(Ну и гроза, я аж обалдел... Предупреждение.)
— Этот чай... по составу действительно вроде бы безобидный. Но даже если в нём что-то не так, с чего бы происходить такой ненаучной ерунде? — Аканэ посмотрела на чайный пакетик в руке, затем перевела взгляд на Наруходо и Митсуруги. В её глазах читалось полное недоумение.
— Может, в него что-то подсыпали? — спросила Микан, глядя на чашку.
— Тогда появился бы осадок или пошла бы реакция, — заметил Ходзуки, жуя рисовую палочку. — Даже если бы туда что-то положили, эффект был бы не таким. Слишком странно.
Изысканная чашка стояла на месте, а недопитый чай в ней оставался совершенно спокойным. Всё выглядело абсолютно гармонично.
Покрутив глазами, Микан хлопнула Одороки по плечу:
— Одороки, может, ты попробуешь отпить глоточек?
— А? Нет-нет-нет! Убери это подальше! — Одороки, словно чашка его укусила, поспешно отскочил на два шага назад.
— Брось, Микан. Если этот занозистый адвокат выпьет, у него, скорее всего, просто рога удлинятся.
— В таком случае это немного напоминает нос Пиноккио, — девочка поставила чашку обратно.
Аканэ покосилась на стоящего рядом Митсуруги и с серьёзным видом подошла к нему:
— Господин Митсуруги, когда вы пили чай, ваше тело как-то отреагировало?
— Хм. Горло немного заболело.
— А вы, господин Наруходо?
Наруходо поспешно кивнул, показывая, что у него всё то же самое.
— Горло заболело... — задумалась Аканэ. — Неужели там есть какое-то раздражающее вещество, которое не удалось обнаружить?
— Нет. — Митсуруги выпалил это невольно.
— Э? — Аканэ опешила и, подперев щёку рукой, спросила: — Господин Митсуруги, разве вы не знаете, почему?
Увидев это, стоявший рядом Одороки вдруг о чём-то догадался. Он подошёл к Митсуруги и спросил:
— Господин Митсуруги, вы можете отвечать на вопросы о неизвестных вам объективных фактах?
— Да.
— А вы можете сами излагать эти неизвестные вам объективные факты? Например, рассказать нам конкретный способ, как вывести вас из этого положения?
Митсуруги надолго замолчал.
— Не могу.
— То есть вы можете излагать их, только отвечая на наши вопросы?
— Да.
— Как странно... неизвестные объективные факты... — пробормотала Микан и вдруг хлопнула в ладоши: — Я поняла! Папа Митсуруги только что сказал, что не знает принципа, — это объективный факт, потому что в душе он и правда не знает. Сестра Аканэ спросила, нет ли там раздражающего вещества, а папа Митсуруги ответил «нет» — это тоже объективный факт!
— В таком случае прокурор Митсуруги не может говорить вопросительных предложений, — задумчиво произнесла Маёй.
Аканэ тоже вдруг всё осенило:
— Значит, если Митсуруги не знает ответа, мы можем решать проблему, заставляя его отвечать на вопросы! Молодцы, вы двое, соображаете!
— Ух ты! Прямо как игра в разгадывание загадок! — Микан мгновенно зарядилась энтузиазмом. — Тогда всё просто! Мы будем по очереди предлагать способы и говорить их папе Митсуруги. Какой способ он одобрит, тот и применим!
— Кстати, Микан, а почему ты всё время называешь господина Митсуруги папой? — с любопытством спросила Аканэ.
— А? Потому что папа и папа Митсуруги теперь вместе.
— Вместе... А?!
Одороки неловко усмехнулся рядом:
— Ладно, давайте сначала выручим этих двоих.
— Кстати, раз уж тут «один правду, один ложь», если они могут друг друга нейтрализовать, что, если заставить их поцеловаться? — пошутила Маёй.
— ...Это бесполезно, но мне очень хочется попробовать, — процедил Митсуруги сквозь зубы.
— Вот уж действительно не лучшая идея, — тихо усмехнулся Наруходо.
— Да шучу я! Здесь же Микан!
Они задали ещё несколько вопросов, но Митсуруги не одобрил ни одного. Наруходо, наблюдавший за этим со стороны, уже развеселился.
Аканэ почувствовала бессилие:
— Мы перепробовали почти все способы. Неужели ни один не сработает?
— Неужели придётся использовать медиума? — вздохнула Маёй.
— Не надо.
— Кстати, вы чувствуете какой-то сильный запах? — Одороки принюхался.
— Сильный запах? — Микан тоже повела носом.
— Кажется, и правда есть. И очень насыщенный, — Маёй, принюхиваясь, прошлась взад-вперёд.
Аканэ, обнимая пачку рисовых палочек, тоже начала принюхиваться:
— Этот запах... Кофе?
Как только она это сказала, заиграла музыка.
— Ох, вы, я смотрю, неплохо проводите время?
— Про... прокурор Годо! — зрачки Маёй дрогнули. Наруходо рядом тоже опешил.
— В разгар заседания вдруг оказаться здесь. Жизнь и правда непредсказуема. — Годо отхлебнул кофе и повернулся к Наруходо. — Чэнь Будан, безответственный ты человек. Самовольно покинул зал суда, а сам сидишь здесь, такой беспечный.
Видя, что Наруходо не отвечает, он провёл рукой по повязке на глазу, словно разглаживая нахмуренный лоб:
— Впрочем, ладно. Печали минувшего дня сегодня смоют слёзы, верно? Чэнь Будан, ты уже выбрался из моря страданий, а кто-то другой всё ещё в нём увяз.
— Прокурор Годо! Брат Наруходо теперь может говорить только ложь! Поэтому он не может вам ответить! — Маёй поспешила подойти и объяснить.
— О? В самом деле? — Годо приблизился к Наруходо. — Только трусливые мужчины прикрываются ложью. Мы с тобой одинаковы, Чэнь Будан.
Встряхнув кофе в руке, он отступил на несколько шагов:
— Этому кофе я хочу дать название «Великая беда».
— Великая беда? — в недоумении переспросили все.
— Именно.
— Шлёп! — чашка с кофе мгновенно оказалась на голове Наруходо. Коричневая жидкость потекла по его лицу.
Наруходо не только не рассердился, но даже улыбнулся.
Остальные, испугавшись, поспешно подбежали к нему.
— Этот приём называется «Великая беда — проливным дождём на голову». Поможет тебе как следует протрезветь, Чэнь Будан.
— Давненько я не чувствовал такого жара. Странно, но даже ностальгия какая-то, — Наруходо медленно снял с головы чашку и вернул её Годо.
— Господин Наруходо... пришёл в себя?!
— Хм! Только испив настоящей горечи, можно понять смысл жизни. Ложь, что тает, как снег, — куда же она направится?
— Прокурор Годо, в жизни всё же нужна ложь, — улыбнулся Наруходо, взял салфетку и вытер лицо. — Жаль только, что Митсуруги сейчас тоже не может говорить. Иначе вы двое точно нашли бы общий язык.
— Митсуруги Рэйндзи, верно? — Годо повернулся к Митсуруги, неизвестно откуда достал ещё одну кофейную чашку и принялся шумно пить. — Жизнь коротка, и невозможность говорить то, что хочешь, — для кого угодно огромное страдание.
— Верно, — Митсуруги с готовностью кивнул.
— Выпей этот кофе. Быть может, он подарит тебе новую жизнь. — Годо протянул ему чашку.
Выпив кофе, Митсуруги словно прозрел:
— А неплохой кофе.
— Господин Митсуруги, попробуйте солгать, — сказала Аканэ.
Митсуруги на мгновение задумался:
— Я ненавижу вас всех. И особенно тебя, Наруходо Рюити.
— Всё вернулось! — Микан радостно подпрыгнула.
Годо посмотрел на них и, кажется, примерно всё понял. Он с облегчением улыбнулся, поклонился всем с чашкой в руке и сказал:
— Жизнь и правда непредсказуема. Я пойду. Прощайте навсегда, друзья. — Затем он повернулся к Наруходо: — Прощай навсегда, Наруходо.
В тот же миг Годо рассыпался, словно пыль, и исчез из виду, будто его никогда и не было.
— А кто это был? — хлопая глазами, спросила Микан.
— Легендарный прокурор Годо. Он вёл одно дело вместе с господином Наруходо, — проговорил Одороки. — Но как он здесь оказался?
— Разве это важно? Этот автор любит вставлять какие-то непонятные штуки, — съязвила Маёй.
— Денёк сегодня выдался занятной, — Аканэ надела очки на нос. — Короче, чтобы отпраздновать их возвращение, может, сходим поедим?
— Ура!
http://bllate.org/book/19693/1937488
Готово: