Готовый перевод What? A Guy Transmigrates to Ancient Harem Wars?! / Мужчина в гареме: Интриги древнего двора: Глава 9

Госпожа Хэ поспешно поднялась и, похлопав старого господина Хэ по спине, чтобы тот успокоился, проговорила:

— Господин, праздник же, не стоит вести такие разговоры.

Затем она с недовольством взглянула на старшего господина Хэ:

— Цзян-эр, ты до сих пор не покаялся перед отцом?

Старый господин Хэ отвернулся и фыркнул, больше не проронив ни слова, а старший господин Хэ виновато пробормотал согласие. Третий господин Хэ бросил взгляд на свою супругу, и та поспешно перевела тему. Вторая госпожа тоже начала утешать главную госпожу, и вскоре атмосфера вновь оживилась — все ждали, когда накроют на стол.

Цзинчунь, оглядывая комнату, полную детей и юных девушек, почувствовал себя не в своей тарелке. Он не знал, куда деть руки, и, постояв в замешательстве, сел на ближайший стул. В этот момент он заметил, что три девушки смотрят прямо на него.

Цзинчунь помнил лишь слова матушки Чан о том, что у него три двоюродные сестры: старшая — Хэ Цзиньянь из второй ветви, вторая — Хэ Цзиньянь из третьей, и третья — Хэ Цзинъюань из второй.

Однако перед ним было трое, и он понятия не имел, кто есть кто. Стиснув зубы, он поднялся и поприветствовал их:

— Здравствуйте, старшая сестра, вторая сестра, третья сестра.

Вторая госпожа Хэ Цзиньянь знала, что ее младший брат после падения в воду многое позабыл, поэтому с улыбкой поднялась и помогла Цзинчуню встать:

— Не будь таким официальным, третий брат. Я собиралась навестить тебя на днях, но Мин-эр такой непоседа, пришлось помогать матери присматривать за ним.

Цзинчунь проследил за её взглядом и увидел пятилетнего братишку, пухлого и смышленого, который играл с головоломкой. Поняв, в чем дело, он поблагодарил её:

— Благодарю за заботу, вторая сестра. Как только поправлюсь, обязательно приду к третьей тетушке, чтобы посидеть с вами.

Цзиньянь, поразившись его сообразительности, улыбнулась:

— Твой сегодняшний наряд очень хорош, кролики как живые. — И она снова села.

Ей было одиннадцать лет, до совершеннолетия оставалось еще несколько лет. Она выглядела как настоящая образованная барышня — утонченная, с ароматом книжных страниц, словно орхидея в пустой долине. Ее лицо напоминало цветок лотоса, брови были изящными, а в персиковых глазах светилась чистота. Высокая и статная, сегодня она была в новом платье — зеленом атласном халате с вышитыми ветками цветов и плиссированной юбке жемчужного цвета. В волосах поблескивали изящные заколки в виде бабочек и магнолий, а на шее красовался золотой ошейник с инкрустированным нефритом килинем, чьи глаза из драгоценных камней казались совсем настоящими. Вся она была воплощением мягкости и книжной мудрости.

Цзинчунь отвел взгляд и вернулся на свой стул, исподтишка наблюдая за остальными. Он заметил, что у всех его сестер волосы были длинными, уложенными в прически, но концы перевязаны красными лентами — верный признак незамужних девиц. Две младшие сестры из побочных ветвей носили прически с двумя пучками.

— Третий брат, иди сюда, — Цзинчунь поднял голову. Старшая сестра Хэ Цзиньянь с улыбкой достала расшитый мешочек. — Это тебе. Ты пришел поздно, остальные братья и сестры уже получили подарки, остался только ты.

Цзинчунь, глядя на величественную Хэ Цзиньянь, с благодарностью принял подарок. Она была похожа на вторую госпожу, но в ее облике было больше яркости и жизненной силы. В ее миндалевидных глазах читалась уверенность, а тонкие брови и прямой нос подчеркивали благородство черт. Она была одета в гусино-желтый парчовый халат с вышивкой магнолий и юбку из мягкого шелка. Золотой ошейник с килинем и нефритовая подвеска на поясе выдавали в ней старшую дочь законной жены клана Хэ. Ее украшения мелодично позвякивали при каждом движении.

Она, как и вторая госпожа, была женщиной, с которой лучше не связываться. Это было первое, что понял Цзинчунь, поэтому он почтительно поклонился и поблагодарил ее.

Третья сестра, Хэ Цзинъюань, молчала, продолжая болтать с остальными. Поняв, что она не горит желанием общаться, Цзинчунь снова сел на стул.

Он начал наблюдать за младшими, как вдруг заметил, что пятый брат, Хэ Цзинмин, смотрит на него:

— Третий брат, иди играть!

Цзинчунь, которому наскучило слушать споры сестер о том, какой цвет лака из бальзамина лучше, с радостью подошел к детям. Но кто такой Хэ Цзинчунь? Студент! Обычный, наивный студент, который, взяв в руки игрушку, тут же увлекся, рассматривая ее со всех сторон.

В этот момент он заметил четвертого брата, Хэ Цзинчана. Мальчик был робким и на год младше его. Хотя одежда на нем была новой, Цзинчунь остро подметил, что рукава коротковаты, а швы проложены наспех. Он воспользовался случаем и передал игрушку четвертому брату, незаметно коснувшись края его рукава. Ткань оказалась очень тонкой, гораздо тоньше его собственного халата. Взглянув на золотой ошейник с тигром на шее мальчика, он увидел на нем едва заметные пятнышки.

Цзинчунь опустил глаза, размышляя, как вдруг встретился взглядом с Цзинчаном, который подмигнул ему. Цзинчунь подмигнул в ответ. Пятый брат был занят игрушкой и ничего не заметил. Они обменялись улыбками, и Цзинчунь первым тепло улыбнулся мальчику, на что тот робко ответил тем же.

Хлопнула дверь. Все обернулись. В комнату вошли двое юношей старше его. Один — с суровым взглядом, в халате цвета озерной глади с вышивкой бамбука, украшенном подвеской из слоновой кости. Второй — пониже, с тонкими чертами лица и бегающими глазками, одетый в серый халат цвета лунного света с нефритовой пряжкой на поясе. Цзинчунь понял, что это его старшие братья, и все дети поднялись, чтобы поприветствовать их.

Все, кроме пятилетнего Хэ Цзинмина, который продолжал сидеть на ковре, не заботясь о правилах приличия. Цзинчунь лишь молча поморщился.

— Третий брат, — услышал он голос старшего брата с суровым взглядом.

Цзинчунь шагнул вперед:

— Старший брат.

Хэ Цзинши кивнул и сел на кан:

— Дедушка сказал, что весной ты начнешь обучение. Я пришлю тебе Троесловие, Фамилии и Тысячесловие. Когда исполнится девять, дам другие книги.

Цзинчунь поклонился:

— Благодарю, старший брат.

У него уже начала ныть поясница: с тех пор как он пришел, он либо стоял на коленях, либо кланялся.

Третья сестра, давно ждавшая своего родного брата, тут же засыпала его вопросами об учебе. Человеческая природа жадна до сплетен, и Цзинчунь, не имея возможности слушать открыто, вытягивал шею, пытаясь уловить хоть что-то.

Вскоре пришел слуга и доложил, что стол накрыт, и взрослые будут есть отдельно от детей. Все направились в передний зал. Цзинчунь же думал только о еде.

На улице стемнело, двор сиял огнями, из переднего зала доносился смех. Дождавшись, пока старый господин и госпожа Хэ займут свои места, остальные расселись согласно старшинству. Как только Цзинчунь сел, к нему придвинулся пятый брат, Хэ Цзинмин, с озорной улыбкой, а рядом с ним устроился четвертый.

— Подавать блюда! — раздался голос управляющей, и служанки начали выносить угощения. Цзинчунь впервые видел такое изобилие.

Пельмени с зимней дыней, утка по-сычуаньски, свиные ребрышки, холодные закуски из свиных ножек, томленое мясо, тушеная рулька, жареные моллюски, лотос в сахаре, побеги бамбука — всего не перечесть. В центре стола стоял большой поднос с рыбой, приготовленной на пару, символизирующей достаток, а рядом дымился самовар.

Наконец-то! Цзинчунь, который в последнее время питался лишь пресной едой, набросился на угощения.

Видимо, его выражение лица при поедании деликатесов было слишком уж простодушным, потому что матушка Чан сделала ему замечание:

— Третий молодой господин, следите за манерами во время еды.

За столом раздался смех. Хэ Цзиньянь, прикрыв рот рукой, улыбнулась:

— Матушка, не будьте так строги к третьему брату. Праздник же, он так радуется, пусть ест на здоровье.

Матушка Чан, стоявшая рядом, слегка поклонилась с улыбкой и отступила в тень. В этот момент Цзинчунь, увлеченный едой, внезапно почувствовал на затылке острый, как стрела, взгляд. Он втянул голову в плечи, но решил не обращать внимания — есть хотелось больше.

К середине трапезы взрослые уже вовсю обменивались тостами, а в небе над двором то и дело вспыхивали фейерверки.

— А-а-а! — вдруг закричал Цзинмин, так что Цзинчунь выронил моллюска в суп.

— Монетка! Я нашел монетку! — радостно размахивал руками мальчик, выловив из пельменя счастливый знак.

Все затихли, а потом рассмеялись. Цзинчунь лишь беспомощно улыбнулся. Цзиньянь тихо отчитала брата:

— Не кричи так.

Вскоре и остальные младшие нашли свои монетки. Цзинчунь вытер свою находку и спрятал в мешочек на память. В этот момент он встретился взглядом со старым господином Хэ. Не зная, что сказать, Цзинчунь просто улыбнулся.

Он был красив: его глаза с мягким, добрым прищуром, ямочки на щеках и наряд с кроликами делали его вид особенно умилительным. Старый господин Хэ, глядя на него, просиял, что-то шепнул слуге, и тот поспешно удалился.

Пир длился долго. Основные блюда убрали, подали фрукты и сладости. Цзинчунь, наевшись до отвала и тайком пригубив персикового вина, предложенного третьим дядей, сидел с раскрасневшимся лицом, слушая разговоры взрослых.

Госпожа Хэ и невестки сели играть в карты. Звук тасуемых карт, звон бокалов и радостный смех создавали ту самую живую, уютную атмосферу, от которой у Цзинчуня на душе стало удивительно легко.

http://bllate.org/book/19448/1907232