За спиной пылкого юноши стояли две совсем молодые девушки: одна — высокая и худая, другая — низенькая и полная. У высокой было круглое лицо, у низенькой — острое, с узким подбородком. Внешне они казались полной противоположностью друг другу.
Пылкий юноша обернулся к ним:
— Покажите им и свои.
Высокая девушка с холодным выражением лица сняла ленту с волос.
— У меня — «деревянный дом ».
На светлой ленте и в самом деле кровью были выведены два иероглифа: «木楼» — «деревянный дом».
Они были заметно крупнее тех, что Чай Юйшэн видел на повязке юноши. Кроме того, на шее высокой девушки он заметил засохшие потёки крови, уже покрывшиеся корочкой. Кровь стекала из волос — очевидно, девушка была ранена в голову.
Низенькая девушка стояла рядом с пылким юношей, всем своим видом стараясь держаться к нему поближе.
— А почему это они нам ничего не показывают, а мы должны первыми выкладывать свои подсказки?
Пылкий юноша нахмурил густые брови:
— Сказал показать — значит показывай. Чего ломаешься?
Несмотря на резкий тон, девушка по-настоящему не рассердилась, а лишь притворно надулась. Поджав губы, она достала из рукава платок и развернула его.
На ткани были написаны четыре иероглифа: 正月十五 — «Пятнадцатый день первого месяца ».
Один из пальцев, которыми она держала платок, был неестественно выпрямлен и обмотан полоской ткани, по краю которой ещё проступала кровь. Чай Юйшэн подумал, что рана, скорее всего, находилась на суставе: палец постоянно приходилось сгибать и разгибать, поэтому и заживала она медленнее.
Убедившись, что все рассмотрели подсказки, пылкий юноша сказал:
— Теперь-то вы мне верите? Именно из-за этих трёх подсказок мы сразу направились к деревянному дому. Только не ожидали, что здесь уже кто-то есть.
Немного помедлив, он добавил:
— Меня зовут Ван Тяньцы . А с ними я встретился сегодня утром.
— Моя фамилия Лю , — сказала высокая худая девушка и снова собрала волосы лентой. В какой-то момент её взгляд скользнул к Ли Шэнгэ и вдруг остановился на ней. По непонятной причине девушка продолжала пристально её разглядывать.
Низенькая полная девушка всё время держалась поближе к Ван Тяньцы. На вид она была совсем юной — лет семнадцати-восемнадцати, не больше. Разгладив платок в руках, она принялась шутливо бросать его в Ван Тяньцы, пока тот наконец не перехватил её руку и не велел держать платок как следует.
Девушка слегка покраснела, что-то пробормотала себе под нос и, улучив момент, покосилась на Чай Юйшэна и остальных. Но стоило ей взглянуть на них, как она буквально застыла, не в силах отвести глаз.
— Меня зовут Линь Юйцзин *, — тихо сказала она.
[Примечание: имя Линь Юйцзин (林愈静) буквально можно понять как «становиться всё тише/спокойнее»: 愈 — «всё более, ещё сильнее», 静 — «тихий, спокойный». Здесь имя звучит иронично, поскольку девушка ведёт себя довольно шумно и оживлённо.]
Чай Юйшэн изо всех сил постарался сдержать улыбку. Ну и имя ей дали… Словно нарочно оставили простор для продолжения.
Ван Тяньцы выжидающе смотрел на них, явно ожидая, что теперь представятся они.
Чай Юйшэн посмотрел налево, на Ли Шэнгэ, потом направо, на Чжу Ху. У одной лицо было суровым и грозным, у другого — совершенно бесстрастным. Вздохнув, он был вынужден взять представление на себя:
— Моя фамилия Чай, можете звать меня Сяо Чай . Это мой старший брат, его фамилия Чжу. А это госпожа Ли.
Ван Тяньцы кивнул.
— А какие подсказки достались вам троим?
Услышав вопрос, Ли Шэнгэ внезапно сунула руку за пазуху. Движение было таким резким и решительным, словно она выхватывала нож, и Ван Тяньцы рефлекторно отшатнулся. Но Ли Шэнгэ лишь достала какой-то предмет и с шелестом развернула его.
Это оказались жёлтые бумажные деньги.
— 宰牛 — «Зарезать быка », — твёрдо и веско отчеканила Ли Шэнгэ.
На жёлтой бумаге красовались два крупных тёмно-красных иероглифа, словно размашисто выведенных кистью.
Чай Юйшэн невольно содрогнулся. Эта госпожа Ли решительно во всём умудряется внушать страх.
Набравшись смелости, он спросил:
— Это написано кровью из той раны, которую ты получила, поранившись о гвоздь?
Ли Шэнгэ безразлично кивнула.
Чай Юйшэн мысленно вновь почтительно назвал её героиней. Да насколько же сильно надо было распороть ногу о гвоздь, чтобы потерять столько крови?! Причём рана на щиколотке, а она ещё и на ногах стоит!
На некоторое время все замолчали. Затем Ван Тяньцы посмотрел на Чай Юйшэна и Чжу Ху.
— А у вас?
— А, — отозвался Чай Юйшэн и достал из кармана сложенный в несколько раз лист сюаньчжи, который даже в таком виде оставался довольно толстым. С хрустом он развернул его.
Ван Тяньцы резко втянул воздух, Линь Юйцзин вскрикнула, девушка по фамилии Лю приоткрыла рот, а Ли Шэнгэ на мгновение перестала дышать.
По сравнению с четырьмя предыдущими кровавыми надписями огромное «祭我» — «Принеси мне жертву » — на листе Чай Юйшэна было вершиной кровавого великолепия и настоящим владыкой зловещего ужаса.
Чай Юйшэн выглянул из-за края сюаньчжи и, увидев испуганные лица остальных, неожиданно почувствовал себя гораздо лучше. Даже когда Чжу Ху приходится писать собственной кровью, размах у него всё равно куда внушительнее, чем у остальных.
При этой мысли Чай Юйшэн улыбнулся, указал на два чудовищно огромных, жутких кровавых иероглифа и скромно произнёс:
— Вот. Всего-то это.
Линь Юйцзин тут же привстала на цыпочки и вцепилась в плечо Ван Тяньцы.
— Братец Тяньцы, что это значит?! — испуганно воскликнула она.
Ван Тяньцы не обратил на неё внимания. Лишь спустя некоторое время он пришёл в себя, посмотрел на Чжу Ху и напряжённо спросил:
— А твоя?
Чай Юйшэн тут же с шелестом вскинул лист сюаньчжи, заслонив им Чжу Ху.
— У него нет. Эта надпись такая огромная, что считается за нас двоих.
— Что за чушь?! — Ван Тяньцы нахмурился и выпалил: — Хватит дурачиться!
Почувствовав, что момент неподходящий, Линь Юйцзин неловко убрала руку с его плеча.
— Он не дурачится, — произнёс Чжу Ху, глядя на Ван Тяньцы. — Я не считаюсь одним из вас.
Выражение лица Ван Тяньцы мгновенно изменилось.
Он шагнул вперёд и с весьма героическим видом заслонил собой Линь Юйцзин и девушку по фамилии Лю. Оглядев Чжу Ху с головы до ног, Ван Тяньцы настороженно прищурил большие глаза под густыми бровями. Закончив осматривать Чжу Ху, он столь же внимательно присмотрелся к Чай Юйшэну и вскоре заметил нечто странное.
— Ранен он, а подсказка досталась тебе, — произнёс Ван Тяньцы, обращаясь к Чай Юйшэну. Его лицо было необычайно серьёзным. — Кто вы такие? И что вас двоих связывает?
На лице Ли Шэнгэ снова появилась та самая улыбка, от которой волосы вставали дыбом. С явным удовольствием подливая масла в огонь, она заметила:
— Говорят, они старший и младший братья.
Чай Юйшэн тут же почувствовал, как со всех сторон на него устремились недоверчивые взгляды, и нервно сглотнул.
В комнате воцарилась тишина.
Однако вскоре напряжённое молчание внезапно нарушил звук, донёсшийся из отверстия у лестницы. Это были даже не столько шаги, сколько тяжёлое топанье — медленное, глухое и неровное.
Все мгновенно умолкли и повернулись к лестнице.
Из проёма, прихрамывая, показался мужчина в доули, похожий на старого крестьянина. В руке он держал длинную ветку, служившую ему тростью, и почти всем весом опирался на неё. Правая нога оставалась согнутой и слегка волочилась по полу — держаться прямо он мог лишь благодаря левой.
На вид мужчине было не меньше шестидесяти, а волосы уже наполовину поседели. На нём были обычные чёрные штаны, какие крестьяне надевают для работы в поле, однако правая штанина насквозь пропиталась кровью и источала густой кровавый запах. С её края на пол всё ещё падали капли крови.
Старик тяжело дышал от усталости. Загорелое лицо исказилось от боли, но голос оказался на удивление громким:
— Так вы… здесь… Я туговат на ухо, тихих звуков не слышу. Долго ждал внизу, да никого не увидел, вот и решил подняться посмотреть… Фамилия у меня Ли, а все зовут меня Старик Ли .
Некоторое время все молчали.
Ван Тяньцы посмотрел на его ногу и сказал:
— У вас такая серьёзная рана. Могли бы просто крикнуть снизу. Мы бы услышали и обязательно спустились посмотреть.
— А? — с запозданием отозвался Старик Ли.
Некоторое время он вглядывался в губы Ван Тяньцы, пытаясь разобрать сказанное, а затем дрожащим голосом ответил:
— Ничего страшного… ничего страшного…
Старик Ли производил впечатление простодушного крестьянина и разговаривал так, словно беседовал с соседями по деревне:
— Вчера ночью я на призрака наткнулся. Лютый оказался, чуть ногу мне не отрубил!
Опираясь на свою импровизированную трость, он некоторое время разглядывал огромный лист с кровавой надписью, который Чай Юйшэн всё ещё держал в руках, а затем с трудом развязал на себе какой-то узел. Оказалось, на плечах у него, словно плащ, была повязана половина разорванной простыни.
На ткани алели два крупных, ещё свежих иероглифа, края которых расплывались от крови:
杀鸡 — «Убить курицу ».
Ван Тяньцы увидел надпись, но ничего не сказал.
Линь Юйцзин, похоже, всё ещё не оправилась от потрясения, вызванного огромным «Принеси мне жертву» в руках Чай Юйшэна, поэтому на этот раз тоже не вскрикнула.
Зато Ли Шэнгэ приподняла рассечённую бровь и прочитала вслух:
— Убить курицу?
Высокая девушка по фамилии Лю заметила:
— Похоже на твоё «Зарезать быка». Будто из одной серии.
Густые брови Ван Тяньцы сошлись на переносице.
— Всё как-то запутанно. Подсказок слишком много.
Немного помолчав, он принялся перечислять:
— У меня — «Вместе жить, вместе умереть», у госпожи Лю — «Деревянный дом», у госпожи Линь — «Пятнадцатый день первого месяца», у госпожи Ли — «Зарезать быка», у Старика Ли — «Убить курицу», а тут ещё и «Принеси мне жертву».
Девушка по фамилии Лю вдруг покосилась на Чжу Ху и Чай Юйшэна.
— Вы уверены, что стоит брать их с собой?
Чай Юйшэну эти слова резанули слух. Он уже собирался что-то ответить, но Чжу Ху положил ему руки на плечи. Над головой Чай Юйшэна прозвучал его голос:
— На меня можете не обращать внимания. А брать его с собой или нет — решайте сами.
От ладоней Чжу Ху по плечам Чай Юйшэна разлилось тепло. Затем Чжу Ху добавил:
— Но, если что-нибудь случится, защищать я буду только его.
Чай Юйшэн опешил. Ощущение было такое, словно Чжу Ху внезапно разжал ему рот и запихнул туда только что приготовленную на пару мягкую, пышную белую булочку: рот слегка обожгло, зато тепло разлилось по всему телу.
Остальные, увидев руки Чжу Ху на плечах Чай Юйшэна и то, как он стоит у него за спиной, словно неотступный дух-хранитель, на некоторое время замолчали. Особенно откровенно разглядывала их Линь Юйцзин: её взгляд несколько раз перебежал от одного к другому, после чего она вскинула подбородок, фыркнула и закатила глаза.
До этого Ли Шэнгэ стояла рядом с Чай Юйшэном, но теперь отошла к Ван Тяньцы. Улыбнувшись, она сказала:
— Новичок, смотри, не дай задурить себе голову. Слишком доверишься кому-нибудь в таком мире — можешь и жизни лишиться.
Чай Юйшэн сердито уставился на неё. Эта женщина только что сама предлагала заключить союз, а теперь уже переметнулась! Быстро же она меняет решения! Просто никто из них не понимает: Чжу Ху — божество и его благодетель. Вот кому действительно нельзя доверять, так это Ли Шэнгэ — человеку, который так легко относится к чужой жизни и постоянно меняет своё мнение.
Подумав об этом, Чай Юйшэн с ещё большей уверенностью отступил назад и прижался к Чжу Ху, недвусмысленно показывая, чью сторону выбрал.
Так собравшиеся невольно разделились на два лагеря. Ли Шэнгэ и остальные стояли спиной к лестничному проёму, лицом к Чай Юйшэну и Чжу Ху.
Внезапно Чжу Ху снова перевёл взгляд на лестницу.
Остальные сразу почувствовали неладное и поспешно обернулись.
В проёме стоял ещё один человек.
Весь в чёрном, он бесшумно скрывался в тени, и никто не знал, как долго он уже наблюдал за ними. Лишь теперь его наконец заметили. Когда незнакомец вышел из тени, Чай Юйшэн вдруг вспомнил: он уже видел этого человека из окна.
Это был тот самый необычайно худощавый молодой человек, который шёл один и обладал настолько андрогинной внешностью, что из окна Чай Юйшэн так и не сумел понять, мужчина это или женщина. Теперь, когда незнакомец оказался совсем рядом, Чай Юйшэн наконец разглядел, что перед ним мужчина.
Ещё снаружи тот намеренно держался в стороне от остальных, стараясь не попадаться им на глаза. Сейчас он поступил точно так же: скрывался до тех пор, пока все не закончили разговор, и лишь тогда показался.
Длинные гладкие волосы свободно спадали ему на плечи, и лишь часть была собрана на затылке белой нефритовой шпилькой. Ворот чёрной одежды был распахнут довольно широко, приоткрывая очертания груди. Вокруг длинной шеи была повязана чёрная шёлковая лента шириной в три пальца, придававшая его и без того андрогинной красоте ещё более чарующий, почти демонический оттенок.
Выбравшись из проёма, мужчина прошёл мимо всех остальных прямиком к Чай Юйшэну и одарил его ослепительной улыбкой.
На мгновение Чай Юйшэну почудилось, будто перед ним паучий дух, только что выползший из Пещеры паутины. И тут же он почувствовал, как пальцы Чжу Ху на его плечах сжались чуть сильнее.
— Чай Юйшэн, верно? — Подойдя к нему, незнакомец слегка склонил голову. Его голос был невероятно мягким и нежным.
По телу Чай Юйшэна словно пробежал электрический разряд. Он оцепенело кивнул.
Стоя спиной ко всем остальным, мужчина наклонился к нему и двумя пальцами вытянул из-под чёрной ленты на шее кусок шёлка. Он развернул его прямо перед Чай Юйшэном, словно намеренно показывая только ему и полностью заслоняя надпись от остальных.
Глаза Чай Юйшэна недоверчиво распахнулись.
На шёлке темнели два кровавых, почти чёрно-красных иероглифа:
冥婚 — «Загробный брак ».
Мужчина понизил голос и, приблизившись почти к самому уху Чай Юйшэна, с улыбкой спросил:
— Мою подсказку… ты ведь уже выполнил?
Из-за того, что мужчина наклонился, ворот его одежды распахнулся ещё шире, открывая две грамоты, спрятанные во внутреннем кармане на груди. Он явно намеренно показывал их Чай Юйшэну.
Это были те самые «Свидетельство о посмертном браке» и «Ответ на свидетельство о посмертном браке».
Чай Юйшэн мгновенно покрылся мурашками и застыл на месте. Чжу Ху тут же оттащил его себе за спину, поменявшись с ним местами, и одновременно, с такой скоростью, что глаз не успевал уследить, выхватил обе грамоты из-за пазухи этого чарующего мужчины и сжал их в кулаке.
В следующее мгновение обе бумаги превратились в прах и посыпались сквозь разжавшиеся пальцы Чжу Ху.
— Твоя подсказка не выполнена, — таким же тихим голосом предупредил его Чжу Ху. — Наш брак не имеет никакого отношения к твоей подсказке.
Лишь когда Чжу Ху закончил говорить, мужчина наконец перевёл на него взгляд и выпрямился.
— Вот как.
Он прекрасно понимал, что спрятанные им документы о посмертном браке уничтожены, однако ничуть не удивился. Напротив, улыбка на его лице стала ещё ярче.
— Ты сказал, что не считаешься одним из нас. Значит, ты принадлежишь этому миру? Или же… ты и есть злой бог Чжу Цзо? — с улыбкой спросил мужчина. Говорил он тихо, но голос звучал необычайно приятно.
Чжу Ху не ответил.
Тут из-за его спины высунулась голова Чай Юйшэна.
— Какая тебе разница, кто он такой?! — сердито возмутился он. — Ты-то сам кто?
Мужчина не удержался от смешка:
— Ох, маленький сваха рассердился.
Непонятно, намеренно или случайно, но «маленький сваха» в его устах прозвучало почти как «маленькая красавица».
Чай Юйшэн от злости покраснел до самых ушей.
[Примечание: в оригинале обыгрывается созвучие 小媒人 (xiǎo méirén) — «маленький сваха» и 小美人 (xiǎo měirén) — «маленькая красавица». Мужчина произносит обращение так, что оно звучит двусмысленно.]
— Моя фамилия Чжу, зовут Чжу Фу , — с улыбкой представился мужчина, достаточно громко, чтобы его услышали все.
Затем он повернулся и показал остальным шёлк, который держал в руке.
— Теперь все семь подсказок в сборе.
Стоявшие напротив словно остолбенели. Особенно Линь Юйцзин — она даже приоткрыла рот.
Лишь спустя некоторое время Ван Тяньцы пришёл в себя и громко возразил:
— С чего ты взял, что это все семь? А вдруг позже придёт кто-нибудь ещё?
— Кто-нибудь ещё? — Чжу Фу чарующе улыбнулся. — Не придёт. Разве вы не заметили? Мир снаружи снова изменился.
Он положил длинные бледные пальцы на доски, закрывавшие большую часть окна, слегка надавил — и без особых усилий оторвал большой кусок.
В комнате сразу стало заметно светлее.
Чай Юйшэн прищурился и мельком взглянул наружу — и тут же вздрогнул от неожиданности.
Снаружи по-прежнему простиралась окутанная лёгким туманом равнина, однако все дороги, которые прежде расходились лучами от деревянного дома, исчезли. Неизвестно, когда вместо них на равнине появилось множество разноцветных строений самых разных форм и стилей. От этой пестроты рябило в глазах. На первый взгляд всё казалось вполне обычным, но стоило присмотреться внимательнее — и по спине пробегал холодок.
Все эти здания были сделаны из бумаги.
В деревянном доме воцарилась мёртвая тишина.
Пока остальные, забыв обо всём, смотрели наружу, Чжу Фу снова заговорил:
— Выбраться из этого мира будет совсем не просто.
Его голос был необычайно чистым и звонким. Девушки невольно обернулись к нему, а встретившись взглядом с его изогнутыми глазами, словно способными похитить душу, на мгновение замерли.
Чжу Фу чуть разомкнул губы и медленно перечислил:
— Пятнадцатый день первого месяца. Вместе жить, вместе умереть. Деревянный дом. Загробный брак. Убить курицу. Зарезать быка. Принеси мне жертву.
Каждую подсказку он произносил неспешно, но на словах «убить курицу» и «зарезать быка» словно нарочно замедлился ещё сильнее. Чжу Фу посмотрел на Старика Ли и Ли Шэнгэ, и на его губах появилась непонятная улыбка.
Слушая голос Чжу Фу, Чай Юйшэн весь покрылся мурашками.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/19372/2059689
