Ночная мгла навалилась на город Цаннань, словно бархат черного лебедя. В старых жилых домах горело лишь несколько редких огоньков, похожих на светлячков на дне океана.
Ту Си поднялся на второй этаж, прижимая к груди полосатого котенка. Голосовой светильник то загорался, то гас. В подъезде запах сырости смешался с гарью от угля. Он подошел к самой дальней двери, и в тишине раздался особенно звонкий стук ключа.
Толкнув дверь, он не стал включать свет и в тусклом сиянии из окна прошел к дивану. Кот у него на коленях мяукнул, свернулся клубком и вскоре задышал ровно и спокойно.
Он сидел в темноте, чувствуя тепло кошачьего тельца на коленях. В памяти все еще стояли картины из переулка, увиденные несколько часов назад: высохший монстр, сочившаяся из него зеленая жижа, мужчина, рухнувший с небес и отбросивший чудовище ударом ноги, и этот оранжево-красный поток тепла на собственной ладони, который едва не воспламенил кровь.
Это не было галлюцинацией.
Он медленно поднял руку и в тусклом свете уставился на ладонь. Кожа у основания большого пальца выглядела совершенно нормально, но стоило лишь немного сосредоточиться, как казалось, будто под ней кто-то притаился, и это жжение могло пробудиться в любой момент.
Оно вырвалось само по себе… — в ушах все еще звучали слова Чжао Кунчэня.
Ту Си глубоко вздохнул и вытащил из самого глубокого кармана брюк визитку с потрепанными краями. Хоть букв на ней было не разглядеть, под уличным фонарем ее уже бесчисленное количество раз гладили подушечками пальцев, и все узоры врезались прямо в сердце.
Ту Си глубоко вздохнул и вытащил из глубины кармана школьных брюк ту самую визитку с потрепанными краями. Необычная матовая текстура, напечатанный номер телефона и надпись: Отряд 136.
Надеюсь, в дальнейшем у нас не будет никаких других пересечений…
Луна поднялась к самому зениту, ночной ветер легонько раскачивал сетку на окне, донося издалека то затихающий, то возобновляющийся собачий лай и шелест трущихся друг о друга листьев.
Ту Си присел на корточки на маленьком балкончике в квартире и поивал молоком того полосатого котенка. Шерстка малыша уже высохла, проявив черно-коричневые полоски, и он назвал его Чуи.
Мяу! — Чуи облизал его кончик пальца, вдруг навострил уши и посмотрел куда-то за пределы балкона.
Ту Си проследил за его взглядом и поднял голову: в ночном небе ярко сияла одна звезда — настолько ярко, что казалось, будто она вот-вот сорвется вниз. Это рождало какое-то тревожное предчувствие…
Спустя неделю, шестая средняя школа города Цаннань…
Новички-первоклассники поодиночке и группами направлялись внутрь. Лямки рюкзаков покачивались, кто-то носил школьную форму как попало, а кто-то застегнул пуговицы до самого горла. Шумные разговоры смешивались с утренним гулом машин на далекой дороге, заполняя всю улицу перед школой.
Линь Цие стоял в тени дерева рядом с воротником-столбом ворот, прицепив трость для слепых к предплечью. Он не двигался, лицом обращенный к школьному входу. На нем была темно-синяя форма, на левой стороне груди пришит эмблема школы, а глаза плотно обмотаны толстой черной полоской ткани — с головы до ног он был укутан наглухо.
Почти каждый проходящий мимо бросал на него пару дополнительных взглядов: кто-то замедлял шаг, поворачивая голову и шепча что-то спутникам, а кто-то оборачивался даже пройдя мимо.
— Эй, глянь туда, тот парень с повязкой на глазах — он из нашей школы?
— В школьной форме же, значит, должен быть отсюда.
— Слепой что ли?
— Как слепые учатся? В нашей школе есть специальный класс?
— Не знаю, но надо сказать, стоит он тут довольно круто.
Линь Цие слушал, как эти голоса проплывают мимо него, сохраняя бесстрастное выражение лица. Подобные сцены ему приходилось переживать бесчисленное количество раз: в начальной школе, в средней — каждый раз при смене обстановки все повторялось. Ему давно было все равно. Ждать, пока прозвенит звонок, пока толпы редеют, пока кто-нибудь подойдет и покажет дорогу — кто-нибудь обязательно подойдет.
Первый класс первого года обучения находился на втором этаже в самом конце западного коридора.
В то же самое время Ту Си уже сидел в классе. Третий ряд у окна, рюкзак засунут под парту, на столе раскинут сборник романов, принесенный из дому. Открыв страницу на закладке, он посмотрел всего на две строчки и остановился. Он оперся подбородком о скрещенные руки, прищурив золотистые глаза, и смотрел на кленовый аллейный проспект за окном.
В оконном стекле отражался край ошейника, выглядывавший у него на шее — тончайшая темно-красная плетеная веревочка, прижатая к коже над ключицей, подчеркивала чистые линии шеи. Сегодня утром перед выходом из дома он немного постоял перед шкафом, выбрал из ряда ошейников этот и между делом повесил на него крошечный серебряный кулон. Кулон представлял собой простейший кругляш без узоров, просто красиво отражавший свет.
Кто-то пронесся из конца коридора, быстрые шаги замерли у дверей класса, и не успев перевести дыхание, раздался крик:
— Эй, вы слышали, к нам в класс переводят слепого новичка!
В классе на полсекунды воцарилась тишина, а затем все зашумело и загудело.
— Слепой? Как это к нам в класс?
— Разве специальный класс не открыли?
— Говорят, поступал по обычному экзамену, домашние настояли.
— И как же он тогда книги читает?
Ту Си чуть приподнял лицо с рук и склонил голову набок. Край темно-красного ошейника блеснул под светом лампы дневного света от движения. Он ничего не сказал, лишь отвел взгляд от окна и перевел его в сторону двери.
Затем из конца коридора послышались шаги. Не один человек, шаги нескольких, причем шаги одного из них были очень твердыми и размеренными, ритм приземления не содержал ни колебаний, ни остановок — в них не было расслабленности вроде случайного чередования левой и правой ноги при ходьбе обычного человека.
Ту Си уставился на дверь.
Через несколько секунд вошел Линь Цие. Он шел совершенно естественно, движения были чистыми и отточенными, каждый шаг ступал уверенно. Позади него шли двое соучеников, вызвавшихся проводить: один шел впереди, предупреждая о крае парты, а второй страховал сзади, чтобы тот не сбился с пути. На ходу Линь Цие произнес спасибо ровным тоном, словно уже давно привык к подобным процедурам.
Взгляд Ту Си задержался на его лице.
Лицо, обмотанное черной тканью, худощавое, с четко очерченной линией подбородка. Глаз было не разглядеть, но манера ходьбы заставляла думать, будто этот человек вовсе не слепой. Обычный человек, идя с завязанными глазами, неизменно совершает пробные, нерешительные движения: протягивает руку нащупать дорогу перед тем сделать шаг, осторожно шарит носком ботинка по полу. У Линь Цие не было ничего подобного — его движения при входе отличались такой плавностью, будто он прошел этой дорогой тысячу раз, и каждый шаг попадал именно туда, куда следовало.
Он вдруг что-то вспомнил.
— Тот перекресток в конце августа, сквозь транспортный поток и жару стоявший напротив черный подросток. Глаза замотаны черной полоской ткани, трость лежит на плече, на ее конце болтается бидон с арахисовым маслом — желтое масло в бутылке слепило глаза под солнцем.
Оказывается, это был он.
Взгляд метнулся по сторонам: эй, а сегодня он без трости? И вовсе не похож на слепого…
Ту Си отвел взгляд и снова положил подбородок на руки, повернувшись к окну. На его лице не отразилось никаких особых эмоций, просто в его голове та картинка сошлась с этим затылком, и он тихо произнес:
— Ох.
Звук получился тихим, настолько тихим, что услышать его мог только он сам.
Линь Цие сел на четвертое место у окна. Он убрал рюкзак под парту, достал принесенные учебники, положил обе руки на поверхность стола и выпрямил спину. Сосед уже с энтузиазмом подсел ближе, предлагая помощь с конспектами или сопровождение в туалет, на что Линь Цие мягко, но немногословно ответил.
Ту Си бросил боковой взгляд на его профиль. Края черной ткани давили на скулы по обе стороны, а на самом материале выделялся небольшой участок более темного цвета — похоже на старый след от многократных сгибаний.
Посмотрев секунду, он отвернулся, перевернул страницу романа и продолжил чтение.
Первый урок литературы был посвящен поэме Цинъюаньчунь — Снег. Учительница русского языка велела всему классу самостоятельно прочитать текст три раза, и в классе тут же разноголосицей зазвучало чтение вслух, сливаясь в единый нестройный гул. Ту Си не открывал рта, опушив ресницы и глядя на четыре иероглифа пейзажа северных земель на странице учебника. Карандаш меж пальцев сделал пол-оборота и замер. И тут он услышал звук, доносившийся с четвертого ряда — слепой новичок заговорил, присоединяясь к остальным. Голос был негромким, выговор четким, а ритм — столь же уверенным, как и его походка.
Ту Си слегка наклонил голову.
А затем снова отвернулся. На кленовом проспекте за окном листья начали покрываться желтоватой каймой, а утреннее солнце пробивалось сквозь листву, рассыпаясь лоскутами света по полу коридора. Опустив глаза, он провел горизонтальную линию на пустом поле учебника — без всякого смысла, просто тонкий след от скользнувшего грифеля.
Пальцы вернулись к ошейнику, темно-красная веревочка слегка нагрелась от кожи. Откинувшись на спинку стула, он прищурился, глядя в окно.
Ну подумаешь, в классе появился слепой ученик. Шестая школа не впервые принимает особых учеников, через пару дней все привыкнут. Подумав так, он перевернул еще одну страницу учебника.
С задних рядов кто-то вполголоса спросил Линь Цие, не нужно ли помочь зачитать текст поэмы, на что Линь Цие слегка покачал головой и ответил, что не нужно, он уже запомнил текст.
В классе на пару секунд воцарилась тишина. Карандаш в руке Ту Си замер, а затем продолжил проводить новые линии на бумаге. Ветер снаружи ворвался в класс, слегка раздув занавески, которые тут же опали обратно, а солнечный свет лег между ними на расстоянии ряда парт — не близко и не далеко.
Взгляд Ту Си упал на край парты, слегка застыв.
Текст уже запомнен.
На кленовой аллее за окном солнце утреннего чтения дюйм за дюймом продвигалось вперед, световые пятна ползли с пола коридора на подоконник, а оттуда медленно вползали в класс, останавливаясь на самом краю ряда парт у окна. Глядя на этот луч света, Ту Си неожиданно вспомнил ту звезду, увиденную прошлой ночью на балконе — непривычно яркую, словно кто-то проткнул иглой ночное небо, и оттуда просочился свет.
Линь Цие походил на ту звезду — невероятно бросающийся в глаза, странный…
Откинувшись на спинку стула, он слегка приподнял подбородок, и его взгляд скользнул поверх голов передних учеников, останавливаясь на сидевшем в четвертом ряду у окна силуэте. Линь Цие сидел прямо, сложив руки на столе, перед ним был раскинут учебник, однако он не опускал голову вниз читать.
Он просто сидел, повернувшись лицом к окну.
Словно вглядываясь куда-то.
Но его глаза были замотаны черной тканью, и он ничего не видел.
Ту Си несколько секунд вглядывался в эту спину, а затем отвел взгляд и, опустив голову, снова провел черту на полях. Грифель издал легкий шелестящий звук о бумагу, напоминающий какой-то лишь ему одному ведомый ритм.
Он вдруг подумал, что в этом классе действительно что-то изменилось.
Дело было не просто в появлении слепого ученика.
Это было нечто неописуемое — словно то тепло, что разливалось из ладони в переулке прошлой ночью, словно та ненормально яркая звезда на балконе, словно Чуи, настороженно тянущийся ушками к ночному небу.
Тихое, но определенно существующее.
Ту Си убрал карандаш в пенал и застегнул молнию. Выпрямившись, он снова перевел взгляд на учебник, губы его чуть шевельнулись, и он беззвучно прочел следующую строчку:
— Тысячи ли скованы льдом, на милях летит снег.
Солнечный свет за окном снова сместился на дюйм вперед, упав на край парты Линь Цие тонкой тихой линией, словно объединяя их двоих в одном потоке света.
http://bllate.org/book/19588/1921373
Готово:
