Готовый перевод Spoiled by Three Brothers, I Became a Campus Crush / Три брата избаловали меня до беспамятства: Глава 14

Он отдёрнул кулак, выражение его лица почти не изменилось, но линия подбородка слегка натянулась.

Шэнь Юй и Гу Нянь переглянулись.

— Давай ещё раз.

Произнес Шэнь Юй.

Раунд четвёртый.

Шэнь Юй выбрал ножницы.

Гу Нянь показал камень.

В гостиной воцарилась тишина.

Гу Нянь поставил стаканчик для кистей на журнальный столик, хлопнул в ладони, поднялся и направился к себе в комнату.

На ходу он бросил:

— Пойду выберу одежду.

Тон был таким непринуждённым, будто он только что выиграл партию в какую-то игру.

На диване Се Хэн откинулся на спинку, запрокинув голову и уставившись в потолок.

Шэнь Юй сидел рядом с ним, положив обе руки на колени.

Между ними оставалось расстояние ровно в одно сиденье.

Никто не произнёс ни слова.

В гостиной стояла тишина ровно пятнадцать секунд.

Лу Тянь стояла у журнального столика, переводя взгляд то на Се Хэна слева, то на Шэнь Юя справа.

Она приоткрыла рот, желая сказать хоть что-то, чтобы разрядить обстановку.

Первым заговорил Шэнь Юй, голос его звучал совершенно ровно:

— Сходи за бланком уведомления, покажи мне формат строки для подписи.

Се Хэн даже не повернул головы:

— Подписывать чьё имя?

Шэнь Юй бросил на него взгляд:

— Того, кто выиграл в камень-ножницы-бумагу.

Се Хэн взял со столика телефон и встал, направляясь в главную спальню.

Уже у дверей он бросил через плечо:

— Скажи ему, чтобы не надевал испачканную краской одежду и не позорился.

Дверь закрылась.

Шэнь Юй пару секунд смотрел на закрытую створку, покачал головой, и уголков его губ коснулась едва заметная улыбка.

Он взял уведомление, сфотографировал образец строки для подписи и вернул бланк Лу Тянь.

— Иди, пусть твой третий брат подпишет.

Лу Тянь бережно держала уведомление двумя руками и подошла к двери комнаты Гу Няня.

Дверь была открыта.

Гу Нянь стоял перед шкафом, в левой руке он держал белую рубашку, в правой — светло-голубой свитер, склонив голову набок и прикладывая их поочередно к груди.

Дверцы шкафа были сплошь обклеены его набросками и цветовыми палитрами, а в самом центре красовался тот самый лягушачий скетч из холодильника.

Заметив Лу Тянь, он протянул ей обе вещи одновременно.

— Какая?

Лу Тянь посмотрела на воротник белой рубашки, где виднелось крошечное, не отстирывающееся пятнышко индиго, и молча указала пальцем на свитер.

Гу Нянь опустил взгляд на пятно краски, кивнул и швырнул рубашку обратно в шкаф.

— И то верно.

Он перекинул светло-голубой свитер через спинку стула, взял из рук Лу Тянь бланк уведомления и перевернул его обратной стороной к строке подписи.

Маркер он снял прямо с уха.

— Постой.

Лу Тянь протянула руку, останавливая его.

— Воспользуйся шариковой ручкой...

Гу Нянь посмотрел на зелёный маркер в собственной руке, задумался и опустил его.

Он долго шарил по стакану с письменными принадлежностями на письменном столе, пока не откопал чёрную гелевую ручку, сдёрнул колпачок и вывел в строке для подписи три иероглифа:

Гу Нянь.

Почерк был круглым, каждый штрих выведен чётко и аккуратно — точно так же, как он обычно подписывал свои картины.

Закончив, он вернул уведомление Лу Тянь и легонько хлопнул её по макушке.

— Не переживай, в среду я пойду одетый с иголочки.

Лу Тянь сжала уведомление в пальцах и опустила взгляд на эти три иероглифа.

Штрихи были старательными, даже последняя точка в иероглифе нянь была поставлена с усилием.

— Спасибо, третий брат.

Гу Нянь уже повернулся обратно к шкафу, даже не обернувшись, и его приглушённый створкой голос донёсся из глубины:

— Не за что. В следующий раз я снова выиграю в камень-ножницы-бумагу.

Прижимая к груди уведомление, Лу Тянь вышла. Проходя через гостиную, она заметила, что Шэнь Юй всё ещё сидел на диване, листауя книгу — очень медленно, не переворачивая страниц уже минут тридцать.

Затем она прошла мимо главной спальни.

Из-за щели в двери доносился стук клавиатуры, ритмичный и чуть более быстрый, чем обычно.

Вернувшись в свою комнату, Лу Тянь вложила уведомление в учебник.

Сидя на краешке кровати, она снова вытащила его, чтобы ещё раз взглянуть.

Рядом с именем Гу Няня в строке подписи по требованию формата значилось: «Подпись родителей».

Родители.

Она аккуратно убрала бланк на место и застегнула молнию рюкзака.

Небо за окном было совершенно светлым, а полуденное солнце конца октября падало как раз на краешек приклеенного к стене талисмана.

Круглолицый человечек верхом на карандаше кривовато и забавно улыбался.

Из гостиной доносился шуршащий звук переворачиваемых Шэнь Юем страниц, а в главной спальне всё еще стучала клавиатура.

В комнате Гу Няня по соседству звякали вешалки — он продолжал выбирать брюки на среду.

Лу Тянь надела рюкзак и вышла из комнаты.

Обуваясь в прихожей, она бросила взгляд на нижнюю полку обувного шкафа, где стояла пара синих тапочек.

На них уже успел осесть тонкий слой пыли.

Она уже очень давно не чувствовала себя лишней.

В среду, без пятнадцати два дня, Гу Нянь появился у школьных ворот.

В светло-голубом свитере со слегка закатанными рукавами, на внутренней стороне запястья виднелся несмытый зелёный след от краски.

Холщовая сумка висела на правом плече, молния была застегнута не до конца, позволяя разглядеть обложку из крафтовой бумаги торчащего блокнота для набросков.

Лу Тянь сидела за партой у окна, боковым зрение заметив на школьном дворовом проходе эту чуть покачивающуюся при ходьбе фигуру.

Плечи её расслабились.

Она сама не заметила, как с самого утра её плечи были напряжены и приподняты.

— Кто к тебе придёт?

Сидевшая впереди девочка с конским хвостом повернулась назад, кивнув подбородком в сторону улицы.

— Тот парень с сумкой?

— Угу. Мой третий брат.

— Выглядит очень молодо.

Лу Тянь ничего не ответила.

Она опустила голову, убирая тетрадь в выдвижной ящик стола, и пальцы случайно коснулись уголка уведомления, спрятанного в складках учебников.

Три круглых иероглифа в строке подписи: Гу Нянь.

Без пяти минут два, мультимедийный класс.

Родители один за другим заходили внутрь, занимая места на последних трёх рядах.

Гу Нянь, затесавшийся среди толпы взрослых среднего возраста, выглядел невероятно выделяющимся.

Слева от него сидел папа в строгом костюме, справа — мама с химической завивкой.

Оба несколько раз бросили на него любопытные взгляды.

Гу Нянь ничего не замечал: он увлечённо рылся в холщовой сумке, проверяя, на месте ли альбом для зарисовок.

Классный руководитель стояла на возвышении у доски, проектор был включен.

— Здравствуйте, уважаемые родители. На этих промежуточных экзаменах общий балл нашего класса значительно вырос. Ниже представлен список учеников, показавших наибольший прогресс.

На белом экране всплыла колонка имён.

Первая строка: Лу Тянь, прогресс — 126 мест.

В классе послылся приглушённый шёпот.

Родители с первых рядов переглянулись, некоторые обернулись, чтобы оглядеть задние ряды.

Когда их взгляды упали на Гу Няня, они задержались секунд на пятнадцать.

Девятнадцатилетний парень, сидящий в окружении родителей — зрелище и впрямь броское.

Гу Нянь сидел прямо, положив обе руки на колени, немигающим взглядом уставившись на экран проектора, где значилось имя Лу Тянь, а лицо его выражало крайнюю сосредоточенность.

Началась стадия самопрезентации.

Первым встал отец Ван Ино:

— Я папа Ван Ино, в этот раз ребёнок сдал хуже, дома мы усилим контроль.

Второй:

— Я мама Чжан Кэсинь, спасибо учителям за их тяжёлый труд.

Третий, четвёртый.

Вежливые фразы, дежурные клише, стандартное начало, как на конвейере.

Дошла очередь до Гу Няня.

Он поднялся, засунув руки в карманы свитера, и пару секунд наклонял голову, раздумывая.

— Я третий брат Лу Тянь.

Класс на мгновение затих.

Не папа, не мама, не дядя или тётя.

Третий брат.

Несколько родителей обменялись многозначительными взглядами.

Мать Фан Юэ, сидевшая на первом ряду, обернулась и окинула лицо Гу Няня внимательным взглядом.

Классная руководительница кашлянула и пояснила:

— Товарищ Гу Нянь — представитель семьи ученицы Лу Тянь.

Гу Нянь кивнул.

После чего он извлёк из холщовой сумки свой альбом для набросков.

Учительница на секунду растерялась.

— Учитель, можно я кое-что нарисую?

— ...Что именно?

— Мою сестру.

Учительница открыла рот, собираясь что-то возразить, но Гу Нянь уже раскрыл альбом, зажал между пальцами угольный карандаш, и грифель коснулся бумаги.

Все родители в классе уставились на него.

Гу Нянь опустил голову, движения его запястья были едва заметными, но карандаш летал по бумаге с невероятной скоростью.

Одна за другой ложились линии: силуэт, черты лица, волосы, воротник школьной формы.

Прошло три минуты.

Четыре.

На пятой минуте он замер.

Портрет по пояс.

Девушка на рисунке слегка повернула голову, ресницы её были опущены, на ней была школьная форма, а на заднем фоне несколькими штрихами угадывались ветви платана за окном класса.

Свет падал слева, освещая это слегка округлое девичье лицо.

Он поднял альбом, развернув его к классной руководительнице.

Кто-то в классе шумно втянул воздух.

Мама с химической завивкой, сидевшая справа, даже вскочила на ноги, подавшись вперёд, чтобы разглядеть получше.

Несколько родителей с передних рядов тоже обернулись.

Учительница взяла альбом и перелистнула пару страниц назад.

Там были и другие рисунки.

Лу Тянь со спины, идущая к школьным воротам с тёмно-синим рюкзаком.

Лу Тянь, склонившаяся над партой за решением задач, в профиль.

Лу Тянь, бегущая по беговой дорожке, её волосы развиваются на ветру.

В нижнем правом углу каждого рисунка стояла дата.

Рядом с каждым красовалась аккуратная строчка мелкого почерка.

15 сентября: Первый день в школе, рюкзак шире самой хозяйки.

3 октября: Когда решает задачи, начинает покусывать колпачок ручки, никак не отучить.

28 октября: Прогресс в беге, смогла осилить три полных круга.

Дочитав, учительница подняла голову и посмотрела на Гу Няня.

Гу Нянь забрал у неё альбом, перелистнул на самую свежую страницу и добавил внизу на пустом месте строчку:

[Пожалуйста, будьте к ней снисходительны. — Гу Нянь.]

Он захлопнул альбом и снова протянул его преподавательнице.

— Она очень старается.

Голос Гу Няня был тихим и ровным.

— Старательнее любого из нас двоих.

В мультимедийном классе воцарилось абсолютное молчание.

Лу Тянь сидела на третьем ряду ученической зоны, сжимая в пальцах манжеты школьной формы, и упорно не поднимала головы.

Её уши пылали огнем, краснота разлилась от самых мочек до самого основания шеи.

Сидевшая рядом девочка с хвостом покосилась на неё, ничего не говоря, лишь легонько подтолкнула её локтем.

Родительское собрание подошло к концу.

В коридоре несколько родителей преградили Гу Няню путь:

— Молодой человек, вы, должно быть, учитесь на художественном? Рисуете просто потрясающе!

— А не могли бы вы нарисовать и моего ребёнка? За любые деньги!

Гу Нянь покачал головой:

— Я рисую только её.

Он застегнул молнию холщовой сумки, обошёл толпу и направился к выходу из класса.

Лу Тянь засеменила следом, догнав его быстрой пробежкой.

— Гу Нянь.

Он остановился и обернулся.

— Спасибо, что пришёл.

Гу Нянь слегка склонил голову набок, чуть подтянув ремень сумки на плечо.

След зелёной краски на его запястье ярко выделялся в свете коридорных ламп.

— Я и должен был прийти.

Сказал он так, будто это само собой разумелось.

— Я же выиграл.

Лу Тянь смотрела на его профиль, её губы беззвучно шевелились, но слова застряли где-то в горле.

Гу Нянь уже повернулся обратно и неспешным, размеренным шагом двинулся к школьным воротам, на ходу вытаскивая из сумки блокнот, открывая его на чистой странице и наброском чиркая пару штрихов.

Лу Тянь поспешила за ним и заглянула через плечо.

Там была она сама — опустившая голову и сжимающая манжеты в этот самый момент.

Уши были густо заштрихованы тёмным.

— Эту картинку тоже на холодильник повесим?

— Нет.

Гу Нянь даже не поднял головы.

— Эту я оставлю себе.

По дороге обратно в квартиру Гу Нянь вытащил телефон и открыл общий чат на троих.

Он скинул туда фотографию.

Селфи из класса во время собрания, на заднем фоне виднелся экран проектора, где чётко и ясно читалось: «Лу Тянь, прогресс — 126 мест».

На снимке Гу Нянь весело показывал в камеру знак мира, рукав светло-голубого свитера был закатан, а зелёная краска на запястье красовалась прямо на переднем плане.

И подпись из одного иероглифа: Победа.

В группе стояла сорокасекундная тишина.

Се Хэн написал: В следующий раз по очереди.

Шэнь Юй ответил мгновенно: Ещё чего.

В следующий раз пойду я.

В тот же вечер после родительского собрания, как только Гу Нянь отправил селфи в общий чат, Се Хэн вышел из приложения.

Он сидел перед компьютером в главной спальне, на мониторе был открыт календарь-расписание.

Курсор замер в пустой клетке следующей среды, он напечатал одну строчку, глянул на неё пару секунд и стёр.

Напечатал другую — снова стёр.

В третий раз его пальцы надолго зависли над клавиатурой.

В конце концов он просто закрыл всю страницу целиком.

Стул резко откатился назад, издавая скрипучий звук.

Се Хэн уставился в потолок, выражение его лица оставалось беспристрастным, но челюсти были крепко сжаты.

В гостиной Шэнь Юй лежал на диване с книгой.

Хотя назвать это чтением было сложно: сборник Лирические слова из мира людей открывался на сорок седьмой странице уже полчаса.

В пальчах он держал ручку, и её стержень чертил круги на пустых полях книги.

Один, второй, третий.

Круг за кругом, всё плотнее и плотнее.

Он поднял взгляд и перевёл его на холодильник.

Наклейка «девятый в параллели», оставленная Гу Нянем, была на месте, а рядом красовался новый листок для заметок, где круговым почерком Гу Няня было выведено: «Присутствующий на собрании родитель — Гу Нянь».

Чуть ниже красовался крошечный победный жест из двух пальцев.

Шэнь Юй зажал колпачок ручки зубами и перелистнул страницу.

Не усвоив ни единого слова.

Он вспомнил, как днём Гу Нянь стоял посреди толпы родителей и произнёс: «Я третий брат Лу Тянь», — и какое выражение лица было тогда у учительницы.

А ещё — как эти самые родители окружили Гу Няня, разглядывая его альбом.

Все эти рисунки он уже видел раньше.

Но те искренние нотки изумления и зависти на лицах незнакомцев он не мог просто так сбросить со счетов.

Книга захлопнулась.

Шэнь Юй бросил ручку на журнальный столик и закинул руки за голову.

Камень-ножницы-бумага.

Он проиграл человеку, который в качестве хода всегда выбирал исключительно камень.

На следующее утро в пять пятьдесят прозвенел будильник.

Постучали в дверь.

Три удара, ритм неизменен, точно так же, как и во все предыдущие дни.

Когда Лу Тянь, переодевшись в кроссовки, вышла в коридор, Се Хэн уже ждал в прихожей: спортивная серая куртка застёгнута до упора, плечевой ремень с телефоном на месте, секундомер обнулён.

— Пошли.

Они спустились вниз, на улице только забрезжил рассвет, уличные фонари ещё не погасли.

Ветер сдул опавшие листья французского платана к самому бордюру, и под ногами раздавался глухой шуршащий звук.

Первые два круга прошли гладко.

Дыхание ровное, шаг размеренный, почти как в прошлые дни.

На четвёртом круге ноги стали тяжёлыми.

На пятом — мышцы голеней напряглись, и каждый шаг отдавался тупой ноющей болью.

На шестом дыхание сбилось.

Шаг Лу Тянь становился всё короче, подошвы кроссовок шаркали по асфальту.

Се Хэн бежал рядом, удерживая заданный темп, не подгоняя её и не давая остановиться.

Его шаг был правильным и ровным, словно у метронома.

Седьмой круг.

Колени подогнулись, Лу Тянь едва не рухнула вперёд.

Чья-то рука легла ей на плечо — нажим был совсем слабым, ровно настолько, чтобы удержать её от падения.

— Осталось четыреста метров.

Голос Се Хэна прозвучал сверху, лишённый каких-либо эмоций.

— Дойдёшь даже шагом.

Рука отпустила её.

Лу Тянь прикусила губу, чередуя бег и ходьбу.

Последние двадцать метров она практически волочила ноги.

http://bllate.org/book/19367/1892791