В зале для приемов было шумно, но все взгляды, словно по негласному уговору, то и дело обращались в одну сторону. Многие смелые девушки, не скрывая восхищения и тайных грез, смотрели на того, кто стал центром всеобщего внимания, краснея и смущенно опуская глаза.
А в самом центре этого внимания, совершенно не подозревая о происходящем, стоял Инь Хуайсянь. Он оглядывался по сторонам, словно кого-то выискивая.
Бай Ван вдруг пожалел, что вообще сюда пришел.
В секте Цинсюй Цзюсяо он этого не замечал, но стоило им выйти в свет, как «главный герой» Инь Хуайсянь стал сиять так ярко, что слепило глаза!
Разве такие собрания, как Альянс Ста Бессмертных, не созданы специально для того, чтобы главный герой собирал свой гарем?!
Если он сейчас подойдет и попросит кисточку для меча, что, если потом его прирежут фанатки героя?
Пока Бай Ван размышлял, стоят ли купленные им пирожные с вязом и леденцы того, чтобы рискнуть жизнью, перед ним внезапно возникла чья-то тень.
Бай Ван поднял взгляд и, растянув губы в улыбке, произнес:
— Хуайсянь.
— М-м, — отозвался тот. Его холодные глаза напоминали застывший лед.
Девушки, вы же видите! Это он сам ко мне подошел! Я тут ни при чем, не подумайте лишнего!
— Отдай мне свою кисточку для меча, а? — Бай Ван с улыбкой протянул руку, подцепил кисточку, висевшую на рукояти меча Инь Хуайсяня, и стал наматывать ее на свои тонкие пальцы.
— Хорошо. — Инь Хуайсянь даже не спросил зачем, просто отвязал ее и протянул Бай Вану.
— Спасибо! Кстати, я купил пирожные с вязом, очень вкусные. Я зайду к тебе в комнату позже. — Бай Ван сжал кисточку в ладони, сияя от радости.
— Хорошо, — ответил Инь Хуайсянь. Несмотря на внешнюю холодность, его взгляд был ясным и теплым.
— Ну, я пойду. — Бай Ван подбросил кисточку в воздух и снова поймал ее.
— Когда вернешься? — неожиданно спросил Инь Хуайсянь.
Бай Ван замер, оглянулся и ответил:
— Скоро.
— Хорошо, я буду ждать. — Взгляд Инь Хуайсяня стал тяжелее.
Где-то в глубине души Бай Вана что-то дрогнуло. Почему-то всякий раз, когда Инь Хуайсянь произносил слово «ждать», Бай Ван невольно вспоминал свою прошлую жизнь, когда перед падением со скалы умолял его дождаться своего возвращения.
Бай Ван помнил: в той жизни, пока он был жив, глаза Инь Хуайсяня были другими. В их глубине не было такой печали и тех странных чувств, которые Бай Ван никак не мог разгадать.
В прошлой жизни, когда он привел его в секту Цинсюй Цзюсяо, он хотел лишь одного — чтобы тот был в безопасности.
Но после перерождения все слишком изменилось. Бай Ван не знал, что пришлось пережить Инь Хуайсяню, но чувствовал: тот хочет ему что-то сказать.
Очень многое.
Будь это кто-то другой, Бай Ван давно схватил бы его за грудки и заорал: «Да скажи ты, черт возьми, что у тебя на душе! Не мучай ни себя, ни меня!»
Но с Инь Хуайсянем он не мог быть таким прямолинейным. Бай Ван чувствовал: то, что скрывается за этим взглядом, он знать совсем не хочет.
Мир огромен, а человеческая жизнь полна превратностей.
Две жизни, два перерождения, а желание Бай Вана осталось прежним — лишь бы он был в безопасности.
Отогнав прочь беспокойные мысли, Бай Ван, вертя в руках кисточку, вернулся к дереву. Там он увидел Ли Чжиюаня, который усердно кому-то кланялся и бормотал:
— Брат Гоушэн, в этот же день в следующем году я обязательно приду принести тебе жертвенные дары.
Бай Ван, не сдержавшись, усмехнулся:
— Брат Эрчжу, кому это ты собрался поминальные дары приносить?
Ли Чжиюань вздрогнул, резко обернулся и закричал:
— Призрак!
Он рванул с места, забыв, что находится на дереве, потерял равновесие и с грохотом полетел вниз.
Бай Ван легко спрыгнул следом, присел рядом и ткнул его пальцем:
— Живой? Не сдох еще?
Ли Чжиюань, держась за ушибленную голову, простонал:
— Живой, живой… Но брат Гоушэн, как ты… как ты?!
Как ты до сих пор жив?! Как тебя не разрубили мечом люди из секты Цинсюй Цзюсяо?!
Бай Ван, сияя от удовольствия, помахал перед ним кисточкой Инь Хуайсяня.
Ли Чжиюань остолбенел. Не веря своим глазам, он потянулся за кисточкой, чтобы рассмотреть ее поближе, но Бай Ван спрятал ее в ладони:
— Мне ее еще возвращать.
— Это же… это же вещь из секты Цинсюй Цзюсяо… Брат Гоушэн, как ты это провернул?! — Ли Чжиюань сел, забыв о боли в голове.
Это же старший ученик секты Цинсюй Цзюсяо! Человек, которого почитают как небожителя! Чистый, как горный ветер и лунный свет! Какое колдовство ты использовал?!
— Конечно, своей красотой, — Бай Ван озорно подмигнул.
Ли Чжиюань застыл, не в силах вымолвить ни слова. Лишь спустя долгое время он пробормотал:
— Дай еще раз взглянуть на кисточку!
Бай Ван великодушно достал ее и помахал перед его носом.
Ли Чжиюань долго и пристально разглядывал вещь, наконец убедившись, что это именно та самая кисточка, которую он видел на поясе у Инь Хуайсяня.
Он цокнул языком, снова посмотрел на лицо Бай Вана, задумался, опять взглянул на него и, хлопнув себя по колену, воскликнул:
— Брат Гоушэн, а что если я пришлю в секту Цинсюй Цзюсяо красавцев в подарок, чтобы показать свое дружелюбие? Как думаешь?
Ничего хорошего из этого не выйдет, я не хочу, чтобы ты приносил дары на мою могилу.
Бай Ван спрятал кисточку и мысленно вздохнул.
Впрочем, Ли Чжиюань, хоть и был человеком эксцентричным, глупцом не был. Поняв, что это шутка, они рассмеялись и закрыли тему.
Ли Чжиюань вскочил на ноги и отряхнулся:
— Красавчик, когда отдашь проигрыш?
— Не спеши, не спеши, — улыбнулся Бай Ван.
Ли Чжиюань хотел было что-то добавить, но позади него раздался голос:
— Чжиюань, почему ты здесь? Глава секты Ли ищет тебя уже довольно долго.
Бай Ван нахмурился — голос показался ему до боли знакомым. Он выглянул из-за плеча Ли Чжиюаня и тут же изменился в лице, незаметно положив руку на рукоять меча.
Позади них стоял Чжэн Тувэй с доброй улыбкой и участливым взглядом.
— Старший… старший брат, отец ищет меня? — Ли Чжиюань заметно занервничал, словно мечтая провалиться сквозь землю.
Старший брат?
Черт возьми, становится все интереснее.
Бай Ван смотрел на Чжэн Тувэя и размышлял. Он никогда не видел на его лице такой мягкости. Тот с понимающей улыбкой смотрел на Ли Чжиюаня:
— Пойдем скорее к главе секты, иначе снова не избежать наказания.
В прошлой жизни у Бай Вана было с ним лишь две встречи.
Первая — когда двенадцатилетний Бай Ван видел его ярость и слышал гневные речи о жестокости демонических культиваторов, после чего тот обнажил против него меч.
Вторая — когда его лицо было искажено безумием. Самое печальное, что человек, который больше всех ненавидел демонических культиваторов, сам пал во тьму.
Ли Чжиюань понуро опустил голову, понимая, что выволочки не избежать.
— О? Чжиюань, это твой друг? — Чжэн Тувэй внезапно перевел взгляд на Бай Вана и, прищурившись, вежливо произнес: — Прошу прощения, молодой господин, если оказали вам недостаточно радушный прием.
Бай Ван подавил бурю чувств в душе и, ослепительно улыбнувшись, ответил:
— Вы слишком любезны.
— Брат Гоушэн, мне пора, у меня дела. Оставь мне свой адрес, как-нибудь выпьем вместе! — Ли Чжиюань, собираясь уходить вслед за Чжэн Тувэем, обернулся к Бай Вану.
— Не беспокойся, мы еще обязательно увидимся, — Бай Ван прищурился, думая о том, что он все еще ждет свой выигрыш.
Ли Чжиюань открыл рот, помедлил и ответил:
— Что ж, тогда до встречи. — Он обернулся к Чжэн Тувэю и с преувеличенно героическим видом, словно шел на эшафот, добавил: — Пошли, старший брат, к отцу.
Чжэн Тувэй еще раз вежливо улыбнулся Бай Вану, поклонился и ушел вместе с Ли Чжиюанем.
Бай Ван проводил их взглядом, немного постоял на месте и в конце концов направился к жилым флигелям.
С пирожными в одной руке и кисточкой Инь Хуайсяня в другой, Бай Ван не спеша дошел до комнат. Кроме мастеров сект, остальные ученики жили по двое.
Напевая что-то себе под нос, он постучал в комнату Цзян Ланя и Сюй Ую. К его удивлению, дверь открылась, и он увидел внутри всех двенадцать учеников в белых одеждах. Увидев Бай Вана, они хором поприветствовали его: «Старший брат!»
— Вы чего тут устроили? — Бай Ван был ошарашен и на мгновение забыл, зачем пришел. Он подумал, что со стороны это выглядит так, будто секта Цинсюй Цзюсяо замышляет мятеж.
— Старший брат, послушай! — ученики потащили его внутрь, наперебой пытаясь что-то объяснить. В конце концов они замолчали и позволили самому рассудительному Цзян Ланю взять слово.
— Старший брат, в этой жизни Чжэн Тувэй стал учеником секты Ячжэн Лиянь и приемным сыном Ли! — кратко пояснил Цзян Лань.
Бай Ван потер подбородок:
— Мастер знает?
— И Цюнфан-цзюнь, и Фуцю-цзунь в курсе. Цюнфан-цзюнь велел нам не совершать опрометчивых поступков, пока мы не выясним, переродился ли Чжэн Тувэй, — ответил Цзян Лань.
— Хорошо, слушайтесь мастеров, — Бай Ван улыбнулся и, вспомнив о цели визита, положил пирожные на стол: — Давайте-давайте, угощайтесь, очень вкусные.
Ученики переглянулись, не понимая его спокойствия:
— Но ведь! Он же в прошлой жизни…
— Довольно. Что прошло, того не вернешь, не будем вспоминать о прошлом, — Бай Ван громко перебил их. Ученики замолчали и понурили головы.
— Ну что вы, — Бай Ван вздохнул, потрепал каждого по голове и начал запихивать им в рот пирожные: — Я не унываю, а вы-то чего киснете? Есть вкусности и не есть — вы что, плохие едоки? Знайте: важнее всего на свете — это еда!
Ученики, застигнутые врасплох, принялись жевать. Кто-то закашлялся и потянулся за водой, другие, с трудом проглотив угощение, пробормотали:
— Вкусно… очень вкусно.
— Слишком… слишком сладко, приторно, — пожаловался Сюй Ую, который не любил сладкое, и потянулся за водой.
Бай Ван, глядя на их мучения, расхохотался.
Тяжелая атмосфера мгновенно испарилась, и в комнате стало шумно и весело.
Поболтав с ними еще немного, Бай Ван с остатками пирожных отправился в комнату Цю Хуапин и А-Шэн.
Цю Хуапин была не в комнате, и А-Шэн скучала, подперев голову рукой и болтая ногами.
— О, а где младшая сестра? — спросил Бай Ван, входя и ставя пирожные на стол.
— Сестра Цю сказала, что пойдет к мастеру, вернется только вечером, — А-Шэн тяжело вздохнула, без сил распластавшись на столе.
— Вот, принес вам пирожные, попробуешь? — Бай Ван с улыбкой пододвинул угощение к ней.
— Спасибо, брат Бай Ван, — послушно ответила А-Шэн. — Но я лучше подожду сестру Цю и поедим вместе.
Бай Ван с нежностью потрепал ее по голове, попрощался и вышел.
— Ну что ж, — Бай Ван посмотрел на последнюю порцию пирожных и с удовольствием потянулся: — Пора возвращаться, а то Хуайсянь опять заждался.
Стояли последние дни лета, начиналась ранняя осень, и где-то на деревьях еще лениво стрекотали цикады. Бай Ван с улыбкой толкнул дверь.
Инь Хуайсянь сидел за столом и, услышав шум, поднял на него свои холодные глаза.
Он прошел долгий путь через кладбища и горы, через людские судьбы — лишь ради того, чтобы найти одного человека.
Он слышал нежные песни самых искусных куртизанок Юга и видел изящные танцы самых прекрасных танцовщиц Севера.
Он прошел сквозь ветра, под лепестками сакуры, через заснеженные горы и холодный лунный свет.
Но Инь Хуайсянь был уверен: ничто из этого не сравнится с теплой улыбкой этого юноши, которая согревала сердце лучше любого солнца.
Бай Ван улыбнулся, глядя на него, и произнес:
— Я вернулся.
Инь Хуайсянь подумал, что, возможно, он ждал этих слов не так уж и долго.
Пусть это была целая вечность, пусть миры рушились — они встретились в этой жизни.
http://bllate.org/book/19399/1899652
Готово: