В мгновение ока настал день проведения Альянса Ста Бессмертных.
Земли Цзяннани в одночасье заполнились людским потоком: яблоку негде было упасть, повсюду царило небывалое оживление. От знатных вельмож и дочерей богатых домов до простых ученых, грубиянов и обывателей — все только и говорили, что о предстоящем событии. Те, кто получил приглашение, ходили с гордо поднятыми головами, сияя от самодовольства, а те, кому не посчастливилось, всё равно стремились прийти, чтобы хоть одним глазком взглянуть на величие прославленных кланов. В глубине души каждый из них лелеял робкую надежду: а вдруг какой-нибудь Мастер секты или Глава секты обратит на него внимание и откроет путь к великому будущему?
Улицы пестрели людьми: кто-то потягивал чай, кто-то прикладывался к вину, кто-то оживленно беседовал. В этой суматохе каждый мечтал лишь об одном — удостоиться чести увидеть тех самых легендарных небожителей, что спустились в мир смертных. Ведь если удастся увидеть их своими глазами, это станет величайшим поводом для хвастовства: только представь, как потом можно будет небрежно обронить в разговоре: «О, мне тогда выпала редкая удача! Я видел его лично — воистину, облик, достойный лишь небес».
Но самым оживленным местом, разумеется, была Секта Ячжэн Лиянь.
Многие ошибочно принимали эту секту за некое подобие книжной лавки, поскольку она была известна в мире совершенствующихся своим искусством создания талисманов. На деле же всё обстояло иначе: Секта Ячжэн Лиянь принадлежала семье Ли — богатейшим купцам Цзяннани, а её Глава, Ли Цзиньлун, отличался поразительной деловой хваткой. Род Ли веками занимался торговлей, пережил немало взлетов и падений, но именно в руках Ли Цзиньлуна их состояние стало поистине сказочным.
Хотя Ли Цзиньлун был торговцем до мозга костей, он терпеть не мог приземленности и, напротив, преклонялся перед возвышенным духом совершенствования. Именно поэтому он основал Секту Ячжэн Лиянь. Здесь не придавали особого значения чистоте Духовного корня, поэтому желающих изучать искусство талисманов было предостаточно, что со временем и принесло секте известность. А в этот раз Ли Цзиньлун, не скупясь, выложил десятки тысяч золотых на проведение Альянса Ста Бессмертных, тем самым обеспечив своей секте небывалый блеск.
Когда Цюнфан-цзюнь и Фуцю-цзунь появились перед роскошным банкетным залом поместья Ли, в оживленном, шумном зале вдруг воцарилась мертвая тишина — слышно было, как падает иголка. Один — с глазами подобно нефриту, мягкой улыбкой и обликом, что мог вскружить голову любому; другой — с суровым, властным нравом, в развевающихся черных одеждах, холодный и неприступный. А следом за ними, разрезая воздух серебристыми всполохами, на мечах опустились юноши в белых одеждах, чьи ножны были украшены узором инея и снега. Все они держались прямо, с достоинством истинных мастеров.
Толпа замерла в изумлении. В зале никто не смел проронить ни слова, словно боясь, что даже дыхание сочтут за грубость. Первым пришел в себя Глава секты Ли. Хотя он заранее приготовился к визиту Цюнфан-цзюня, он никак не ожидал, что явится и Фуцю-цзунь.
— Цюнфан-цзюнь, Фуцю-цзунь, прошу прощения за столь скромный прием, — поспешно проговорил Ли Цзиньлун, отвешивая глубокий поклон.
Цюнфан-цзюнь слегка взмахнул метелкой и мягко улыбнулся:
— Глава секты Ли, вы слишком любезны. Для нас большая честь получить приглашение и возглавить Альянс Ста Бессмертных.
Пока они обменивались вежливыми фразами, остальные тоже начали проявлять нетерпение. Секта Цинсюй Цзюсяо приземлялась в строгом порядке: первым, как старший ученик, опустился Инь Хуайсянь, второй — старшая ученица Цю Хуапин. Лю Вэньмин не приехал, поэтому далее следовали двенадцать лично отобранных учеников, включая Цзян Ланя и Сюй Ую. Поскольку Инь Хуайсянь летел на мече вместе с Бай Ваном, тот сейчас стоял плечом к плечу со своим старшим братом, позади Цюнфан-цзюня и Фуцю-цзуня.
Окружающие невольно поглядывали на него. Все знали, что Инь Хуайсянь — старший ученик Секты Цинсюй Цзюсяо, поэтому его место за спиной Цюнфан-цзюня не вызывало вопросов, но Бай Ван был новым лицом. Даже Ли Цзиньлун, беседуя с Цюнфан-цзюнем, нет-нет да и бросал на него любопытные взгляды.
Бай Вану стало не по себе от такого внимания, и он, пригнувшись, потихоньку отступил назад, смешавшись с толпой младших учеников, пока Инь Хуайсянь не заметил.
— Старший брат, старший брат, — зашептались юноши, сдерживая смех. — Почему ты спустился? Мы же предлагали тебе лететь с нами, а ты твердил, что ни за что не сядешь ни на чей меч, кроме меча старшего брата Иня.
— Забудьте, — отмахнулся Бай Ван. — Дорога до Цзяннани неблизкая. Кто еще, кроме него, способен нести на мече человека, даже не сбив дыхания?
— А как же старшая сестра Цю? — возразил Цзян Лань, глядя на А-Шэн, стоявшую рядом с Цю Хуапин.
— Кстати, почему старшая сестра Цю взяла с собой госпожу А-Шэн? — озадаченно спросил Сюй Ую, и остальные юноши тоже навострили уши.
— Потому что болезнь госпожи А-Шэн требует постоянного присмотра младшей сестры, — не моргнув глазом, соврал Бай Ван.
На самом деле Цю Хуапин опасалась оставлять А-Шэн одну в Секте Цинсюй Цзюсяо: кто-нибудь мог раскрыть, что она принадлежит к Расе демонов. Поколебавшись, она решила взять её с собой.
Пока младшие перешептывались, впереди закончились официальные любезности.
— Глава секты Ли, прошу вас ввести нас в курс дел Альянса, — сказал Цюнфан-цзюнь. — Хуайсянь, иди со мной. Хуапин, проводи остальных отдохнуть.
Инь Хуайсянь и Цю Хуапин поклонились в знак согласия. Вдруг Цюнфан-цзюнь словно что-то вспомнил, оглянулся и позвал:
— Ван-эр.
Бай Ван вздрогнул от неожиданности, поспешно вышел вперед и поклонился:
— Учитель, вы что-то хотели?
Ли Цзиньлун, услышав столь близкое обращение, вытаращил глаза и приоткрыл рот, лишь спустя долгое время придя в себя. Он никогда не слышал, чтобы в Секте Цинсюй Цзюсяо был такой человек, и уж тем более — чтобы Цюнфан-цзюнь, помимо Инь Хуайсяня, взял себе другого ученика!
— Мы с Хуайсянем идем обсуждать дела с Главой секты Ли. Ты пойдешь с нами? — мягко спросил Цюнфан-цзюнь.
Бай Ван понимал: Учитель помнил, что в прошлой жизни именно он, Бай Ван, занимался всеми хлопотами Альянса, и у него было куда больше опыта в организации, чем у Инь Хуайсяня. Однако в этой жизни у Бай Вана не было ни имени, ни положения. Если он займет место знаменитого Инь Хуайсяня, вряд ли кто-то это одобрит.
— У меня нет заслуг, Учитель, лучше я не пойду, — ответил Бай Ван, подняв взгляд.
— Что ж, хорошо. Отдыхай, Ван-эр, — Цюнфан-цзюнь кивнул и, повернувшись к Ли Цзиньлуну, добавил: — Глава секты Ли, ведите.
Проводив их поклонами, Цю Хуапин и ученики отправились за сопровождающими в гостевые покои. Бай Ван же, едва они отошли, развернулся и бросился прочь.
— Старший брат, ты куда? — окликнула его Цю Хуапин.
— Пойду куплю вам чего-нибудь вкусного! — крикнул в ответ Бай Ван, смеясь и удаляясь.
В душе Бай Вана ликовал. Его озорная натура давно жаждала прогуляться по этому краю рек и озер, где под звуки весел разносятся рыбацкие песни. В прошлой жизни он был по горло занят организацией Альянса, да и статус старшего ученика обязывал к сдержанности — он почти не покидал пределов Секты Ячжэн Лиянь. К тому же, стоило ему появиться на улице, как тут же раздавалось: «Узор инея на ножнах... Неужели вы ученик Секты Цинсюй Цзюсяо? Постойте, это же Цаншуан! Неужели вы...»
Каждый раз Бай Вану хотелось схватиться за голову и сказать: «Хорошо-хорошо, хватит, я понял! Не надо было мне выходить! Ну ладно, узнали, но нельзя ли придумать что-то поновее?! Почему вы всегда узнаете меня только по мечу? Неужели нельзя посмотреть на мое лицо? Я его не прятал!»
Но теперь всё иначе! Никто его не знает, и те условности, что сковывали его прежде, исчезли. Бай Ван с восторгом бежал по шумной улице, и вскоре в его руках уже красовалась связка леденцов на палочке. Из-за Альянса Цзяннань была переполнена людьми, и среди этой пестрой толпы легко было затеряться.
Остановившись у лотка с пирожными, Бай Ван с улыбкой спросил:
— Почем пирожные? Вкусные?
Продавец назвал цену и принялся расхваливать товар:
— Если не понравится — денег не возьму!
Бай Ван погладил подбородок, решив взять одну порцию на пробу — если вкусно, принесет остальным.
— Ох, какой красивый господин! Не из тех ли вы, кто прибыл на Альянс? — не удержался продавец.
Бай Ван усмехнулся:
— У вас отличный глаз!
Продавец просиял, схватил пирожное и сунул ему в руки:
— Угощайтесь! Бесплатно, за счет заведения.
Бай Ван, застигнутый врасплох, поблагодарил его, но как только собрался откусить, кто-то налетел на него сзади. Бай Ван пошатнулся, едва удержав лакомство. К счастью, оно не упало. Бай Ван перевел дух, но тут мимо пронесся другой бестолковый прохожий, толкнув его еще сильнее. Бай Ван сделал несколько шагов вперед, и пирожное, к его досаде, полетело на землю.
Тот, кто бежал, кричал:
— Держи вора! Поймайте его!
— Хозяин, я сейчас вернусь, — улыбнулся Бай Ван, выпрямившись. Легким движением он оттолкнулся от земли и, словно ласточка, настиг беглеца, с размаху пнув его в спину.
Тот покатился по земле, завывая:
— Не того бьешь! Вор впереди!
Бай Ван мысленно выругался: «Ты, остолоп, сбил мое пирожное — вот и получил!» Он в пару прыжков догнал настоящего вора, схватил его за шиворот и швырнул к ногам того, у кого украли кошелек. Вокруг послышались одобрительные возгласы.
Потерпевший навалился на вора, вырвал у него из-за пазухи изящный кошель и, сплюнув от негодования, поднялся. Поправив одежду, он поклонился Бай Вану:
— Спасибо, благодетель! Ох, не ожидал, что спаситель окажется столь прекрасным... Я, должно быть, накопил благочестия на десять жизней вперед... Эй, красавец, ты куда?
Но прекрасный Бай Ван просто проигнорировал его и вернулся к лотку, чтобы доесть пирожное.
— Вкусно, — с наслаждением пробормотал Бай Ван, запихивая угощение в рот. — Хозяин, мне еще...
— Хозяин, я покупаю все пирожные с этого лотка! — вдруг вмешался тот самый наглец.
Но торговец, имевший свои принципы и глубокое уважение к совершенствующимся, проигнорировал его и спросил Бай Вана:
— Господин, сколько вам?
— Эй! Хозяин! Как вы смеете меня игнорировать? Я же сказал — беру всё! — запрыгал от возмущения человек позади.
— Пятнадцать порций, заверните в промасленную бумагу, — с улыбкой сказал Бай Ван.
Продавец, не обращая внимания на шум, ловко завернул заказ. Бай Ван уже достал деньги, как вдруг тот человек бросил серебро:
— Я плачу.
Продавец, не церемонясь, принял серебро и расплылся в улыбке:
— Господин, приходите еще! Я буду здесь торговать все эти дни.
— Хорошо, — Бай Ван взял сверток и повернулся к незнакомцу: — Спасибо, брат. Кстати, кто ты такой?
Тот чуть не заплакал:
— Красавец, это же я! Тот самый, у которого вор украл деньги!
— А-а, — протянул Бай Ван, вспомнив того самого остолопа, из-за которого его пирожное оказалось на земле. — Постой. Не двигайся.
Тот замер, боясь пошевелиться. Бай Ван протянул руку, поправил его воротник, стряхнул пыль с лица, затем вытащил из-за его пояса веер с пейзажем, раскрыл его и вложил ему в правую руку. Отступив на пару шагов, он осмотрел его.
Выглядит прилично, черты лица правильные, глаза-персики светятся игривостью, а в руках — веер с горами и красавицами.
«Ого, забавно», — подумал Бай Ван, поглаживая подбородок.
Это же, мать его, единственный сын Главы Секты Ячжэн Лиянь, Ли Чжиюань!
http://bllate.org/book/19399/1899650
Готово: