— Прошу прощения, в дороге возникли непредвиденные обстоятельства, поэтому расследование сегодняшнего дела придётся ненадолго отложить.
Фукудзава Юкичи говорил со следовавшим на том конце провода инспектором привычным, ровным и невозмутимым тоном.
Тот, будучи давним партнёром Вооружённого детективного агентства, отнёсся к задержке с полным пониманием и лишь между делом поинтересовался причиной.
Окинув взглядом стоявших неподалёку братьев, а затем покосившись на Ранпо, который почему-то сверлил приёмышей откровенно враждебным взором, Юкичи спокойно ответил:
— Наткнулись на улице на больных детей. Собираемся отвезти их в больницу.
На том конце провода воцарилось секундное молчание.
Улица, больные дети, больница... Звучит вроде бы обыденно, но почему от этих слов веет такой странностью?
— О... Господин Фукудзава, вы действительно благородный человек. Что ж, не буду вас отвлекать. Наберите, как освободитесь.
— Хорошо.
Положив трубку, Фукудзава повернулся и жестом подозвал юношу:
— Ранпо, подойди.
Эдогава послушно подбежал к директору.
— Как вас зовут? В больнице потребуют заполнить регистрационные карты, — обратился Юкичи к старшему мальчику.
Йокогама, будучи портовым городом с особым статусом концессии, всегда бурлила пёстрой, неуправляемой толпой. Местные жители здесь сосуществовали с иностранцами, бездомные выходцы из трущоб делили улицы с беглыми преступниками, нелегальными эсперами и беженцами со всего света. Для хоть какого-то контроля над этим хаосом муниципальные власти ввели строгую систему регистрации. Любой визит в государственное учреждение, полицию или больницу требовал обязательного удостоверения личности — так правительство пыталось отсеивать нежелательные элементы.
Акихара, баюкавший на руках стремительно остывающего Сатору, поднял глаза и глухо произнёс:
— Годзё. Меня зовут Годзё Акихара, его — Годзё Сатору.
Годзё.
Этот древний род брал своё начало от побочной ветви семьи Такацудзи, происходившей от великого клана Сугавара. И пусть по влиянию он уступал титанам вроде кланов Минамото, Тайра или Фудзивара, всё же принадлежал к высшей аристократии.
Прежде Фукудзаве часто приходилось иметь дело с министрами, высокопоставленными чиновниками и прочими государственными мужами, среди которых благородные фамилии были обычным делом, так что в тонкостях генеалогии он разбирался неплохо.
Лично сталкиваться с представителями клана Годзё ему не доводилось, однако о самом семействе он был наслышан. Неужели эти дети сбежали из столь знатного дома?
Краем глаза Юкичи продолжал изучать необычную пару.
Старший мальчик вблизи казался ещё меньше, чем из окна лавки — на вид ему было от силы года четыре или пять, а младший и вовсе не достиг годовалого возраста.
Щёки младенца горели лихорадочным румянцем. Он пребывал в глубоком, тяжёлом забытьи и не реагировал даже на резкие гудки проносившихся мимо автомобилей. Обморок? Неужели такой кроха потерял сознание?
Осознание того, что дело вовсе не в банальной простуде, а в смертельной опасности, заставило лицо Фукудзавы сделаться ещё суровее. Он решил незамедлительно вызвать скорую помощь.
До ближайшего госпиталя путь лежал неблизкий. Пешком — слишком долго, поймать попутное такси в этом районе — задача ненадёжная, так что вызов экстренной службы оставался самым разумным выходом.
Но стоило директору достать телефон, как из-за угла улицы показались двое.
Один из них — высокий, небрежно причёсанный брюнет в помятом, видавшем виды медицинском халате и с густой щетиной на лице. Он производил впечатление типичного безработного неудачника средних лет, полностью увязшего в унынии. Рядом с ним семенила маленькая девочка — настоящая фарфоровая кукла с золотистыми локонами и бездонными голубыми глазами, облачённая в изысканное алое платьице.
Малышка забавно раздувала щёки, явно капризничая и злясь на своего спутника.
— Ринтаро — самый вредный! Я же сказала, что не надену это!
— Ринтаро — извращенец и дурак!
Крохотные лакированные туфельки девочки то и дело яростно топали по ногам мужчины. Тот, впрочем, даже не думал сердиться. Скорчив умоляющую гримасу, он поспешил улестить капризницу:
— Элис-тян, ну прости меня, пожалуйста! Хочешь, пойдём купим пирожных? Одно? Или сразу два? — Он умильно поднял два пальца, пытаясь сторговаться.
Девочка гордо скрестила руки на груди и капризно вздёрнула носик:
— Пять! Иначе я больше никогда-никогда не буду с тобой разговаривать!
— Спи тогда сам со своими дурацкими платьями!
Лицо бедолаги Ринтаро исказилось от вселенской скорби. Молитвенно сложив ладони, он взмолился:
— Пощади! Без моей милой Элис я просто умру! Ладно, пять так пять, я всё куплю!
Мужчина вздохнул с таким видом, будто покупка пяти пирожных была для него непосильным финансовым бременем, требующим величайшей жертвы.
— Тоже мне, личный врач предводителя Портовой мафии, а прикидывается нищим, — недовольно проворчал себе под нос Ранпо, явно испытывая к странному незнакомцу глубокую антипатию.
Врач?
Уловив это слово, Акихара поднял голову и вперил взгляд в неопрятного брюнета в белом халате.
Мужчина сразу почувствовал на себе этот тяжёлый, не по-детски прямой взор. Он обернулся и одарил мальчика на редкость дружелюбной улыбкой.
— Давненько не виделись, господин Фукудзава, — приветливо произнёс он, шагнув навстречу. Несмотря на внешнюю непринуждённость их общения, в воздухе между ними мгновенно возникло едва осязаемое, но острое напряжение.
Юкичи никак не ожидал встретить здесь Мори Огая. Лицо директора осталось суровой, непроницаемой маской.
— Давненько.
Поприветствовав Фукудзаву исключительно ради приличия, Мори тут же перевёл взгляд на Эдогаву. Заметив, как тот демонстративно отвернулся, Огай мысленно усмехнулся.
«Какая жалость. Алмаз, который никогда не станет моим»
Слегка сокрушаясь о несбыточном, Мори наконец обратил взор на того, кто интересовал его больше всего — на Акихару. Снова нацепив маску доброжелательного доктора, он мягко произнёс:
— Здравствуй. Меня зовут Мори Огай, я врач.
Огай намётанным глазом оценивал мальчика: покрой его одежды, осанку, едва заметные дорогие аксессуары и детали, напоминавшие фамильные гербы. Умный доктор сразу понял, что перед ним непростой ребёнок. Даже если тот не принадлежал к верхушке аристократии, его семья определённо обладала колоссальным влиянием и богатством.
А завести полезное знакомство лишним никогда не бывает.
Акихара, пристально наблюдавший за ним с самого начала, холодно кивнул в ответ на любезность:
— Годзё Акихара.
Покончив с формальностями, он без обиняков спросил:
— Раз ты врач, скажи: ты можешь помочь моему брату? Я заплачу.
Видя, как мальчик без малейших колебаний обратился к Мори, Юкичи даже не успел вклиниться и предостеречь его. Огай же согласился мгновенно.
— Конечно, почему бы и нет, — сощурился доктор в притворно-мягкой улыбке.
На самом деле он ещё издали приметил, что младенец на руках у старшего серьёзно болен, и назвался врачом с единственной целью — спровоцировать этот вопрос.
Хитрый лис полагал, что перед ним беззащитный, выброшенный на улицу породистый котёнок. Ему и в голову не могло прийти, что судьба свела его с Ужасающим Владыкой Демонов, способным стереть этот мир в порошок.
— Опасения есть, но пока ничего критического. И всё же малышу требуется детальный осмотр. Моя клиника совсем рядом, почему бы нам не пройти туда?
Проведя беглый осмотр Сатору, Мори вполне естественно воспользовался предлогом «дополнительной диагностики», чтобы завлечь Акихару, а заодно и компанию Фукудзавы к себе в логово.
После затяжной борьбы вокруг вступления Йосано Акико в Агентство, Юкичи окончательно уяснил: их пути с Мори разошлись навсегда. Огай, преследуя тайные и грязные цели, сознательно примкнул к Портовой мафии в роли личного лекаря босса. Теперь он фактически стал злейшим врагом для Фукудзавы и всего его детективного дела.
Ранпо изо всей силы вцепился в рукав директора, всем видом выражая протест.
«Не пойдём! Ни за что не пойдём к этому типу!»
Однако Фукудзава не мог просто так отпустить Акихару с больным младенцем наедине с этим коварным человеком. Мальчикам грозила смертельная опасность. Директор замялся, взвешивая риски.
Но прежде чем он успел принять решение, в повисшей тишине раздался ровный, холодный детский голос:
— Я пойду с тобой.
Акихара слегка приподнял веки. Ему претила сама необходимость смотреть на кого-то снизу вверх — всю свою прошлую жизнь он привык лишь созерцать склонённые перед ним головы.
Его алые, как свежая кровь, глаза впились в Мори Огая.
— Где твоя лечебница? Веди.
Под этим жутким рубиновым взглядом у Мори внутри шевельнулся первобытный, леденящий страх. Рука доктора дрогнула, пальцы едва не сошлись в призывном жесте, готовые выпустить Элис для мгновенной атаки.
— Вы... — Акихара обернулся к Фукудзаве и Ранпо. Голос его на мгновение дрогнул, в нём промелькнуло замешательство.
Ужасающему Владыке Демонов редко доводилось встречать искреннее сочувствие. Он просто не знал, как реагировать на чужую доброту, и после секундного колебания сухо выдавил:
— Спасибо.
Лицо Фукудзавы осталось бесстрастным, но аура вокруг него заметно смягчилась. Ранпо же недовольно надулся, однако не удержался от косого взгляда на Акихару и буркнул:
— Мы работаем в Вооружённом детективном агентстве. Если понадобятся наши услуги — приходи, так и быть, поможем.
Юкичи молча протянул мальчику аккуратную визитку.
— Договорились, — Акихара спрятал карточку и двинулся вслед за Мори.
Мори покосился на маленького путника, который, будучи сам от силы пятилетним ребёнком, уверенно и бережно нёс довольно упитанного младенца.
— Давай я помогу тебе с ношей? — вежливо предложил он.
— Не нужно, — отрезал Акихара.
Доверять этому человеку он не собирался.
Столь упрямая настороженность лишь подстегнула любопытство доктора. Слегка сощурившись, он дружелюбно пропел:
— Кстати, я совсем забыл представить тебе свою очаровательную спутницу. Это моя дочь, Элис. Элис-тян, поздоровайся с братиком.
Златовласая кукла подбежала к Акихаре, на её личике заиграла безупречная, сияющая улыбка. Но стоило ей открыть рот, как мальчик окинул её холодным, равнодушным взором, каким обычно смотрят на придорожный булыжник.
— Ты не человек.
И как такое существо могло иметь родственные связи со смертным?
http://bllate.org/book/19395/1987010
Готово:
