Жуань Тан совершенно растерялась, её голова была полна сомнений и полнейшего недоумения:
Почему она здесь и откуда знает, что я нахожусь в этом месте? Раз уж она уговаривала меня покончить с собой, зачем тогда спасала?
Но когда Жуань Тан попыталась заговорить, горло перехватило от горечи, она задрожала мягкими губами, и из её груди вырлся лишь обиженный, жалобный всхлип:
— У-у...
А затем, помимо своей воли, она уткнулась маленькой головкой прямо в грудь женщине.
Руки этой женщины были тонкими и хрупкими, но от них почему-то веяло невероятной надежностью. Капюшон был таким мягким, пропитанным теплым и нежным ароматом женского тела — настоящее убежище посреди морозной ночи.
Сколько она себя помнила, обнимала Жуань Тан только матушка. Но у матушки у самой было слабое здоровье, и Жуань Тан не смела опираться на неё, напротив, вечно думая лишь о том, как бы защитить матушку.
Впервые в жизни Жуань Тан почувствовала, что такое надежность и что значит быть под защитой.
Она подняла голову и увидела, что женщина сняла капюшон, а её прекрасные миндалевидные глаза смотрят на неё с нежностью.
Она спокойно отдала приказание.
В этот момент Байгу, которая только что по знаку Ван Ли оглушила Жуань Тан, ловила взгляд регента и осторожно опустила руку.
Получив приказ, Байгу отозвалась:
— Слушаюсь! — и тут же шагнула вперед с клинком наготове, направляясь наверх на свет фонарей.
Неожиданно маленькая черная собачка нахмурилась во сне и бессознательно вцепилась в рукав Ван Ли:
— Я буду очень послушной, только не бросай меня...
Она сняла одеяния регента, и на ней не осталось ни малейшего следа её высокого положения. Сейчас её звали не Ван Ли, её звали Лю Минъюй.
Лю Минъюй — это было её имя, вот только мало кто осмеливался звать её так, и со временем она даже сама позабыла об этом.
Однако прежде чем Жуань Тан успела разглядеть лицо женщины, она внезапно почувствовала резкую боль в затылке и потеряла сознание...
Даже если сегодня шкатулка с одеждой казалась тяжелее обычного, никто не смел задавать лишних вопросов.
Она тихо стояла в стороне, с любопытством разглядывая плетеный короб с вещами.
— Благодарю вас за службу, господин командир, я сама испрошу у Его Величества награду для ваших людей, — с улыбкой обратилась Ван Ли к предводителю Императорской гвардии, выглядя совершенно доброжелательной и милой. — Я устала, прошу распорядиться, мне нужно принять ванну.
Жуань Тан всё еще находилась в полубессознательном состоянии и совершенно не соображала, что прижимается к телу регента. Её кругленькое личико бессознательно уткнулось Лю Минъюй в ямочку на шее, и она крепко, неподвижно спала.
Какая же мягкая малышка, — Лю Минъюй слегка приподняла брови.
Ван Ли наконец смогла высвободить руку и заметила, что маленькая черная собачка, хоть и не пришла в себя, от боли покраснела краями глаз, сжавшись в крошечный комочек и бессознательно вздрагивая всем телом.
Она знала, что внутри лежит не только одежда.
Убедившись, что маленькая черная собачка полностью потеряла сознание, Лю Минъюй холодно взглянула на неё, и от былой нежности не осталось и следа.
Малышка ведет себя на удивление послушно. Лю Минъюй мысленно усмехнулась, в два счета избавила Жуань Тан от одежды, а затем осторожно опустила маленькую черную собачку в воду для ванны.
В ночной тьме глазурованная черепица и инкрустированные золотом и яшмой стены дворца по-прежнему сияли, не в силах скрыть бьющую в глаза роскошь. Над высокими и величественными дворцовыми воротами красовалась доска, на которой покойный император собственноручно вывел тушью четыре иероглифа: В стране мир, на реках гладь.
Всего лишь побочная дочь, которой вскоре суждено стать узницей, — напомнила себе Лю Минъюй. Лицо её вновь похолодало, и она резким движением вывихнула Жуань Тан запястье.
Отослав всех прочь, она в одиночестве уселась перед зеркалом для макияжа, снимая жемчужные шпильки, и наконец получила возможность закрыть глаза и перевести дух.
Байгу действовала чисто. Вскоре она вернулась к карете с клинком наголо, села на козлы вместо кучера и повела экипаж обратно в загородный дворец.
Малышка, а в таком виде она даже вызывает жалость, — тихонько усмехнулась Ван Ли, подумав про себя: жаль только, что ты родилась в клане Жуань.
Резко потянув руки вверх —
Горячая вода с жемчужной пудрой плескалась у ключиц Жуань Тан, оставляя на коже цвета пшеницы капли, похожие на сахарные горошины.
Ощущения были точно такими же, как при гладке щенка.
Ван Ли же усадила прижатую к груди Жуань Тан в карету.
Вскоре слуги приготовили всё необходимое для купания, внеся в комнату и короб со сменной одеждой.
Назначенная императором Императорская гвардия уже ждала за воротами, чтобы встретить Ван Ли и сопроводить её во дворец.
Командир тут же ответил «слушаюсь», а Ван Ли бросила взгляд на Байгу. Та поняла её без слов и молча последовала за командиром.
Единственным изъяном на этой прекрасной нежной коже было то, что она оказалась сплошь покрыта шрамами. Глубокие и поверхностные, длинные и короткие — всего их насчитывалось штук тридцать-сорок. Они напоминали тени сливовых ветвей на снегу, что выглядело даже по-своему изящно.
Круглое личико морщилось, точно паровой пирожок, нос шмыгал — она была куда милее обычных избалованных сынков знати... Нет, совсем нет.
Эту резиденцию построили по специальному императорскому указу во время поездки покойного императора в Линьчуань. Изначально она предназначалась исключительно для проживания членов императорской семьи, однако в этот раз во время северной поездки Ван Ли, несмотря на яростное сопротивление всех сановников, император пожаловал это место именно ей — князю с другой фамилией.
Жуань Тан тут же бессознательно всхлипнула, и у неё больше не осталось сил цепляться хоть за что-нибудь.
За ширмой, где покачивались тени цветов, Лю Минъюй распустила длинные волосы и кончиками пальцев расстегнула воротник, обнажая хрупкие белые плечи и шею.
Теперь её тело, подобное нефриту и льду, было полностью обнажено, а поднимающийся от воды туман окутывал её узкие глаза и длинные брови, делая похожей на статую белой нефритовой Гуаньинь в клубах сандалового дыма.
Карета мчалась сквозь ночную тьму и в конце концов остановилась у дворцовых ворот на окраине города.
Она извлекла из-под вороха одежды всё еще спавшую маленькую черную собачку.
Слухи об этом регенте ходили двоякие: одни касались её жестокости, другие — её красоты.
Она наклонилась и нащупала под одеждой что-то мягкое.
Ван Ли испокон веков предпочитала мыться в полном одиночестве, без посторонней помощи, поэтому, выполнив свою работу, слуги молча удалились, не смея произнести ни единого лишнего слова.
— Байгу, отправляйся разобраться с той старой собакой. А после прикажи соглядатаям в поместье Жуань следить в оба и докладывать обо всем.
Поскольку Жуань Тан уже потеряла сознание, Ван Ли не нужно было опасаться, что та увидит её действия, поэтому она, холодно приказав Байгу возвращаться во дворец, молча протянула руку и ущипнула девушку за щеку.
Кожа у этой малышки оказалась вовсе не белой, ресницы — угольно-черными, а на вздернутом кончике носа красовались веснушки. В ней не было изысканности, но присутствовало определенное деревенское очарование.
Единственным изъяном было красное пятно шрама на щеке.
Лю Минъюй улыбнулась про себя, подумав, что в таком виде та и впрямь смахивает на пегого щенка.
Двигалась она не слишком аккуратно и задела вывихнутое запястье Жуань Тан, отчего маленькая черная собачка болезненно сморщилась во сне.
Однако виновницу это нисколько не волновало. Приподняв подбородок Жуань Тан, она с довольным видом шагнула в горячий источник.
Среди струящегося в волнах тайного аромата пара она обняла тело Жуань Тан обеими руками, образовав изящный изгиб плеч, шеи и рук, напоминавший обвившуюся вокруг Жуань Тан змею.
Ядовитая змея высунула алое жало, обнюхала мягкие мочки ушей маленькой черной собаки и жадно, глоток за глотком, осушила воду, скопившуюся в ямочке на ключице Жуань Тан.
По законам нынешней династии Куньцзэ запрещено было занимать официальные должности, а тем более становиться регентами — в противном случае виновных ждала смертная казнь через мучительное расчленение и уничтожение всего рода.
Но Лю Минъюй как раз и была Куньцзэ.
Тот самый запах Цяньюань, от которого у Жуань Тан при встрече помутилось в голове, был лишь ее маскировкой перед людьми.
Будучи Куньцзэ, она тоже испытывала периоды течки, и порой даже Цяньюань высшего качества с трудом могли удовлетворить её желания.
К сожалению, подходящего Цяньюань на ее пути не встретилось, поэтому она всегда спасалась подавляющими средствами. Но на этот раз всё было иначе.
С первого же взгляда на Жуань Тан она уловила тончайший намек на запах.
Хотя эта маленькая черная собачка еще не прошла через разделение, мощный и агрессивный потенциал Цяньюань, таящийся в ее теле, уже просачивался сквозь плоть, источая соблазнительный аромат. Просто окружающие были слепы и не способны его учуять.
Воспользовавшись тем, что Жуань Тан была без сознания, Лю Минъюй жадно втягивала сладость, исходившую от её кожи, чувствуя, как бушующий внутри неё огонь раздражения понемногу отступает, а во всем теле наступает удивительная легкость.
Хотя бы легкое облегчение — тоже неплохо.
Жаль только, что это был лишь зачаток синсян, а у этой малышки еще не успела полностью развиться железа. Впрочем, Лю Минъюй как раз и нравились такие маленькие и бестолковые существа — ими легко манипулировать, легко убить, и от них не будет лишних хлопот.
Чистая вода скользила по телу Лю Минъюй, пропитываясь нотками жадности, а затем с головой накрывала захлестнувшую ее Жуань Тан.
Обхватив руками шею Жуань Тан и прислонившись головой к телу маленькой черной собаки, Лю Минъюй тяжело и прерывисто дышала, ощущая неутолимый голод.
Глядя на нежную шейку Жуань Тан сзади, Лю Минъюй погрузилась в задумчивость:
Ей чертовски нужен был такой послушный и легко управляемый человечек с сильным синсян.
Быть может, стоит воспользоваться случаем и применить к этой маленькой черной собачке кое-какие штучки, превратив её в послушного несмышленыша, который останется рядом до конца дней...
Это было не так уж сложно. Лю Минъюй опустила взгляд, размышляя об этом; она думала, что должна холодно усмехнуться, как бывало прежде, когда она расправлялась с другими.
Но почему-то, вспомнив, как малышка держалась за её рукав, она лишь слегка нахмурилась.
Пока она пребывала в задумчивости, Байгу внезапно доложила из-за ширм:
— Ваша Светлость, этот чиновник во всем признался.
Лю Минъюй пришла в себя, вновь обретя невозмутимое выражение лица регента:
— Тот самый, что давал взятку префекту Жуаню?
Услышав подтверждающее «да» от Байгу, Лю Минъюйбрежно накинула банный халат, бросила прощальный взгляд на маленькую Жуань Тан и с абсолютно бесстрастным выражением лица вышла из-за ширмы.
Подвал загородного дворца изначально служил складом, но Лю Минъюй переоборудовала его в место для пыток. Едва стоило спуститься по лестнице, как в нос ударил тяжелый, отвратительный запах крови.
Лю Минъюй, однако, ничуть не смутилась. Всё с той же приветливой улыбкой она мягко обратилась к человеку, привязанному к деревянному кресту:
— Взрослый Чжан, скажите, привыкли ли вы к здешним местам?
Этого чиновника звали Чжан Цунь, он служил в соседней провинции. Чиновник, назначенный личным указом императора, был доставлен сюда из другой провинции по одной лишь записке от руки Лю Минъюй и уже несколько часов подряд подвергался жестоким пыткам.
В том магазине обуви Жуань Лу хвастался перед Лю Минъюй веером. Лю Минъюй тогда обратила внимание, что веер является местным специалитетом соседней провинции, велела провести расследование и закономерно выяснила, что этот Чжан Цунь дал взятку префекту Жуаню, а веер преподнес в качестве подарка.
Что же касается цели взятки...
— Взрослый Чжан, в нашей Великой Ци закон гласит: Куньцзэ запрещено состоять на государственной службе, а ослушников ждет казнь всего рода, — ласково напомнила Лю Минъюй. — Вы подделали личность Цяньюань да еще и купили должность с помощью взятки. Спасает вас лишь моя доброта, иначе вы бы уже раз восемь успели умереть.
Услышав это, готовый предпочесть смерть любым мукам Чжан Цунь задрожал всем телом:
Уж лучше позвольте мне умереть!
— Ваш... Ваша Светлость, я виноват... Всё, что вы велели мне сказать, я выложил...
скулил он жалобным голосом.
Байгу протянула Лю Минъюй исписанный лист:
— Он подробно описал весь процесс дачи взятки префекту Жуаню, здесь всё до единого слова, и отпечаток пальца проставлен.
Лю Минъюй кивнула:
— Хорошо, тогда я пойду.
Окровавленный Чжан Цунь смотрел во все глаза, как она поворачивается, чтобы уйти, и из его сорванного, полного крови горла вырвался истошный вопль:
— Ваша Светлость! Вы же обещали, что если я во всем признаюсь, вы отпустите меня домой!
Раз уж всё рассказал, так отпустите же меня наконец? Он чувствовал себя странником в пустыне, собственными глазами видящим, как испаряются последние капли воды, и от отчаяния был близок к безумию.
Лю Минъюй проигнорировала его крики, лишь приветливо улыбнувшись отвечавшей за допросы чиновнице:
— У меня тут появились новые изобретенные орудия пыток, испытайте-ка их как следует, всё зафиксируйте, а потом составьте для меня доклад.
И, словно вспомнив о чем-то еще, добавила:
— Взрослый Чжан хоть и Куньцзэ, но порода у него неплохая. Вырежьте его железу и доставьте мне.
Железа чистокровного Куньцзэ послужит лучшим катализатором для такого потенциального высшего Цяньюань, как Жуань Тан.
С этими словами она перевела взгляд на Чжан Цуня, произнеся предельно заботливым тоном:
— Не беспокойтесь, взрослый Чжан, я велю бросить ваше тело в реку. Родные края взрослый Чжан как раз находятся в нижнем течении, не так ли?
Чжан Цунь, уже привязанный к орудиям пытки, замер на месте, а спустя мгновение издал из пересохшего горла жутковатый звук, похожий то ли на смех, то ли на плач.
Лю Минъюй нашла его очень приятным для слуха. Жаль только, что сегодня у нее намечались дела поинтереснее, иначе она непременно осталась бы досмотреть весь процесс до конца.
Слуги тотчас помогли ей вспороть плечо Чжан Цуня, извлекая оттуда окровавленный кусок плоти — ту самую железу, которая ей требовалась.
— Аминь, грех на душу беру.
Лю Минъюй перебирала четки, милосердно и мягко улыбаясь.
Получив то, за чем шла, она изначально собиралась сразу вернуться в купальню, но, проходя мимо курильницы с благовониями, сама того не заметив, остановилась.
В ее руке была зажата сочащаяся кровью плоть, но эта вещь предназначалась для дела, а вот что касается всего остального...
Лю Минъюй приподняла рукав и принюхалась.
Вроде бы от нее не должно было пахнуть кровью? Кажется, запаха не было.
Ладно, возможно, она просто привыкла к нему и больше не замечает. Подумав так, Лю Минъюй подошла ближе к курильнице. Стоит окурить себя дымом, как бы чего не вышло со здоровьем малышки, она и без того глупенькая.
Хотя та ведь собачка, а собаки едят мясо, разве им страшен запах крови?
Размышляя об этом, Лю Минъюй всё же постояла в ароматном дыму пару мгновений, прежде чем вернуться в купальню.
Однако, обогнув ширму, она увидела...
Погруженная в воду Жуань Тан проснулась и осоловело хлопала глазами, похожими на щенячьи, пытаясь прийти в себя:
— Где это я, как я здесь оказалась... Почему у вас руки в крови?
Испугавшись окровавленного куска плоти в руках Лю Минъюй, Жуань Тан вздрогнула и вмиг окончательно протрезвела. Инстинктивно попытавшись выскочить из ванны, она в панике закричала:
— Г-где моя одежда?!
http://bllate.org/book/19558/1917960
Готово:
