В неловкой тишине зрачки Жун Цинэр внезапно расширились, а затем стремительно сузились. В её голове, словно на ускоренной кинопленке, пронеслись жаркие воспоминания нескольких месяцев давности.
Неужели тот мужчина и есть тиран?
Конец! Её жизнь висит на волоске.
Лэн Цыянь не сводил с Жун Цинэр глаз, боясь упустить малейшую деталь. Он видел, как на её лице сменялись пренебрежение, замешательство, а затем — крайнее изумление. Он понял: она вспомнила.
Но, похоже, она вовсе не горит желанием нести ответственность. Неужели ему не хватило привлекательности? Лэн Цыянь, который никогда не придавал значения своей внешности, в этот момент почувствовал невольную неловкость. Он опустил голову и, взглянув на свою располневшую фигуру, почувствовал, как к глазам подступили слезы.
...
Император был в гневе. Все присутствующие вытянулись в струнку, стоя на коленях, и даже дышать боялись, не то что поднять глаза на государя. Лишь Жун Цинэр осмелилась смотреть прямо на Лэн Цыяня, замечая, как он с каждой секундой всё больше погружается в уныние.
В её душе шевельнулось странное чувство. Ей безумно хотелось подойти и утешить его, хотя она его не любила и даже, можно сказать, была к нему неприязненна. В этой династии женщины всегда оказывались в проигрыше. После того что между ними произошло, это она должна была чувствовать себя оскорбленной, а не он обижаться.
Действительно, избаловали его.
Если бы Жун Цинэр из будущего услышала эти слова, она бы сама себе отвесила пару оплеух.
...
Напряжение во дворце Фужун стало почти осязаемым. Лишь когда Лэн Цыянь издал короткий насмешливый смешок, гнетущая атмосфера немного рассеялась. В последнее время эмоции у императора менялись слишком быстро.
— У Благородной супруги Жун воистину отменная память!
Голос его звучал холодно, и гнева в нем вроде бы не чувствовалось, но Жун Цинэр чуяла, что в этих словах скрыт порох.
— Ха-ха, ха... — она попыталась выдавить смешок, но поняла, что это выглядит слишком нелепо, и поспешно замолчала. — Ваше Величество слишком добры к этой наложнице.
— Хм.
Лэн Цыянь, видя, что Жун Цинэр явно не собирается брать на себя ответственность, снова холодно усмехнулся. Ничего, впереди еще много времени. Ты уже моя наложница.
Он с нескрываемым сарказмом скосил глаза на Жун Цинэр, а затем перевел взгляд на Гао Дэшэна, который все еще стоял на коленях у входа в зал.
— Евнух Гао, ступай и прими наказание.
Его слова прозвучали бесстрастно.
Жун Цинэр опешила. Что это еще за фокусы? Заступается за меня? Не стоило! Я ведь в ужасе от такой чести!
Она с мольбой посмотрела на Юйчжу, стоявшую на коленях позади, но та даже не осмелилась поднять глаза, уставившись в пол и притворяясь ветошью.
...
— Благородная супруга Жун, неужели канцлер Жун именно так учил тебя прислуживать мужу?
Ерзающая на месте Жун Цинэр окончательно вывела Лэн Цыяня из себя.
— Какой ты мне муж... — пробормотала она под нос, но Лэн Цыянь, обладавший, как и все воины, острым слухом, а сейчас к тому же пребывавший в состоянии повышенной бдительности, всё услышал.
— Что ты сказала? — прошипел он, сжимая зубы.
Жун Цинэр от испуга плюхнулась на пол, осознав, что перешла границы дозволенного. Она поспешно вскочила и мелкими шажками подбежала к Лэн Цыяню, начав усердно разминать ему плечи.
В зале послышались приглушенные вздохи изумления. Все знали, что этот человек терпеть не может прикосновений — даже случайное касание рукава могло стоить жизни. Он даже одевался и мылся всегда сам, что было неслыханным делом для императора. Однажды служанка случайно коснулась подола его халата, и её за это подвесили на стропилах в холодном дворце, где она провисела двое суток и едва не отдала богу душу. А эта Благородная супруга Жун просто поражала своей дерзостью!
...
Кто-то искренне переживал за неё, кто-то с нетерпением ждал позора наложницы, а кто-то злорадствовал, надеясь, что красавец-император накажет ту, что первой удостоилась его внимания.
...
Но вместо ожидаемого крика наказания до ушей присутствующих донесся лишь довольный вздох императора.
Когда руки Жун Цинэр легли на плечи Лэн Цыяня, его тело внезапно окаменело. Сама не зная почему, Жун Цинэр вдруг прошептала ему на ухо:
— Расслабься, не нервничай.
В голове Лэн Цыяня всплыли до боли знакомые слова, и он мгновенно вспыхнул до корней волос. Увидев, что он обмяк, Жун Цинэр начала осторожно разминать точки на его шее. Лэн Цыяня, которого ежедневно мучили головные боли, словно спасительно окутало облегчением, и он невольно издал тихий стон удовольствия.
Этот стон вызвал в зале еще более громкий ропот. Осознав, что потерял самообладание, Лэн Цыянь потянулся рукой, чтобы убрать с плеч нежные пальцы Жун Цинэр. Но та, будучи натурой упрямой, нарочно сопротивлялась. Делать было нечего, Лэн Цыяню пришлось оправдываться:
— Сегодня ночью я останусь у супруги Жун. Все свободны.
Слуги бесшумно, один за другим, покинули зал, и вскоре остались лишь двое. Жун Цинэр стало скучно. Она разжала руки, которые до этого крепко сжимали плечи Лэн Цыяня, и собралась уходить во внутренние покои.
Видя её полное равнодушие, Лэн Цыянь почувствовал, как только что вспыхнувшая радость мгновенно угасла. С нескрываемым раздражением он приказал:
— Стой!
Жун Цинэр, только что забывшая обо всем, вдруг вспомнила, что перед ней стоит тиран. Но делать было нечего — она припустила наутек.
— Лэн Ци!
Не успела она добежать до выхода, как Лэн Ци, вызванный императором, безжалостно схватил её и швырнул прямо к ногам Лэн Цыяня.
Упав лицом в пыль, Жун Цинэр подняла голову и посмотрела на Лэн Цыяня, который, опираясь на подлокотник кресла, медленно вставал и приближался к ней. В голове промелькнула мысль: неужели этот парень смертельно болен? Почему он такой слабый?
Лэн Цыянь, слегка согнувшись и придерживая одной рукой живот, другой схватил Жун Цинэр за подбородок. Она поморщилась от боли:
— Больно, больно, больно...
— Ха, ты еще знаешь, что такое боль? Похоже, пока я тебя как следует не проучу, ты ничему не научишься! Лэн Ци, а не отправить ли нам Благородную супругу Жун в новую водную темницу, чтобы она оценила её достоинства?
Грудь Лэн Цыяня тяжело вздымалась от гнева. Лэн Ци, почуяв неладное, тем не менее, беспрекословно повиновался приказу и, подхватив Жун Цинэр, направился к водной темнице.
— Янь И...
Янь И, который в последнее время не отходил от Лэн Цыяня ни на шаг, услышав его слабый зов, мгновенно появился рядом. Он подхватил теряющего сознание императора и, достав серебряную иглу, вонзил её в нужную точку.
http://bllate.org/book/19563/1918821
Готово:
