замороженные пельмени. Он поставил порцию Лу Тянь на свободное место за столом, воткнув палочки в край тарелки.
— Сначала поешь.
— Мгм, я дорешаю эту.
— Пельмени остынут и слипнутся.
Лу Тянь подняла глаза на пельмени в тарелке, отложила ручку и взяла палочки.
Съела шесть штук, отодвинула тарелку в сторону и снова схватилась за ручку.
Гу Нянь пару секунд постоял рядом, больше ничего не говоря, и со своей тарелкой ушел на балкон.
После ужина Лу Тянь ушла к себе в комнату.
Дверь закрылась, настольная лампа зажглась, полоска света пробивалась из-под щели.
Девять часов — горит.
Десять часов — горит.
Одиннадцать — всё еще горит.
Шэнь Юй вышел из ванной, поравнялся с этой дверью и на секунду замер.
Он уже поднял руку, чтобы постучать, но передумал и молча вернулся в свою комнату.
Половина первого ночи.
Се Хэн вышел на кухню попить воды.
В квартире стояла тишина, лишь монотонно гучал компрессор холодильника.
Возвращаясь со стаканом в руках, он по привычке бросил взгляд на щель под дверью комнаты Лу Тянь.
Света не было.
Он сделал шаг вперед, но потом вернулся.
То, что света не было — правильно.
Если свет погас до одиннадцати, значит, она легла спать.
Но он вгляделся внимательнее.
В темноте под дверью алела крошечная белая точка.
Это был не свет настольной лампы и не сияние экрана телефона.
Это был фонарик.
Луч двигался, мелко подрагивая внутри одеяла.
Се Хэн замер в коридоре со стаканом воды, глядя на эту щель три секунды.
Он поставил стакан на подоконник в коридоре, вернулся и распахнул дверь комнаты Лу Тянь.
В комнате царил абсолютный мрак.
Одеяло на кровати образовывало бесформенный бугор, изнутри которого струился приглушенный белый свет.
Се Хэн подошел ближе и резким движением откинул край одеяла.
Луч фонарика ударил прямо ему в лицо.
Лу Тянь сжалась калачиком под одеялом, лоб покрылся испариной, куртка школьной формы не снята, волосы прилипли к щекам, а глаза слепило от света.
В руке она все еще сжимала ручку.
На коленях лежал исписанный больше чем наполовину лист с геометрическими задачами. Рядом с чертежом третьей задачи были проведены три вспомогательные линии, и все они были зачеркнуты.
Они просмотрели друг на друга с секунду.
Лу Тянь приоткрыла рот, но ничего сказать не успела.
Се Хэн выдернул фонарик из ее рук и щелчком выключил его.
Комната снова погрузилась во тьму.
Его голос в темноте прозвучал предельно низко, без единой интонации.
— Который час?
Лу Тянь втянула голову в плечи.
— ...Половина первого.
— Который час?
Спросил он снова, теми же словами, с тем же тоном.
Лу Тянь опустила ручку.
— Я только две задачки дорешаю...
— Завтра в пять пятьдесят тебе на утреннюю пробежку.
Се Хэн сунул фонарик в карман толстовки, протянул другую руку, двумя пальцами зажал край листа, вытянул его с ее колен, свернул в трубку и зажал в ладони.
— Ослепнешь — буквы на экзамене ногами разглядывать будешь?
Лу Тянь сжала край одеяла, молча.
Ее пальцы нервно скомкали ткань.
Глаза привыкли к темноте, и теперь можно было различить силуэт Се Хэна у кровати: высокий, капюшон толстовки свисает сзади, выражение лица не разглядеть.
Се Хэн не ушел сразу.
Он повернулся к письменному столу, наклонился, выдернул шнур настольной лампы из розетки, дважды обернул провод вокруг основания и поставил лампу на самую верхнюю полку стеллажа.
Туда, куда Лу Тянь не дотянуться.
— До шести утра свет не включать.
Его голос донесся со стороны книжной полки.
— Слышала?
— ...Угу.
Он прикрыл за собой дверь и ушел.
Шаги его тапочек по коридорному полу раздавались все тише и тише.
В самом конце коридора хлопнула дверь главной спальни.
Лу Тянь перевернулась в темноте и уткнулась лицом в подушку.
Под одеялом все еще было жарко, за столько времени спина покрылась потом.
Она сдернула куртку от формы, бросила ее в ногах кровати и закрыла глаза.
Фонарик отобрали.
Шнур лампы убрали.
Она ворочалась, прокручивая в голове сегодняшние задачи на вспомогательные линии.
Первая: средняя линия соединяет середины, диагональ продлена.
Вторая: биссектриса плюс перпендикуляр.
Третья...
В третьей задаче со средней линией у нее не получалось довести доказательство до конца, сколько бы дополнительных линий она ни проводила.
Из середины отрезка — куда опускать отрезок?
Она крутила это в голове снова и снова, но ответ не сходился.
Экран телефона возле подушки ярко вспыхнул.
Она повернула голову и нащупала аппарат.
Новое сообщение.
Она перевернула его.
Сообщение от Се Хэна, отправленное пару секунд назад.
— В третьей опусти перпендикуляр из середины на сторону BC, разберем утром. Спи.
Лу Тянь долго вглядывалась в эту строчку.
Время отправки: тридцать восемь минут первого ночи.
С тех пор как он вернулся в главную спальню и закрыл дверь, прошло не больше пяти минут.
Он вернулся, развернул ее унесенный лист, бросил взгляд и сразу понял, где именно она застряла.
Она перевернула телефон экраном вниз на подушку, но сердце все еще колотилось.
И вовсе не из-за того, что ее поймали.
А из-за третьей задачи.
Она действительно не знала, как ее решать, а он понял это с одного взгляда.
Тот листок с тремя зачеркнутыми линиями он свернул в трубку и забрал с собой.
Забирая его, он наверняка все видел.
Три линии, три попытки, все мимо.
И он не сказал ни слова.
Лишь прислал сообщение с ответом.
И велел спать.
Лу Тянь снова уткнулась лицом в подушку и закрыла глаза.
Сердце постепенно унималось, испарина на спине высохла.
Воздух за пределами одеяла был прохладным — октябрьские ночи уже обрели настоящее осеннее дыхание.
Она подумала о том, что завтра в без десяти шесть он ровно по расписанию постучит в дверь.
Потом утренняя пробежка в шесть, завтрак в полседьмого, выход из дома в семь.
А затем он объяснит ей третью задачу.
Опустить перпендикуляр из середины на сторону BC.
Она мысленно проговорила эту фразу в темноте, перевернулась на другой бок и наконец провалилась в сон.
В шесть утра, когда Се Хэн постучал в дверь, Лу Тянь уже была в кроссовках.
Вернувшись с пробежки и умывшись в ванной, она обнаружила на обеденном столе два новых бланка с заданиями.
Се Хэн сидел напротив, рядом с ним дымилась чашка черного кофе, а его пальцы постукивали по краю.
— Сорок минут на выполнение, потом сверка ответов.
Лу Тянь села, и рука с ручкой дрожала куда меньше, чем вчера.
Сорок минут спустя Се Хэн забрал у нее листы и обвел два места красной ручкой.
Одно тестовое задание, одно с открытым ответом.
— Встретишь такие на экзамене — пропускай, делай дальше, а к ним вернешься потом.
Рядом с кружками он вывел четыре слова: на экзамене не паникуй.
Почерк был размашистым, красный стержень оставил на бумаге вмятины.
Лу Тянь уставилась на эти слова и кивнула.
Се Хэн пододвинул листки обратно.
— Ешь завтрак.
Молоко и тосты уже были поданы.
Вернувшись после школы в квартиру 1601, Лу Тянь закрыла за собой дверь комнаты, стащила с полки все тетради с ошибками и сложила их стопкой на столе.
Толстая пачка, нижняя обложка уже загнулась.
Она начала листать с первой страницы.
Красные пометки Се Хэна, бумажки с разборами, те ночные сообщения с решением — все они соотносились с каждой пропущенной задачкой.
Она листала быстро, пальцы скользили по бумаге, и где-то на середине третьей тетради ее рука замерла.
Дрожь.
Не от холода.
В комнате октябрьским вечером вовсю работал обогреватель.
От страха.
Она захлопнула тетрадь, обеими руками надавила на обложку и продержала так секунд пять.
Затем открыла снова и продолжила.
Пара страниц — и пальцы снова затряслись.
Что делать, если провалишь экзамен?
Все эти исписанные Се Хэном бумажки, сообщения в половине первого ночи, будильник на пять пятьдесят каждое утро, отобранный фонарик.
Если в итоге она все равно окажется на дне списка, всё это превратится в одну большую шутку.
Она аккуратно переложила тетрадь в стопку, опустилась на стул и долго смотрела перед собой в пустую столешницу.
Ужином стал рисовый суп со свиными ребрышками по-томатному, приготовленный Шэнь Юем.
Лу Тянь сидела за столом с пиалой, сделала пару ложек, потянулась палочками за ребрышком и смогла надежно зажать его лишь со второй попытки.
Шэнь Юй сидел по диагонали от нее, пережевывая пищу, и его взгляд невозмутимо скользнул по ее пальцам.
Он ничего не спросил.
Подцепив кусок ребрышка, он протянул руку через стол и положил ей в пиалу.
— Сначала поешь, силы заполнять бланки понадобятся.
Лу Тянь опустила глаза на кусок в тарелке, откусила кусочек, прожевала, проглотила.
Сделала еще пару ложек риса.
Гу Нянь сидел рядом, защеку запихан кусок мана, на пальцах пятна краски. Он глянул на Лу Тянь, потом на оставшееся в его собственной миске ребрышко, секунду помедлил, подцепил его и тоже переложил ей.
— Ешь больше.
— ...Тебе самому тоже надо.
— Мне манов хватит.
Шэнь Юй постучал палочками по краю миски Гу Няня.
— Свое при себе оставь, у нее в тарелке уже гора.
Девять вечера.
Лу Тянь сидела за письменным столом, раскинув перед собой задачник по геометрии как раз на странице со вспомогательными линиями.
Дверь главной спальни отворилась.
Се Хэн подошел, на секунду замер в дверях ее комнаты и окинул взглядом заваленный стол.
— Закрой.
Рука Лу Тянь со сжатой ручкой не шелохнулась.
— Я еще разок посмотрю среднюю линию...
— Лу Тянь.
Голос Се Хэна не изменился, но после этих двух слов рука Лу Тянь замерла окончательно.
— Всё, что ты должна была усвоить, ты уже прошла трижды. То, чего не знаешь, глядя до рассвета, умнее не станешь. Закрывай и спать.
Лу Тянь отложила ручку, аккуратно складывая задачник и тетради стопкой в ящик стола.
Задвигая последнюю тетрадь, она задержала пальцы на обложке на пару секунд.
— Иди умывайся, через пятнадцать минут свет погаснет.
Се Хэн развернулся и ушел.
Вернувшись после умывания, Лу Тянь присела на краешек кровати.
Свет все еще горел.
Она скрестила руки на коленях, сцепив пальцы фалангами друг о друга.
Из гостиной доносился приглушенный глухой гул голосов Шэнь Юя и Гу Няня — слов сквозь дверь было не разобрать.
Она уставилась на пустую стену над письменным столом.
Двадцать минут десятого. В дверь дважды постучали.
— Кто?
Никто не ответил.
Она встала и приоткрыла дверь.
В коридоре стоял Гу Нянь.
Волосы торчали во все стороны несколькими прядями, на кончике носа красовалось желтое пятно от краски, а на рукаве футболки расплылось зеленое.
http://bllate.org/book/19367/1892789
Готово:
