Когда Се Линъи повернула обратно, она услышала, что церемония в главном зале подходит к концу, поэтому ей пришлось сделать крюк по крытой галерее за залом. Там она как раз столкнулась со своей старшей сестрой Се Линдэ, которая искала её.
— Цзяоцзяо, в молельне тебя не сыскать, церемония в главном зале почти завершилась, да и лекция матери уже окончилась. Хочешь вечером погулять со мной у реки Цюйцзян?
— Посмотреть представление теней? Запустить речные фонарики? —тон Се Линъи был совершенно ровным, она неторопливо обмахивалась круглой шёлковой веер-тычинкой, а вышитые на нём бледно-розовые цветы бегонии казалось, слегка покачивались в такт.
— Отчего это ты сегодня такая лишённая энтузиазма? — Се Линдэ укоризненно взглянула на неё, но в её глазах играл свет. — Говорят, нынче на Цюйцзяне…
Се Линдэ уже собиралась рассказать во всех подробностях о праздничной суете на Цюйцзяне, как её голос внезапно оборвался.
Се Линъи проследила за взглядом сестры.
У подночия широких ступеней главного зала неторопливо выходили несколько чиновников. Один из них, выделявшийся среди прочих, словно жук среди холодных тростников, чьи тёмно-алые чиновничьи одежды легко развевались при каждом шаге, был особенно приметен в лучах полуденного света — это не кто иной, как помощник министра наказаний Цзян Яньли.
Он слегка повернул голову, слушая слова шдшего рядом сослуживца, выражение его лица было сосредоточенным и строгим, но в каждом движении природно сквозила благородная сдержанность и элегантность.
Се Линъи легко коснулась бамбуковым ребром своего веера спины Се Линдэ и тихо произвела:
— Сестрица, а господин Цзян и впрямь подобен нефритову дереву на ветру, его облик поистине выдающийся. Но у моей сестрицы какой взгляд? Неужели она тоже хочет уподобиться тем вульгарным сюжетам из уличных романов и влюбиться с первого взгляда?
Се Линдэ повернулась, её взгляд слегка опустился, а на щеках проступил едва заметный румянец.
— Разве сестрица не говорила, что в браке ищет лишь взаимного уважения и спокойной жизни? — видя это, Се Линъи сбросила с себя прежние заботы и принялась поддразнивать сестру. — Отчего же тогда здесь звучит: Взгляд её так прекрасен и полон улыбки, милый юноша любит меня за изящество?
Се Линдэ остановила сестру рукой, а пальцы другой её руки бессознательно теребили край рукава.
— Неужели и впрямь приглянулся? — Се Линъи пододвинулась ближе, понизив голос ещё больше. — Насколько мне известно, молодой господин Цзян три года назад сдал императорский экзамен на высшую степень цзиньши, ныне занимает пост помощника министра наказаний и к тому же до сих пор не женат. Хоть он и происходит из бедной семьи, запросы у него весьма высоки; сколько свах ни пытались сосватать ему невест из желающих присосаться к новому знатному чиновнику, всё без толку. Впрочем…
Се Линъи растянула окончание фразы с лукавым подтекстом:
— Но дела сердечные — вещь изначально непредсказуемая, красная нить старца Юэлао, глядишь, как раз сегодня и завязалась!
— И какой же у тебя на сей раз хитроумный план? — Се Линдэ искоса взглянула на сестру и по лукавой улыбке на её лице сразу поняла, что та уже что-то задумала.
— Ну а план… — Се Линъи тронула губы улыбкой, и её взгляд упал на крепко зажатый в руке Се Линдэ свиток с текстом сутры. — Разве не в руках у сестрицы этот самый свиток?
— А ещё говорила, что я банальна, — тихо фыркнула Се Линдэ. — Столь избитый сюжет даже в уличных романах описывать брезгуют.
— Сестрица, — покачала головой Се Линъи, слегка постучав веером по её запястью. — Мудрый Цзян Цыя удит рыбу — желающие сами клюют. Неважно, избит он или нет, главное — работает, значит, способ хороший.
Она бросила взгляд на приближающуюся тёмно-алую фигуру:
— Если будешь мешкать, человек и вовсе уйдёт далеко. Когда потом дедушка станет подыскивать тебе высокородных мужей по своему вкусу, только не приходи снова жаловаться мне и просить совета!
Се Линдэ опустила взгляд на аккуратно переписанные листы с сутрой, и её пальцы чуть сжались.
Взглянув снова, она увидела, что тёмно-алая фигура уже в нескольких шагах от них. Собравшись с духом, она слегка взмахнула пачкой бумаги в направлении высокого павильона за спиной.
В этот момент как раз подул сквозной ветер, и несколько листков белой бумаги, словно порхающие белые бабочки, закружились в воздухе, унося аромат кипарисовой хвои из внутреннего двора, и плавно опустились ровно в полушаге позади этого человека.
Цзян Яньли слегка замедлил шаг и, словно что-то почувствовав, оглянулся.
Его взору предстала стоящая на перилах павильона девушка. Она, казалось, растерялась от этой неожиданности, щеки её пылали, а солнечный свет пробивался сквозь загнутые углы карниза, рассыпаясь золотыми искрами на драгоценных шпильках в её тёмных волосах, то вспыхивая, то угасая.
— Молодой господин, это моя сутра, я только что по неосторожности… — Се Линдэ впервые в жизни совершила столь дерзкий поступок, и когда листки выскользнули из рук, её сердце сжалось от смятения. Заранее заготовленные слова давно вылетели из головы, и в ушах отдавалось лишь то самое из «Книги песен»: О мыслях о моём господине, теплом подобном нефриту, стучавшее в груди так сильно, что горели мочки ушей.
Цзян Яньли наклонился и стал один за другим поднимать разлетевшиеся листы. На бумаге были переписаны отрывки из Алмазной сутры, тушь ещё не до конца высохла, каждый иероглиф выписан чётко и изящно, а от бумаги шёл лёгкий аромат сандала.
— Ничего страшного. Я Цзян Яньли, а как зовут госпожу? — Цзян Яньли, судя по всему, заметил смущение и неловкость Се Линдэ, выпрямился, аккуратно собрал листы в стопку и протянул их обеими руками, задавая вопрос первым.
— Ваша покорная служанка Се Линдэ, приветствую молодого господина… господина Цзяна, — принимая листки, Се Линдэ слегка дрожала кончиками пальцев, а её боковой взгляд лихорадочно искал сестру-зачинщицу, но пролёты колоннады пустовали — и следа не было.
— Госпожа Се, вот ваши священные тексты, — Цзян Яньли слегка кивнул, его взгляд задержался на зажатой в руках стопке бумаги, впрочем, он не спешил отпускать её до конца.
Се Линдэ решилась на отчаянный шаг, решив перенять у сестры её привычную манеру идти до конца, раз уж взялась за дело: раз уж доставила Будду до западного рая, то и обманывать нужно до конца. Стараясь говорить ровно и не спеша, она произнесла:
— Господин, раз уж эти тексты упали в руки человека, с которым связана судьба, по обычаю их уже нельзя забирать обратно.
Заметив, что Цзян Яньли сосредоточенно слушает, Се Линдэ выпалила на одном дыхании:
— Изначально я думала использовать их сегодня вечером во время запуска речных фонариков, чтобы помолиться о благополучии семьи. Раз уж они упали с высоты и были подобраны господином, значит, их подобрал человек, с которым свела судьба. Буддизм учит кармической связи, быть может, именно подобравшему их человеку надлежит опустить их в реку собственными руками, дабы благодать стала полной и совершенной.
Услышав это, Цзян Яньли слегка приподнял брови. Он посмотрел на её старательно сохраняющее невозмутимость, но выдающее лёгкую панику лицо, затем перевёл взгляд на чистый почерк и сохранивший аромат сандала свиток в своих руках и на мгновение умолк.
Ветер пронёсся сквозь древние кипарисы перед двором, принеся шелест листвы.
— Переписывание этой сутры потребовало немало труда, — медленно проговорил Цзян Яньли. — Было бы жаль уничтожить её из-за этого. Не знаю…
Он посмотрел на неё:
— Смогу ли я временно сохранить её у себя, а в час юй, возле башни Цзыюнь у реки Цюйцзян, опустить вместе с госпожой речные фонарики? Это также позволит не растратить впустую искренность, вложенную в переписывание сутры.
— М? — Се Линдэ всё ещё раздумывала, как сгладить углы в следующей фразе, и, не ожидая такого поворота, на мгновение замерла, но тут же кивнула: — Тогда утруждаю господина.
— Жду вас в назначенное время, — Цзян Яньли сложил руки в поклоне, повернулся к ожидавшему в стороне и тихо переговаривавшемуся сослуживцу и удалился вместе с ним.
Се Линдэ стояла на прежнем месте до тех пор, пока тёмно-алый силуэт окончательно не скрылся в тени за поворотом павильона, и только тогда шумно и глубоко выдохнула. Она почувствовала, что спина её покрылась тонким слоем пота, прилипшего к нижнему белью и приносившего лёгкую прохладу.
— Ой матушка, и подумать не мог, что старшая барышня умеет запудривать мозги людям ничуть не хуже младшей! — из-за колонны выглянул Лю Юнь, ошеломленно хлопая глазами, и восхищённо прошептал.
Се Линъи неторопливо появилась с другой стороны:
— У меня нет такого таланта, как у сестрицы. Будь я на её месте, к чему мне было бы тратить столько сил на те троекратные визиты к Пэю?
Лю Юнь цыкнул языком:
— Маленькая барышня, старшая барышня добивается всего лишь хорошей партии наяву, а вы замахнулись на генерала Пэя, разбившего Усунь, на особняк князя Янь, да ещё и на Армию Чжэньбэй — разве такое удастся провернуть так легко, за пару заходов?
— Вы двое, какого чёрта вы прячетесь здесь и шепчетесь? — Се Линдэ уже вернула себе привычный благопристойный вид и неспешно подошла к ним.
Се Линъи с улыбкой ухватила её за руку:
— Сестрица, тогда я буду ждать тебя у южного входа в храм Дацыэнь в начале часа сюй. Уговор дороже денег: я не позволю какому-то встречному человеку занимать слишком много времени сестрицы. К тому же… — она подмигнула. — Ради безопасности сестрицы я должна буду захватить с собой Лю Юня, чтобы тихонько следовать позади и внимательно за всем следить, хорошо?
— Хорошо-хорошо, пусть будет по-твоему, — Се Линдэ слегка ущипнула сестру за руку, а затем снова приняла строгий вид: — Место святое, ведите себя сдержаннее.
— Да-да, конечно.
Немдалеко отсюда, в густой тени древних кипарисов:
— Молодой господин, мы уже целый день преследуем маленькую барышню Се, продолжим ли слежку вечером? — понизив голос, спросил Цинсунь, не сводя глаз с удаляющейся изящной фигурки.
Пэй Чжаохэн небрежно прислонился спиной к стволу дерева и лениво стряхнул с рукава несуществующую пыль.
— Разве нам не по пути? Мы ведь и сами собирались на Цюйцзянь запускать ночные фонарики.
— Но ведь Его Высочество приглашал вас на партию в шахматы, — напомнил Цинсунь. — В третью стражу часа шэнь вы ведь дали согласие.
— Передай Его Высочеству, что не смогу прийти.
— Раз уж Его Высочество говорил, что хорошо знает госпожу Се, почему бы нам не пойти к нему и не послушать, что он расскажет, дабы получше узнать её? — Цинсунь почесал затылок. — Заодно и чайку попьём. А в Павильоне Цзинвэй как раз начали делать новые цукаты из цветочных лепестков с мёдом, аромат просто с ума сводит, несколько дней не ел — червячки в животе так и бушуют.
Пэй Чжаохэн презрительно фыркнул.
— Сколько лет прошло с тех пор, как они виделись с этой девицей из клана Се? — его взгляд всё так же преследовал далёкую фигуру, а голос звучал равнодушно. — При этом ни единого дурного слова. Как говорится, и золото не бывает чистейшей пробы, и у яшмы найдется изъян. Такая безупречность выглядит подозрительно.
Цинсунь поперхнулся и тихо пробормотал:
— Молодой господин, ради того чтобы следить за этой барышней Се, вы в этом месяце уже трижды нарушили обещания. Эта барышня Се каждый день то ходит раздавать кашу на запад города, то сидит дома, в худшем случае собирается с подругами. По правде говоря, с той поры в Ланьяне и покушения на тракте она выглядит ничуть не иначе, чем другие девицы в Шанцзине.
— Быть может, вы зря переживаете, и она действительно просто хочет найти спокойный путь к жизни? — осторожно предположил Цинсунь. — Может, лучше мы продолжим слежку здесь, а вы отправитесь к Его Высочеству играть в шахматы?
— Вы-то? — Пэй Чжаохэн бросил на него взгляд, уголки его губ изогнулись в полуулыбке. — Разве вас не обведут вокруг пальца?
Цинсунь хмыкнул:
— Тоже верно. В конце концов, даже наш доблестный и героический молодой господин… кхе-кхе, бывало, попадался на её уловки.
— Ты…
Цинсунь втянул голову в плечи и поспешно отпрыгнул.
— Ладно, — Пэй Чжаохэн опустил руку. — Готовь фонарики.
— Слушаюсь.
Цинсунь послушно отозвался и растворился в тени деревьев.
Сумерки сгустились, древний храм погрузился в тишину.
Пэй Чжаохэн вдруг тихонько усмехнулся.
Стремится к нему душой?
Да в это и демон не поверит.
http://bllate.org/book/19397/1899350
Готово:
