Сяо Лю старался не показывать на лице тревоги и, натянуто улыбнувшись, произнес:
— Вы, госпожа, не ведаете, но этот Ван Лаоци — один из самых отъявленных головорезов на Холме Плывущих Гробниц, с ним даже в Преисподней связываться не хотят.
Обычно мы, чиновники Преисподней, проходя мимо Холма Плывущих Гробниц, всегда берем в обход, кто же знал, что сегодня выпадет такое несчастье и мы на него нарвемэй. Хорошо еще, что вы, госпожа, здесь.
Пока он говорил, Сяо Лю легко взмахнул рукой перед пустотой, и там разошелся кругами слабый черный туман. Когда туман расселся, показался выход — как раз в конце одного из переулков Западного города.
Дорога из синего камня вилась вперед, утренний туман, смешанный с легким дымком человеческого жилья, клубился в воздухе, разительно отличаясь от леденящего холода Преисподней.
Глядя на открывшуюся земную картину, Сяо Юй почувствовал себя так, словно минуло целое воплощение, и его натянутые нервы немного ослабли.
Ши Яо протянула руку, перевела взгляд на Сяо Юя и негромко спросила:
— Не оставил ли твой друг тебе какую-нибудь вещь на память?
Сяо Юй услышал это, замер и торопливо принялся шарить за пазухой, пока не вытащил небольшую золотисто-каменную печать.
Печать была размером с большой палец, на вид — то ли нефрит, то ли дерево, и приятно холодила ладонь.
На самой печати четко и ровно были вырезаны несколько знаков чжуаньшу. Если присмотреться, это было второе имя Сяо Юя.
Кончик пальца Ши Яо легко коснулся золотисто-нефритовой печати, и тонкая струйка белесого призрачного тумана выплыла наружу, плавно закружившись в переулке и устремляясь куда-то вдаль.
Ши Яо попрощалась с Сяо Лю, затем повернулась и кивнула Сяо Юю, показывая, чтобы тот следовал за ней, и зашагала вперед, ведомая по пятам Сяо Гуем.
Двое людей и один дух, ступая след в след, миновали улицы и переулки, неотступно следуя за струйкой призрачного тумана.
Вскоре они дошли до дома, где продавали цветы, однако туман не стал заходить внутрь, а, описав круг вокруг жилища, решительно поплыл к Западным городским воротам.
Ускорив шаг, они последовали за нитью тумана прямо за Западные ворота.
Загородная равнина была тиха и пустынна, утренняя роса смочила подолы одежд, а вдали виднелись необъятные, подернутые дымкой воды Озеро Линьсянь, чья гладь сливалась с небом.
Туман доплыл до самого берега, внезапно замер на месте, а затем растворился легкой дымкой, слившись с пеленой тумана над озером, и исчез без следа.
Ши Яо остановилась у берега, пристально вглядываясь в спокойную, без единой ряби водную гладь, и слегка сдвинула брови.
Сяо Юй поспешил к ней и, глядя на пустую водную гладь, тоже растерянно нахмурился.
Взгляд Ши Яо стал суровым, она подняла руку и сложила заклинание: вспыхнул белый свет, и несколько крошечных искорок сорвались с кончиков ее пальцев, падая на воду подобно светлячкам.
В тот миг, когда искорки коснулись воды, доселе спокойное Озеро Линьсянь внезапно покрылось кругами ряби, под которой, словно призрак, мелькнула и тут же скрылась черная тень.
Брoви Ши Яо сошлись еще сильнее, она легко взлетела на синий валун посреди озера и, наклонившись, прижала ладонь к водной глади.
В тот же миг вода, словно повинуясь неведомой силе, отступила на несколько футов в стороны, обнавив на дне темный каменный постамент, по которому слабо мерцали руны.
Сяо Юй остолбенел от удивления и пробормотал:
— На дне озера прячется столь странное место?
Ши Яо ничего не ответила, не сводя глаз с рун на постаменте, и нежно провела по нему пальцами.
Руны внезапно ярко вспыхнули, и золотой свет заструился по ним, словно извивающийся дракон.
Она развернулась и встала перед постаментом, легко коснувшись его пальцем. Раздался тихий гул, и каменный постамент медленно опустился, открывая проход шириной в чжан.
Сияние рун постепенно угасло, а под проходом мерцали тусклые огоньки, смешанные с гулом человеческих голосов и зазывающими криками торговцев — вокруг царило оживленное и шумное оживление мирского города.
Сяо Юй так и замер с открытым ртом и невольно выкрикнул:
— Под озером есть такое место?
Брови Ши Яо немного разгладились, и она спокойно произнесла:
— Это древний барьер, внутри которого скрыт отдельный мир. Неизвестно, кем он создан.
Только затихли ее слова, как снизу донеслись детские крики и смех, поднимающиеся по ступенькам наверх вперемешку с мелодичным звоном коромысел с леденцами.
Эти звуки жизни, примешанные к подземному холоду озера, обрели невыразимую странность: явные мотивы человеческого мира, очутившиеся под этим сокрытым от солнца озером, отдавали призрачной фальшью.
Сяо Юй невольно втянул голову в плечи и тихо произнес:
— Здесь так шумно, почему же от этого на душе мороз по коже?
Взгляд Ши Яо чуть дрогнул, и она не спеша направилась к входу. Шагая по каменным ступеням, она шаг за шагом погружалась в игру света и тени, бросив на ходу:
— Будь то демон или небожитель — спустимся и узнаем.
Они спустились по каменным ступеням, и всего через несколько чжанов перед ними открылся широкий вид.
В конце длинной улицы возвышались ворота-пайфан, на которых отчетливо читались три иероглифа: Проспект Чжуцюэ. Это было самое оживленное место в столице.
В кузне на восточном конце улицы старый кузнец размахивал молотом, ударяя по железу, и искры с треском падали на брусчатку.
В шелковой лавке по соседству были вывешены ткани всех цветов: синие, красные, фиолетовые, точно на живописном полотне.
На западном конце улицы было еще оживленнее: из бамбуковых пароварок лавки с булочками валил густой пар, разнося вокруг аппетитные ароматы.
Хозяйка лавки благовоний на углу зазывала покупателей с улыбкой, а перламутровая шпилька на ее пальце ослепительно сверкала.
Проходящие мимо горожане тоже жили своей жизнью: вот ученый муж с коробкой для еды спешит на пир, женщина ведет за руку маленького сына и покупает леденец, а несколько молодых господ прогуливаются компаниями, покачивая веерами у лавок.
Они разговаривали, смеялись и шли дальше, а неподалеку резвилась группа малышей, гонявшихся за пестрыми бабочками, наполняя всю округу серебристым смехом.
Сяо Юй смотрел на все это как зачарованный и не удержался, чтобы не протереть глаза:
— Да это же точь-в-точь как обычный городской рынок снаружи!
Вдруг повеяло приятным ароматом, и из-за угла вышла девушка-цветочница с полной корзиной бледно-розовых роз. Увидев их, она звонко рассмеялась:
— Уважаемые гости, купите веточку роз! Мои цветы только сегодня утром срезаны, свежежее некуда.
Взгляд Ши Яо стал пронзительным, но она ничего не ответила, лишь пристально смотрела на розу в волосах девушки: ее лепестки были необычайно яркими, а на них еще покачивались капли росы.
Размышляя об этом, она боковым зрение заметила маленькую фигурку: пухлый, румяный карапуз с чисто детским выражением лица на цыпочках, подпрыгивая, бежал вперед.
Маленький призрак, державший ее за край одежды, был точной копией этого малыша, только вот призрачный ребенок горько плакал, закусив губу и не издавая ни звука.
Ши Яо едва заметно кивнула Сяо Юю, подавая знак, и они, скрыв свое присутствие, последовали за спешащим с леденцом на палочке ребенком.
Сделав с десяток поворотов, они спустя время вышли к большим воротам с красными стюарками, перед которыми скалили зубы и грозно выглядели каменные львы.
Над входом висела позолоченная доска, на которой четко красовались четыре крупных иероглифа: Резиденция князя Чжэньнань.
Сяо Юй почувствовал, как у него внутри все содрогнулось, и невольно воскликнул:
— Это… неужели столица тридцатилетней давности? Разве род Резиденция князя Чжэньнань не был вырезан и обвинен в измене по приказу Мятежный император Ли еще тридцать лет назад?
Они спрятали свои фигуры и проскользнули внутрь поместья.
Едва ступив за порог, они увидели во дворе заросли роз, которые цвели с невероятной пышностью, а несколько пеботыжных бабочек кружились над цветами.
У галерей небольшими группами толпились служанки и няньки, держа в руках корзинки с рукоделием. Они переговаривались полушепотом, ловко орудуя иглами, а на их лицах играли мягкие улыбки.
Из главной гостиной доносился звонкий смех: князь Чжэньнань играл в шахматы со старой госпожой, а маленький мальчик присел рядом на корточках и тянул ручонки к шахматной доске, за что старая госпожа со смехом шлепнула его по пальцам, но в ее глазах читалась лишь бесконечная нежность.
С кухни доносился манящий аромат: запах разварившегося до мягкости мяса смешивался со сладостью десерта, вызывая у любого зверский аппетит.
http://bllate.org/book/19421/1901977
Готово:
