Когда Ли Инцзю вернулся в Восточный дворец, он едва держался на ногах.
Опираясь на дверной косяк, он какое-то время переводил дыхание и лишь затем медленно доковылял до кушетки и опустился на нее. Лю Цюань последовал за ним, держа чашку горячего чаю. Ли Инцзю взял ее, сделал глоток, как вдруг снова зашелся кашлем. На этот раз он даже не успел прикрыть рот рукавом — несколько капель темно-алой крови брызнули на белоснежный обшлаг, выглядя пугающе ярко.
Рука Лю Цюаня слегка дрогнула.
— Ваше Высочество...
— Не шуми, — Ли Инцзю откинулся на мягкую подушку-валик, закрыл глаза и взмахнул рукой. — Принеси мне чистую одежду. А эту… сожги.
Лю Цюань приоткрыл рот, но в конце концов ничего не произнес и повернулся, чтобы порыться в шкафу. Ли Инцзю сменил испачканную кровью нижнюю рубаху и протянул ее Лю Цюаню. Тот, принимая вещь, опустил глаза, а на тыльной стороне его кисти вздулись вены.
— Лю Цюань.
— Я здесь, валяюсь в ногах у Вашего Высочества.
— О сегодняшнем дне никому не говори.
Лю Цюань со стиснутыми зубами ответил и, прижимая к груди одежду, вышел. Ли Инцзю услышал, как в смежной комнате он принялся с шуршанием перерывать содержимое жаровни, после чего раздался запах горелого — это поджигали бумагу.
— Старший, — тихо произнес 012. — То слово, что ты бросил только что в Императорском кабинете — если никто другой не станет делать… Ло Дуанью, вернувшись, перелистывал переданный тобой реестр целых полчаса. Он поднял архивные дела на всех людей, которых ты проверял, и сопоставил их — ни единой ошибки.
— Я знаю, — Ли Инцзю закрыл глаза. — Он станет проверять.
— И еще: он созвал в Императорский кабинет всех лекарей, что в те годы снимали с тебя яд, и допрашивает их одного за другим. Как думаешь, что говорят лекари?
— И что же?
— Они говорят, что тот яд изначально был неизлечим, можно было лишь поддерживать жизнь с помощью укрепляющих средств. Но прежний хозяин тела все эти годы не следовал предписаниям, не желал нормально лечиться, да к тому же вечно засиживался за делами допоздна, так что яд давным-давно проник во все внутренние органы. Один старый лекарь изрек — цитирую дословно: «То, что Наследный принц дожил до сегодняшнего дня, — уже милость небес».
Ли Инцзю открыл глаза.
— Какова была реакция Ло Дуанью?
— Он швырнул чайную чашку.
Ли Инцзю на мгновение умолк, а затем тихонько усмехнулся.
— Как по-твоему… он поверил?
— Поверил наполовину, — проанализировал 012. — Твои дела подлинные, болезнь настоящая, так что ему волей-неволей пришлось пересмотреть свое мнение о том, что из себя представляет «свирепый Наследный принц». Но чтобы поверили абсолютно все, не хватает одного ключевого элемента…
— Нужно, чтобы люди увидели все своими глазами.
— Верно.
Ли Инцзю приподнялся с кушетки и размял запястья. Суставы еще тупо ныли, но уже намного лучше, чем утром. Он подошел к столу, уселся, расстелил чистый лист бумаги и принялся писать докладную записку.
— Старший, что ты пишешь?
— Прошу высочайшего соизволения на инспекцию Столичного пригородного лагеря, — его кисть скользила по бумаге легко и уверенно, словно летящий дракон. — В армии больше всего червей-точильщиков, как раз повод найти благовидное оправдание для «кровожадности» прежнего хозяина.
На следующий день докладную подали наверх, а на третий уже пришел ответный указ. Ло Дуанью не только дал добро, но и выделил в качестве сопровождения дополнительный отряд дворцовой стражи. Ли Инцзю, глядя на список из трех сотен стражников, приподнял брови.
— Это они меня защищают или за мной следят?
— И то, и другое, — отозвался 012. — Но, старший, обратил ли ты внимание: во главе этих трех сотен стражников стоит Шэнь Чжэн, заместитель командующего Гвардией Юйлинь. В памяти прежнего хозяина сохранилось, что Шэнь Чжэня как-то арестовывали из-за проступка его младшего брата, но стоило прежнему владельцу тела разобраться и выяснить, что брата оговорили, как он тут же отпустил парня. Шэнь Чжэн до сих пор помнит это добро.
Ли Инцзю пролистал послужной список Шэнь Чжэня: чуть за тридцать, по происхождению — триумфатор военных экзаменов, безупречная биография, никаких пятнающих репутацию историй.
— Этот человек годится для дела.
Три дня спустя Ли Инцзю в сопровождении Шэнь Чжэня и трех сотен гвардейцев выехал из столицы.
Столичный пригородный лагерь располагался в тридцати ли к заню от города, на Хребте Возвращающихся Гусей, а путь лежал через несколько поселков. Ли Инцзю, ехавший верхом и укутанный в толстую лисью шубу, все еще выглядел бледным, но держался куда бодрее, чем в предыдущие дни.
Шэнь Чжэн ехал рядом на коне, всю дорогу почти не выпуская слов, но глядя вокруг острым взглядом и замечая любое движение в округе.
На полпути, проезжая мимо местечка под названием поселок Цинши, прямо посреди дороги внезапно выскочила какая-то женщина. Опустившись на колени прямо в грязь, она принялась рыдать и причитать:
— Господин! Господин, спасите!
Стражники обнажили клинки, преграждая путь. Ли Инцзю осадил коня и опустил взгляд. Женщина была в лохмотьях, лицо в синяках и ссадинах, а на руках она прижимала трех- или четырехлетнего ребенка, тоже истощенного и желтушного.
— В чем дело?
— Господин! Моего мужа до смерти забил эконом Чжао из нашего поселка! Эконом подкупил уездного судью, и дело замяли, подать жалобу мне негде… — женщина рыдала надрываясь. — До меня дошли слухи, что здесь проезжает Наследный принц, умоляю Ваше Высочество рассудить нас!
Ли Инцзю ничего не ответил, соскочил с седла и, подойдя к женщине, опустился перед ней на корточки, приподняв ее за подбородок, чтобы получше рассмотреть лицо. Раны на лице были свежими, из уголка рта еще сочилась кровь — это явно не было театральным представлением.
— Шэнь Чжэн.
— Я здесь.
— Возьми людей и задержи этого эконома Чжао вместе с уездным судьей. Во всем разобраться, и через три дня у меня на столе должны лежать полные материалы дела.
Шэнь Чжэн отдал приказ и удалился выполнять поручение. Ли Инцзю помог женщине подняться, но у той от слабости подкашивались ноги, так что ему пришлось приказать стражникам раздобыть телегу. Усадив на нее мать с ребенком, он велел им следовать за отрядом.
Женщина всю дорогу плакала, урывками рассказывая подробности. Ее муж батрачил на полях эконома Чжао, а когда потребовал честно заработанную плату, подручные Чжао забили его до смерти. Она попыталась обратиться к властям, но судья взял у Чжао серебро и велел избить ее палками, после чего прогнал прочь.
Ли Инцзю слушал ее всю дорогу, почти ничего не говоря и лишь изредка отзываясь коротким «мгм».
К сумеркам отряд прибыл в Столичный пригородный лагерь. Главным военачальником в лагере был некий генерал Мэн, мужчина лет пятидесяти с лишним, который заблаговременно вышел к воротам во главе младших командиров. Заметив приближение Ли Инцзю, генерал Мэн бросился навстречу с поклоном, выказывая почти раболепное почтение.
Не обращая внимания на его угодливость, Ли Инцзю сразу же произнес:
— Сегодня ночью я ночую в лагере, просто выделите мне одну палатку.
Генерал Мэн заискивающе закивал и лично провел его в шатер, стоявший рядом с главнокомандующим. Постельное белье было свежим, а жаровня с углями уже источала мягкое тепло. Войдя внутрь, Ли Инцзю не стал сразу ложиться отдыхать, а велел Шэнь Чжэню принести лагерные списки личного состава и ведомости на выдачу продовольствия и жалования.
— Старший, тебе бы отдохнуть следовало.
— Успеется отдохнуть, — Ли Инцзю раскрыл книгу с записями. — Проследи-ка за делом этого эконома Чжао. Мне почему-то кажется, что с той женщиной что-то не так.
— Что именно не так?
— Она утверждала, будто узнала в поселке, что я буду проезжать здесь именно сегодня. Но мой маршрут утвердили только вчера — откуда простой крестьянке было об этом ведать?
012 помолчал пару секунд:
— Ты хочешь сказать, что ее появление на дороге подстроили специально?
— Возможно, — Ли Инцзю перелистывал страницы с записями. — Но не исключено и совпадение. В любом случае, сперва разберемся с экономом Чжао и судьей: если ее обвинения правдивы, то даже если кто-то и воспользовался ею, цель была благая.
— А если дело, о котором она говорила, — ложь?
— Тем интереснее, — уголки губ Ли Инцзю чуть приподнялись. — Значит, кто-то решил проверить, действительно ли этот Наследный принц «зрит в корень и подмечает малейшие детали».
Не успел он договорить, как снаружи палатки раздался шум. Ли Инцзю отложил бухгалтерские книги и вышел наружу. Там Шэнь Чжэн в сопровождении пары стражников втаскивал внутрь дородного мужчину средних лет в шелковых одеждах, с кляпом во рту и изнывающего от пота в яростных попытках вырваться.
— Ваше Высочество, эконом Чжао схвачен, — сжав кулак в приветствии, доложил Шэнь Чжэн. — Судья тоже арестован, идет допрос.
Ли Инцзю подошел к эконому Чжао и вытащил кляп из его рта. Обретя дар речи, тот немедленно принялся орать наотмашь:
— Да вы знаете, кто я такой! Я свояченик самого господина Ли из столицы…
— Какого именно господина Ли? — спокойно осведомился Ли Инцзю.
Эконом Чжао на секунду опешил, но назвал имя. Ли Инцзю перевел взгляд на 012, и тот мгновенно выдал справку:
— Помощник министра финансов Ли Чун. В досье прежнего хозяина на него кое-что есть: расхищение средств на ликвидацию последствий стихийных бедствий. Прежний хозяин как раз собирался им заняться, да руки не дошли.
Ли Инцзю повернулся обратно к эконому Чжао и легко улыбнулся.
— Какое совпадение, — произнес он. — Я как раз собирался с ним повидаться.
Напускное высокомерие вмиг слетело с лица эконома Чжао.
Этой же ночью в парадном шатре Столичного пригородного лагеря горели яркие огни. Ли Инцзю допрашивал эконома Чжао целых два часа, выведав все подробности казнокрадства Ли Чуна и аккуратно занеся их в протокол. Покончив с допросом, он вышел из шатра. Ночной ветер повеял прохладой, и вдруг в груди у него тяжело защемило — пришлось на какое-то время опереться о деревянный опорный столб шатра, с трудом переводя дыхание.
Шэнь Чжэн вышел следом. Заметив его состояние, он немного покоился, а затем извлек из-за пазухи небольшой фарфоровый пузырек и протянул его:
— Ваше Высочество, это армейское снадобье, от… от стеснения в груди помогает.
Ли Инцзю взглянул на него, взял пузырек, поблагодарил, вытащил пробку и принюхлся: пахло мятой и камфорой. Он высыпал на ладонь одну пилюлю и положил под язык. Освежающий холодок растаял во рту, и стеснение в груди действительно немного отступило.
— Шэнь Чжэн.
— Я здесь.
— Ты провел со мной весь день. Разве у тебя нет вопросов?
Шэнь Чжэн помедлил с ответом, а затем вымолвил:
— Подчиненный хотел бы спросить: Ваше Высочество расследуют эти дела ради того, чтобы очистить собственное имя?
Ли Инцзю задумался и покачал головой.
— Вовсе не ради чистого имени. Просто есть вещи, которые кто-то должен делать. А что до того, что думают обо мне другие… — он поднял глаза на луну в ночном небе и вдруг пару раз кашлянул, прикрыв рот рукавом. — Пусть думают что хотят.
Шэнь Чжэн заметил на обшлаге рукава, которым тот прикрывал рот, небольшое темное пятнышко. Похожее на кровь.
Стараясь не выдать себя ни единым движением, он отвел взгляд.
— Ваше Высочество, уже поздно, вам нужно отдохнуть.
Ли Инцзю кивнул и повернулся, направляясь обратно. Пройдя несколько шагов, он вдруг замер, обернулся и бросил:
— Шэнь Чжэн, твой брат… как он поживает теперь?
Шэнь Чжэн опешил, никак не ожидая, что Наследный принц помнит об этом. Опустив голову, он глуховато ответил:
— Благодарю за заботу, Ваше Высочество. Младший брат в прошлом году сдал экзамены на сюцая, обучает детей в родных краях, жизнь у него вполне налажена.
— Вот и хорошо.
Ли Инцзю улыбнулся и скрылся в палатке.
Шэнь Чжэн стоял на прежнем месте, глядя на опустившуюся полотнищу занавесь, и внезапно подумал о том, что этот Наследный принц… совсем не похож на того, о ком ходили слухи.
http://bllate.org/book/19480/1909666
Готово:
