Готовый перевод You All Retired? Why Am I Getting Stronger / Вы все на пенсии? А я всё сильнее!: Глава 3

Гунцзы Цзин никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным.

Он только что вышел из ресторана и, увидев шумную толпу у входа, протиснулся вперед, намереваясь расспросить о происшествии, как вдруг столкнулся с тем злодеем. Он даже не успел толком разглядеть его лицо — перед глазами мелькнуло лишь приближающееся лезвие. О каком сопротивлении шла речь: в тот момент у него отнялись ноги, и он не мог сдвинуться с места, полностью парализованный страхом перед этим клинком.

А затем он почувствовал легкое онемение в макушке — его связь с игровым миром была насильственно разорвана.

Попытавшись зайти снова, он увидел на экране крупную надпись: Победы и поражения — обычное дело для военных, великий герой, сперва наберись сил! За ней следовал восьмичасовой обратный отсчет. Ему оставалось лишь с досадой снять шлем виртуальной реальности.

Только теперь до него дошло. Игра открылась всего два дня назад, и этот человек от силы был отчаянным головорезом, освоившим пару поверхностных приемов, а вовсе не каким-то мастером боевых искусств. И тем не менее, для обычного человека, не изучавшего боевые искусства, он был все равно что ребенок. Бояться было бесполезно — в тот момент ему не удалось бы даже сбежать, не говоря уже о том, чтобы дать отпор.

— Вот какими бывают мастера боевых искусств? И впрямь невероятно, — вздохнул он. Будучи жертвой, пережившей смерть в игре, он теперь еще острее осознавал эту пропасть.

Когда он снова вошел в игру, уже вовсю рассвело. Гунцзы Цзин с трудом поднялся на ноги, но стоило ему попытаться сделать шаг, как движения показались непривычно медленными и скованными. Оглядевшись, он узнал небольшой постоялый двор, который снял накануне. Оказывается, после смерти персонаж возвращается в свое жилище.

Стоило ему сделать всего пару шагов, как перед глазами выскочило системное окно: к статусу бродяги добавилась приставка «тяжелое ранение».

Ощутив все прелести негативного эффекта от ранения, он решил, что сначала нужно подлечиться. Однако, пошарив по карманам, он обнаружил, что кошелек пропал. Судя по всему, монеты выпали из него после смерти, но хорошо хоть одежда осталась на месте.

С грустной усмешкой покачав головой, он открыл Павильон Сокровищ, но, взглянув на курс обмена один к шести, тут же закрыл его. Дело было вовсе не в жадности из-за постоянно растущего курса — эта сумма для него ничего не знала. Просто в городе сейчас было неспокойно, так что лучше сперва добраться до лекаря.

Гунцзы Цзин за эти два дня не сидел сложа руки. Собирая информацию об обучении боевым искусствам, он заодно неплохо изучил обстановку в городе, так что дорогу до лекаря знал отлично.

Правда, проходя мимо Школы кулачного боя семьи Лян, он услышал доносившиеся изнутри непрерывные выкрики учеников, тренировавших боевые приемы. Гунцзы Цзин не знал, насколько хороша техника в этой школе, но это было единственное место, где, судя по его разведке, можно было обучиться боевым искусствам. Подлечив раны, он обязательно заглянет туда и испытает все на собственном опыте: такое унижение и бессилие он больше терпеть не намерен.

Лекарь находился неподалеку, всего через пару кварталов. Но на главной улице города снова поднялся шум и гам, и соваться туда Гунцзы Цзин больше не рисковал, лишь издалека услышав голоса местных жителей:

— Убийцу с восточной улицы поймали еще прошлой ночью!

— Округ собирается устроить публичный суд над этим негодяем!

— Настоящий мастер этот Управляющий Лян! Посмотрим, посмеет ли еще кто-нибудь бесчинствовать в нашем Городе Цзиньюань!

— Говорят, тот малый был донельзя свиреп, и вот поди ж ты, схватили!

Гунцзы Цзин остолбенел. Столь опасного головореза какой-то уличный стражник скрутил запросто?

В зале заседаний уездного суда канцелярский писец держал в руках поднос, на котором лежали серебряный слиток среднего размера и деревянная дощечка с вырезанной надписью.

— Этот негодяй бесчинствовал в городе, и хотя ты не местный житель, но бросился на помощь — твоя храбрость достойна похвалы, — произнес уездный судья, глядя на стоявшего перед ним бродягу уже без прежнего презрения. — Если бы не ты, остановивший преступника, он давно скрылся бы в диких землях. Трудно было бы предсказать, сколько еще времени ушло бы на его поимку и сколько простого народа пострадало бы.

Стоявший рядом писец тут же сориентировался и поднес поднос прямо к лицу Ма Чжияо.

— Награда от господина уездного судьи — пять лянов серебра в знак признания твоей доблести!

Пять лянов!

Ма Чжияо за два дня тяжелого физического труда заработал всего несколько сотен медных монет. А пять лянов — это целых пять тысяч медных монет!

— Благодарю господина уездного судьи! — не раздумывая, выпалил Ма Чжияо, переняв официальный тон, и низко поклонился.

То, что судья вообще снизошел до встречи с каким-то бродягой, было целиком заслугой его поступка с поимкой злодея. Судья лишь махнул рукой и удалился во внутренние покои. Спрятав серебро за пазуху, Ма Чжияо перевел взгляд на деревянную дощечку.

Опасаясь, что бродяга неграмотен, писец пояснил:

— Это удостоверение личности. С ним ты можешь подыскать жилье и официально стать жителем Города Цзиньюань. На дощечке вырезано: Город Цзиньюань, праведный храбрец Яо Син.

Статус! Это была главная проблема, с которой сейчас сталкивался каждый игрок. Но... праведный храбрец?

— За тебя поручился Управляющий Лян, — словно заметив его недоумение, пояснил чиновник. — Сказал, что хоть ты и самоучка, но вчерашний злодей с одного удара укладывал любого, а ты смог сдерживать его целых полтора десятка смен ударов. Будь ты не бродягой, с такими навыками вполне сгодился бы в стражники при уезде.

Ма Чжияо повернул голову в сторону. Управляющий Лян скрестил руки на груди, держа саблю, и, заметив его взгляд, одобрительно кивнул.

Управляющий Лян и сам не ожидал такого исхода. Он ведь запомнил этого бродяги — в конце концов, именно он пару дней назад запер Ма Чжияо в темнице. Но он никак не мог предположить, что парень, который тогда не сумел справиться даже с мелкой шпаной, сможет сдержать столь свирепого головореза.

Ма Чжияо засунул деревянную дощечку за пазуху — материал, из которого она была сделана, оказался довольно тяжелым.

— Благодарю вас, господин. Благодарю, Управляющий Лян. — Он снова отвесил поклон.

Управляющий Лян лишь махнул рукой, разворачиваясь:

— стуступай. Сперва оформи свой статус и найди жилье. Если надумаешь поступить на службу в управу, в будущем можешь заходить.

Ма Чжияо коротко откликнулся и вышел из зала.

Снаружи солнце уже поднялось высоко, и на улице вновь закипела оживленная жизнь. Стоя на каменных ступенях, он похлопал сквозь одежду по спрятанным на груди серебряному слитку и дощечке.

Трофеи этой битвы ограничивались далеко не только этим. Он вызвал системное меню: Безымянная техника лопаты: 82.7 (мастерство).

Боевые искусства развивались слишком быстро! Еще вчера его прогресс застрял на едва перевалившей за два десятка отметке, и он никак не мог понять суть техники, но за один день произошел колоссальный скачок. И пусть вид с железной лопатой в руках был далек от благородного облика воина-меченосца, он действительно благодаря этому навыку, невесть как появившемуся в его меню, долгое время сражался на равных с жестоким бандитом. Со стороны фраза о полутора десятках смен ударов звучит легко, но какой же смертельной опасности она была полна на самом деле! Он невольно мысленно вернулся к тому бою...

Все началось с того самого момента, когда он отбил первый удар злодея, и в душе Ма Чжияо внезапно всколыхнулось желание помериться силами.

Тот удар действительно обладал огромной мощью, а клинок был остр — возможно, бандит ударил просто не глядя. Но Ма Чжияо, сжав лопату обеими руками, почему-то почувствовал, что способен выстоять.

Человек перед ним не отличался выдакщимся телосложением, но двигался быстро и точно, а в ударах чувствовалась немалая сила. Половина его лица была покрыта запекшейся кровью, а другую пересекал шрам с бугристыми наростами плоти — от одного его вида многие бы предпочтительной ретироваться.

Ма Чжияо видел, что противник не собирается его отпускать, но и сам горел желанием проверить силы соперника.

Не говоря ни слова, оба одновременно бросились друг на друга, взметнув оружие.

Если сравнивать, то бандит, хоть и не выглядел атлетом, имел явное преимущество перед Ма Чжияо, чье тело еще не до конца восстановилось после истощения. К счастью, лопата Ма Чжияо была достаточно длинной: хотя полотно местами затупилось, его сверкающие на солнце края при удачном попадании по уязвимой точке вполне могли стать смертельными.

К тому же бандит после первого же столкновения понял, что этот бродяга владеет какими-то навыками. Поэтому первые несколько выпадов состояли из обманных маневров и разведки. Ма Чжияо тоже не спешил атаковать, зная, что бездумный выпад не принесет победы.

В моменты слабости у него всегда была одна привычка, и дело касалось не только мира Царство Боевых Искусств. Он хотел проверить — с самого момента попадания в игру он хотел это выяснить. Ему было важно узнать, сохранилось ли это за столько лет, не было ли полностью стерто безжалостным течением времени.

Когда Ма Чжияо пристально следил за движениями противника, парируя удар за ударом, нервы бандита начали сдавать первыми.

После нескольких безуспешных попыток он не добился никакого преимущества. Невзрачный с виду бродяга владел на редкость уверенной техникой, которую бандит находил просто жуткой. Эта железная лопата, казалось бы, хрупкая и готовая сломаться от первого же удара, доставляла столько хлопот.

Небо было непроглядно темным. Лезвие клинка сталкивалось с краем лопаты, высекая снопы искр. Бродяга вроде бы и не нападал вовсе, но каждое его движение пресекало любые попытки продвинуться вперед — в пределах этого чжа земли он оказался намертво скован и не мог сделать ни шагу.

Посвятив боевым искусствам добрый десяток лет и вынашивая в сердце горечь мести, он тренировался день и ночь, не смея расслабляться. Теперь, когда его мастерство владения клинком достигло высот — пускай это была и не какая-то выдающаяся школа, но за счет быстрой резни он уже отправил на тот свет немало мастеров, — он никак не ожидал встретить столь странного уродца за городом в день долгожданной мести.

Впрочем, у бродяги тоже были слабости. Дыхание его постепенно сбивалось, а сил явно недоставало. Бандит надеялся продержаться еще с десяток ударов, чтобы добить уставшего врага. Но боковым зрением он заметил приближающуюся цепочку факелов у городских ворот — преследователи в лице стражников были уже близко.

Его удары стали еще свирепее, в то время как Ма Чжияо, сохранявший внешнее спокойствие, мысленно уже выл от отчаяния. Тело действительно подводило. Быстрые, молниеносные движения противника в его глазах казались медленными и полными брешей. Вот только глаза видели, но истощенное тело не успевало реагировать, и ему оставалось лишь выбирать самую консервативную тактику, из последних сил отбрасывая бандита на пол-чжа назад.

Заметив, что огоньки факелов подступают все ближе, преступник сжал зубы, и рисунок его атаки мгновенно изменился.

До этого он рубил быстро, но все же оставлял треть сил про запас. Теперь же он понял, что тонкие расчеты на скорость и замедление против этого человека не работают. Он действительно перешел в режим берсерка: если увязнуть здесь еще хоть ненамного, уйти уже не удастся.

Резкий звук! Край лопаты со сколами задел плечо, оставив кровоточащую рваную рану. Сжав зубы в тот момент, когда Ма Чжияо возвращал лопату в исходное положение, бандит совершил сокрушительный круговой удар. Раздался громкий металлический звон! На этот удар ушла почти вся его оставшаяся сила, и полотно лопаты в руках Ма Чжияо согнулось, едва не вылетев из ослабевших пальцев. Преступник пожертвовал защитой ради атаки именно ради такого эффекта. Перенеся вес на обе ноги, он мощно оттолкнулся от земли, взмыл вверх, подняв саблю над головой, и полностью выложился в коронном приеме Черный тигр перепрыгивает через овраг.

Он рассчитывал, что противник растеряется и попытается неуклюже защититься, но ставил на то, что у этого проклятого бродяги просто не останется сил на блок. Разящий сверху клинок рассекал воздух со свистом, готовый разрубить неприятеля пополам...

Этот свирепый удар едва не выбил железную лопату из рук Ма Чжияо, а следом бандит взмыл в воздух, готовясь обрушить на него смертоносную грозовую атаку.

Блокировать невозможно! Абсолютно невозможно!

Попытайся он поднять лопату в спешке, это стало бы идеальной ловушкой. В этот миг он не поддался панике — напротив, его разум сделался холоднее, чем когда-либо. В голове вдруг ярко всплыл образ: фигура в облегающем костюме, выполняющая точно такое же движение...

— Твою мать, вложи всю силу!

Тело было до ужаса слабым, но Ма Чжияо вложил в удар буквально все оставшиеся силы. Он не отступил назад и даже не попытался дернуть лопату на себя для защиты, наконец-то выровняв центр тяжести. Вместо этого он подался вперед, резко толкнув правой рукой конец рукояти, а левая рука тут же намертво вцепилась в древко, посылая все тело навстречу противнику.

Различать детали уже не было никакой необходимости. Отсветы далеких факелов выхватили из темноты падающую тень клинка, траектория которой была ему уже прекрасно знакома.

Тяжелый глухой удар!

Точно в цель.

Бандит воочию увидел, как бродяга с трудом, вложив последние силы, ухватился обеими руками за рукоять железной лопаты. В следующий миг его собственная сабля со звоном вылетела из рук, а на лице застыло выражение крайнего изумления и непонимания. Откуда в этом хилом человеке взялась такая сила, чтобы одним тыком выбить оружие из рук того, кто тренировался с ним больше десяти лет?

Однако размышлять было некогда: едва его ноги неуклюже коснулись земли, как перед глазами мелькнуло полотно лопаты. Лишившись оружия, он в панике попытался заслониться рукой. Раздался хруст, за которым последовала острая боль, и его рука безвольно повисла.

Конский топот слился с грозными окриками — в свете факелов их мгновенно окружили с десяток блестящих мечей уездной стражи.

Опираясь на лопату и тяжело дыша, Ма Чжияо мысленно прокручивал только что совершенное движение. Этот филигранный тык острием в гарду чужого оружия... Нет, это было уже не просто заученное движение и даже не боевой прием — оно намертво вплавилось в его плоть и кровь.

Таран рукоятью?

Знакомое и в то же время чужое название. Оказывается, все эти годы они никуда не исчезали!

Стоя неподалеку от дверей уездной управы, Ма Чжияо предавался воспоминаниям и задним числом осознавал всю смертельную опасность того столкновения. После того удара он был близок к полному истощению, да и у противника, несмотря на сломанную руку, оставался шанс на ответный удар. К счастью, стражники подоспели вовремя, иначе трудно сказать, кто остался бы в живых.

Необходимо было срочно решать проблему с хроническим истощением организма. Те пресловутые порции пшенки на речной дамбе создавали лишь иллюзию сытости, но подобная еда без малейшего намека на жиры и мясо была не способна покрыть потребности организма. Тело продолжало чахнуть день ото дня, и сил на тяжелую работу едва хватало.

С этими мыслями он посмотрел на развилку оживленных улиц неподалеку от управы. Рядом с двухэтажным деревянным зданием висел двусторонний флаг: на одной стороне красовался иероглиф Вино, а на другой — Еда.

Сглотнув слюну, он с улыбкой направился в ту сторону.

В отличие от современных высоток, в Городе Цзиньюань здания выше двух этажей были большой редкостью. И хотя этот ресторан насчитывал всего два этажа, его высокие балки и широкие карнизы делали его куда просторнее и комфортнее иных современных построек, начисто лишая ощущения тесноты.

Ма Чжияо принялся уплетать еду с жадностью голодного зверя, хотя и не стал заказывать излишества. Когда трактирщик расхваливал фирменные блюда из нежной и ароматной говядины, его выбор пал на блестящий, вызывающий аппетит свиной рулет, разварившийся до такой степени, что мясо само отходило от костей. Вдобавок он потребовал большую миску лапши, специально попросив порцию побольше и побогаче.

Слуга выставил угощения, а заодно поставил на стол тарелочку с маринованными овощами для снятия жира и блюдечко с соленым арахисом, заявив, что это распоряжение самого хозяина. Это порядком удивило Ма Чжияо: ведь еще пару дней назад, когда он проходил мимо местных лавок, обычные жители Города Цзиньюань смотрели на них, бродяг, если и не свысока, то с явным презрением.

На самом деле столь почтительное отношение хозяина было заслугой висевшего у него на груди удостоверения. Люди, занимающиеся торговлей, всегда отличались изворотливостью, а трактирщики обладали самым глаз-алмазом и сразу заметили те заветные иероглифы. Сам Ма Чжияо даже не подозревал, что выданная Управляющим Лян дощечка кардинально отличалась от документов простых горожан — статус праведного храбреца означал, что он уже одной ногой ступил на службу в уездную управу.

Устроившись у окна второго этажа с видом на улицу, он наслаждался сытным обедом — нет ничего лучше, чем поесть от пуза, наблюдая за оживленной суетой на улице. Насытившись зрелищами, возвращаться к тяжелой работе на дамбе ему больше не хотелось. Настало время... основательно посидеть на форуме.

Великая Дагань в Царство Боевых Искусств славилась своим богатством, среди которого префектура Линьхай занимала первое место.

В просторном внутреннем дворе роскошного поместья на восточной стороне города дюжина юношей только что вышла из Режима Эксперта и в полном изнеможении пластом лежала вдоль галереи. В реальной жизни все они были молодежными составами киберспортивных клубов, тщательно отобранными зернами киберспортивной элиты. Однако стоило им войти в мир Царство Боевых Искусств, как все прежние таланты потребовалось калибровать заново — ходьба, бег, удары кулаками и ногами, то есть движения, которые в реальности выполнялись на подсознательном уровне, в Режиме Эксперта превратились в навыки, требующие долгого освоения с нуля.

Прошло уже больше суток, а большинство по-прежнему воевало с собственными телами, лишь изредка кое-как выстраивая базовые стойки, отчего тренер лишь беспомощно разводил руками, советуя им сперва свыкнуться с физической оболочкой, а уже потом строить планы.

— Этот паршивый режим — просто чистой воды мазохизм, — простонал кто-то, уставившись на стропила крыши. — Тут даже сраную ходьбу приходится учить заново, на кой черт я вообще запустил эту убогую игру!

Семнадцати-восемнадцатилетним юношам хронически не хватало терпения, и если в обычных условиях их сдерживало присутствие тренера, то сейчас не помогало ничего: тренер сам неподалеку спотыкался на ровном месте, хотя клуб жестко требовал играть исключительно в Режиме Эксперта.

— Не хочешь играть? Ты подписал контракт с клубом, неужели сможешь выплатить неустойку за нарушение? — лениво бросил кто-то в ответ.

Конечно, нашлись и те, кто обладал более широким кругозором:

— Радуйтесь уже тому, что мы хотя бы попали в школу боевых искусств, — произнес он, с трудом поднимаясь на локтях. — Вы хоть представляете, сколько сил тратят остальные одиночные игроки, пытаясь отыскать лазейку для входа в боевую школу?

В глубине души парни понимали, что это чистая правда. Клуб отличался жесткими требованиями, но располагал колоссальными ресурсами, благодаря чему их молодежный состав сразу после попадания в Царство Боевых Искусств был определен в одну из ведущих школ боевых искусств префектуры Линьхай. Пока обычные игроки ломали голову над тем, как добыть кусок хлеба, они уже приступили к изучению основ боевых искусств под руководством опытных наставников.

Однако по неизвестной причине руководство клуба внезапно потребовало, чтобы абсолютно все члены команды, задействованные в боевых школах, переключились на Режим Эксперта, что и вызвало всеобщую волну протестов и жалоб.

— А Тренер Фан в свое время тоже проходил через все это? — неожиданно поинтересовался кто-то.

— Тренер? — Лу Сяоцзе повернул голову, глядя на мужчину средних лет, который с трудом удерживал равновесие, усердно принимая позу для Стояния столбом. Лу Сяоцзе обладал наивысшим талантом среди всех новичков и пользовался особой благосклонностью Тренера Фана. Все они знали, что тренер невероятно силен — едва они переступили порог клуба, как Тренер Фан наглядно продемонстрировал новичкам свой класс в различных играх, опустив их с небес на землю.

— Ты рехнулся? Когда тренер выступал на профессиональной сцене, этой хреновины еще в помине не было. Он играл на клавиатуре и мыши, а не на этих примочках, — Лу Сяоцзе бросил на товарища презрительный взгляд. С такими идиотами в команде ему вряд ли светило добиться высоких результатов.

Стоило зайти разговор о тренере, как у ребят тут же прибавилось энтузиазма. Тренеру по фамилии Фан едва перевалило за тридцать, но за его плечами уже было больше десятка лет на профессиональной арене: он прошел через множество дисциплин, завоевал кучу серебряных медалей и воспитал целую плеяду игроков мирового уровня.

— Слышал от менеджера, что в бытность игроком тренер носил ник Яростный манифест, — вполголоса произнес один из парней. Сплетничать за спиной тренера осмеливался далеко не каждый. — Мало того что на поле он отличался буйным нравом, так еще и во время тренировок спуску никому не давал!

Кто-то усомнился:

— Да ладно? Тренер совсем на такого не похож.

Знаток местных слухов тут же принял вид человека, знающего жизнь:

— Чего вы понимаете, настоящие отморозки всегда такие. К тому же в то время, когда тренер выступал, условия были далеко не чета нынешним, все стремились пробиться наверх любой ценой.

Кто-то задал убийственно неуместный вопрос:

— И сколько же чемпионских титулов завоевал тренер?

Знаток покачал головой:

— Похоже, ни одного. Самое обидное было в тот год, когда они вышли в финал, но проиграли, и всю вину повесили на тренера. Он украдкой покосился на темный угол, где мужчина продолжал упорные тренировки. — Говорят, после того случая тренер и ушел из киберспорта.

— Я знаю, знаю! В тот год наша третья сборная пробилась дальше, но... Великая и могучая держава уступила жалкому островному карлику, до чего же позорно! Об этом старались лишний раз не вспоминать, но слова уже сорвались с языка. Лица парней помрачнели, и кто-то попытался сгладить углы: — Цзинь Миньхэ был слишком хорош! Тогда все пророчили, что его серия из семи чемпионств прервется, но кто бы мог подумать, что он в одиночку протащит команду до финала и все-таки заберет титул!

Голос прозвучал довольно громко, и мужчина средних лет, молчаливо продолжавший тренировку в углу, услышав знакомое имя, на мгновение замер — на его лице проступило выражение жгучей, непреодолимой горечи.

Только он один знал, насколько болезненным был тот год!

http://bllate.org/book/19473/1909274