Шэнь Цинъинь пришла в кафе на полчаса раньше.
Она выбрала столик в самом углу, спиной к стене и лицом к двери. Эта привычка осталась у нее со времен работы администратором в компьютерном клубе: сидеть там, где виден каждый, и не позволять никому заходить ей за спину.
Кафе находилось напротив Базы Тяньму, идти было меньше пяти минут. Ремонт был свежий, на молочно-белых стенах висели абстрактные картины, а в воздухе витал аромат свежемолотых кофейных зерен. В это время суток посетителей почти не было, лишь в углу сидела девушка в наушниках и писала курсовую.
Шэнь Цинъинь заказала американо без сахара.
Она смотрела на поднимающийся от чашки пар и мысленно снова и снова репетировала первую фразу, которую скажет.
— В истории трехлетней давности — насколько глубоко ты был замешан?
Слишком прямолинейно.
— Это ты записал ту аудиозапись?
Слишком глупо, она и так знала ответ.
— Зачем ты меня разыскал?
Слишком слабо, словно она умоляет его об объяснениях.
Она еще ничего не решила, как дверь кафе отворилась.
Цинь Шэнь был в темно-сером худи, капюшон не надет, волосы короче, чем три года назад. На вид он ничем не отличался от себя времен турниров: спокойный, аккуратный, безупречный.
Но Шэнь Цинъинь заметила, что его руки слегка дрожат.
Он увидел ее, направился к ней и сел напротив.
Они смотрели друг другу в глаза целых три секунды.
Никто не произнес ни слова.
Подошел официант, Цинь Шэнь заказал латте. Когда официант отошел, он заговорил первым:
— Ты похудела.
Шэнь Цинъинь пропустила эти слова мимо ушей.
— Ты говорил, что хочешь всё объяснить, — ее голос звучал ровно. — Я пришла. Говори.
Цинь Шэнь смотрел ей в глаза, и во взгляде этом было что-то такое, чего она не могла понять: не чувство вины, не раскаяние, а скорее... усталость.
— История трехлетней давности, — медленно начал он, — всё было совсем не так, как ты думаешь.
— И что с того?
— Ту запись сделал не я.
Пальцы Шэнь Цинъинь крепче сжали кофейную чашку.
— Запись сделал менеджер, монтировал тоже он, — голос Цинь Шэня был очень тихим. — Тогда я не знал, что он собирался делать. Он сказал мне, что просто хочет оставить резервную копию на случай, если ты передумаешь.
— На случай, если я передумаю? — Шэнь Цинъинь повторила эти слова, и ее голос начал дрожать. — От чего отказаться? Я никогда не соглашалась сдавать матчи.
— Я знаю, — Цинь Шэнь опустил голову. — Я тогда... я думал, что ты в курсе.
— В курсе чего?
— Что исход пятой партии того матча был куплен, — Цинь Шэнь поднял голову, и в его глазах промелькнула боль, какой она еще никогда у него не видела. — Менеджер сказал мне, что ты согласна. Сказал, что ты уже взяла деньги и мне нужно лишь подыграть ему в интервью.
Шэнь Цинъинь остолбенела.
— Так это ты в интервью намекал, будто я уклоняюсь от тренировок?
— Он говорил, что это ради прикрытия, — голос Цинь Шэня слегка охрип. — Говорил, что если не замутить воду, то после расследования лиги конец придет и тебе, и мне. Я тогда...
— Ты тогда поверил?
— Мне было двадцать, — произнес Цинь Шэнь. — В свои двадцать я впервые попал в финал. Менеджер сказал, что это правила индустрии, так делают все. Я...
Он замолчал и глубоко вздохнул.
Шэнь Цинъинь пристально смотрела на него, чувствуя, будто в груди застрял какой-то ком.
Она перебрала множество вариантов. Думала, что Цинь Шэнь — главный зачинщик, что он был соучастником, что его принуждали. Но ей и в голову не приходило, что его банально обвели вокруг пальца.
— Когда ты узнал правду? — спросила она.
— Через три месяца после твоего ухода из спорта, — ответил Цинь Шэнь. — Менеджер дал мне на подпись документы, я вчитался и понял, что у него есть компромат и на других игроков. Когда я пошел к нему с расспросами, он проговорился.
— А потом?
— А потом я собрал доказательства и хотел заявить на него, — Цинь Шэнь горько усмехнулся. — Но он опередил меня. Если бы те сырые материалы интервью всплыли наружу, все бы решили, что я намеренно тебя оклеветал.
— Разве нет?
Цинь Шэнь долго молчал.
— Да, — наконец произнес он. — Будь я обманут или нет, я сделал это. Я произнес те слова в интервью. Я не заступился за тебя.
Он поднял глаза и посмотрел на Шэнь Цинъинь.
— Прошло три года, и каждый день я думаю: если бы тогда я сказал хоть слово, неужели ты бы не...
— Не что? — перебила его Шэнь Цинъинь. — Не ушла бы из спорта? Не стала бы администратором в компьютерном клубе? Не выслушивала бы оскорбления три года подряд?
Цинь Шэнь ничего не ответил.
Шэнь Цинъинь сделала глоток кофе, на кончике языка растеклась горечь.
— Ты хочешь, чтобы я тебя простила? — спросила она.
— Нет, — Цинь Шэнь покачал головой. — Я просто хочу, чтобы ты знала правду. Можешь меня не прощать, но я не хочу, чтобы ты и дальше думала, будто...
— Будто ты конченый мерзавец?
Цинь Шэнь промолчал.
Шэнь Цинъинь опустила чашку и заглянула ему в глаза.
— Ты не мерзавец, Цинь Шэнь. Ты трус.
Пальцы Цинь Шэня вцепились в стакан.
— Ты боялся менеджера, поэтому потакал ему. Ты боялся разоблачения, поэтому молчал. Ты боялся потерять всё, поэтому хладнокровно смотрел, как всё теряю я, — голос Шэнь Цинъинь не повышался, но каждое слово разило, словно нож. — Ты не злодей, но твои поступки вызывают куда больше отвращения, чем поступки злодеев.
В кафе на несколько секунд воцарилась тишина.
Девушка в углу сняла наушники, мельком взглянула на них и снова надела.
— Где сейчас менеджер? — спросила Шэнь Цинъинь.
— После пожизненной дисквалификации он уехал в Юго-Восточную Азию. Слышал, устроился в какую-то букмекерскую контору, — Цинь Шэнь вытащил из кармана флешку и положил на стол. — Здесь доказательства, которые я собирал все эти три года. Его записи переводов, скриншоты переписок и аудиозаписи того, как он шантажировал других игроков.
Шэнь Цинъинь посмотрела на флешку, но протягивать к ней руку не стала.
— Почему ты отдаешь это мне?
— Потому что ты вернулась, — ответил Цинь Шэнь. — Ты снова вышла на ту арену и показываешь результаты лучше моих. Мне кажется, у тебя может получиться скинуть его раз и навсегда.
— У меня нет.
— Есть, — Цинь Шэнь бросил взгляд в окно: серебряный логотип Базы Тяньму ярко блестел под лучами солнца. — За тобой Тяньму, Чэнь Мо и Лу Яньчжоу. А я один.
Шэнь Цинъинь долго молчала.
Наконец она взяла флешку и сжала ее в ладони.
— Что-то еще?
Цинь Шэнь посмотрел на нее, его губы шевельнулись, словно он хотел что-то добавить.
— Когда будешь играть на матчах, — наконец выдавил он, — береги себя.
Шэнь Цинъинь нахмурилась:
— Что это значит?
— Менеджер знает, что ты вернулась, и так просто это не оставит, — Цинь Шэнь встал. — У него остались люди в стране. Кто-то из них вполне может оказаться рядом с тобой.
Сердце Шэнь Цинъинь учащенно забилось.
— Ты знаешь, кто именно?
Цинь Шэнь покачал головой:
— Нет. Но недавно он связывался со мной, спрашивал, действительно ли ты возобновила карьеру.
— И что ты ответил?
— Я сказал... — Цинь Шэнь замялся. — Эхо не следовало возвращаться. Если бы она не вернулась, всем было бы спокойнее.
После ухода Цинь Шэня Шэнь Цинъинь еще долго сидела в кафе в полном одиночестве.
Американо успел остыть, превратившись в ледяной напиток. Она больше не притронулась к нему, просто тупо глядя на темно-коричневую жидкость в чашке.
Флешка лежала у нее в ладони — крошечная, черная, без опознавательных знаков. На ней хранились доказательства за три года. Будет ли от них толк? Она не знала.
Она знала лишь одно: тот, кто разрушил ее жизнь три года назад, по-прежнему следит за ней.
И этот человек находится где-то рядом.
Телефон вибрировал.
Сообщение от Лу Яньчжоу: «Ты где?»
Шэнь Цинъинь напечатала: «В кафе напротив базы».
«С кем?»
«С Цинь Шэнем».
На том конце воцарилось молчание почти на минуту. Шэнь Цинъинь уже решила, что он не ответит, и собиралась встать, как экран вспыхнул.
«Сторонись, я иду за тобой».
Глядя на эту строчку, Шэнь Цинъинь невольно улыбнулась уголками рта.
Она ответила: «Я тебе не ребенок».
«У тебя руки дрожат».
Шэнь Цинъинь опустила взгляд на свои руки.
И правда дрожали.
Лу Яньчжоу пришел через пять минут.
Когда он толкнул дверь, в кафе не было никого, кроме Шэнь Цинъинь. На нем была командная куртка с застегнутой под самое горло молнией. Выглядел он совершенно спокойным, но Шэнь Цинъинь заметила, что шагал он гораздо быстрее обычного.
— О чем он с тобой говорил? — Лу Яньчжоу сел напротив, даже не заказав кофе.
Шэнь Цинъинь положила флешку на стол.
— Правду о том, что было три года назад.
Лу Яньчжоу посмотрел на флешку, но дотрагиваться не стал.
— Ты ему веришь?
— Наполовину, — ответила Шэнь Цинъинь. — Он трус, а не лжец. Наверное, большая часть того, что он сказал — правда, но в чем-то он точно покривил душой.
— В чем именно?
— В степени собственной ответственности, — голос Шэнь Цинъинь звучал уставшим. — Он утверждает, что его обманули, но не объясняет, почему поддался так легко. Обманутого человека проще простить, чем соучастника.
Лу Яньчжоу помолчал пару секунд.
— Ты мыслишь здраво.
— Дело не в здравомыслии, — горько усмехнулась Шэнь Цинъинь. — Я просто слишком хорошо его знаю.
Она пересказала Лу Яньчжоу последние слова Цинь Шэня: «Ей не следовало возвращаться, если бы не вернулась, всем было бы спокойнее».
Выражение лица Лу Яньчжоу изменилось.
Изменения были едва заметными, но Шэнь Цинъинь, проведя с ним столько дней, уже научилась улавливать эти тончайшие нюансы: его подбородок чуть напрягся, взгляд потемнел, а пальцы дважды легко стукнули по столу.
— Предоставь это мне, — произнес он.
— Ты не можешь в одиночку...
— Предоставь это мне, — повторил Лу Яньчжоу тоном, не терпящим возражений. — Твоя задача сейчас — хорошо выступать. А с остальным я разберусь.
Шэнь Цинъинь посмотрела на него, собираясь возразить, но не нашла аргументов.
Он был прав.
Ее первоочередная задача — показывать хорошую игру.
Но она не из тех, кто привык сваливать всё на других!
— Мы разберемся вместе, — заявила она.
Лу Яньчжоу пару секунд пристально смотрел на нее, после чего все-таки кивнул.
— Пойдем, — он встал. — Скоро начинаются тренировки.
Шэнь Цинъинь поднялась и спрятала флешку в карман. Они друг за другом вышли из кафе, перешли дорогу и направились к базе.
Солнце светило вовсю, разливая по телу приятное тепло.
Но Шэнь Цинъинь знала: зима уже близко.
На вечерней тренировке состояние Шэнь Цинъинь оставляло желать лучшего.
Дело было не в механике, а в концентрации. В голове крутились слова Цинь Шэня: менеджер в Юго-Восточной Азии, у него есть люди на родине, фраза «если бы не вернулась, всем было бы спокойнее».
Совершив детские ошибки в двух матчах подряд, она услышала вызов в кабинет Чэнь Мо.
— Твое сегодняшнее выступление ненормально, — без предисловий начал тренер. — Что произошло?
Поколебавшись, Шэнь Цинъинь вкратце пересказала события сегодняшнего дня.
Выслушав ее, Чэнь Мо поправил очки и долго молчал.
— Ты смотрела то, что на флешке?
— Еще нет.
— И не смотри пока, — сказал Чэнь Мо. — Сейчас главное — предстоящий на следующей неделе матч формата до трех побед. Этим вопросом мы займемся вместе с Лу Яньчжоу, а ты сосредоточься на тренировках.
— Тренер...
— Я знаю, что ты хочешь сказать, — перебил он. — Ты хочешь сказать, что не желаешь перекладывать свои проблемы на чужие плечи. Но Шэнь Цинъинь, ты профессиональный игрок, а не детектив. Твое поле боя — арена, а не сбор улик.
Шэнь Цинъинь прикусила губу.
— Поверь мне, — добавил Чэнь Мо. — Три года назад ты тащила всё в одиночку, но теперь в этом нет необходимости.
Поздним вечером, приняв душ и легла в постель, Шэнь Цинъинь уставилась в потолок.
Наконец-то она узнала большую часть правды о тех событиях трехлетней давности. Но знание не принесло облегчения — напротив, на душе стало еще тяжелее. Тот, кто разрушил ее карьеру, все еще на свободе, все еще следит за ней и повторяет: «Если бы она не вернулась, всем было бы спокойнее».
Она схватила телефон и открыла диалог с Лу Яньчжоу.
— Спасибо, что пришел за мной сегодня.
Ответ пришел незамедлительно: «Не за что».
Шэнь Цинъинь уставилась на эти два слова, силясь сообразить, что ответить.
Написала «спокойной ночи» — стерла. Написала «до завтра» — снова стерла. Написала «не забудь приложить лед к запястью», посчитав это слишком заботливым.
В конце концов она набрала три коротких слова: «Ты такой хороший».
Отправив сообщение, она пялилась на экран секунд пять, чувствуя себя сумасшедшей.
Хотелось отменить отправку, но Лу Яньчжоу уже ответил.
«Я знаю».
Шэнь Цинъинь уставилась на это сообщение и невольно рассмеялась.
Этот человек умудряется важничать даже тогда, когда ему делают комплименты.
Она засунула телефон под подушку и погасила свет.
В темноте уголки ее губ по-прежнему были приподняты в улыбке.
Телефон снова вибрировал.
Бросив на него взгляд, она увидела незнакомый номер...
В сообщении красовалась всего одна строка:
— Я знаю, что ты виделась с Цинь Шэнем. Ты сделала неправильный выбор.
Пальцы Шэнь Цинъинь медленно сжались.
Она отбила вопрос: «Ты кто?»
В ответ прилетела фотография.
На снимке они с Цинь Шэнем сидели в кафе, снятые со спины. Ракурс выдавал, что съемка велась извне, сквозь стекло.
За ней следили.
За ней всё это время следили.
Шэнь Цинъинь переслала снимок Лу Яньчжоу с припиской: «Он сфотографировал меня и Цинь Шэня. Он знает каждый мой шаг».
Телефон Лу Яньчжоу тут же зазвонил.
Его голос звучал низко и глухо:
— Ты сейчас в гостинице?
— Да.
— Запри дверь. Я буду через десять минут.
— Тебе не обязательно...
Вызов сбросился.
Сжимаючи в руке телефон и слушая короткие гудки в трубке, Шэнь Цинъинь чувствовала, как ее сердце колотится о ребра птицей в клетке.
Ровно через десять минут раздался звонок в дверь.
Заглянув в глазок, она увидела Лу Яньчжоу и распахнула створку.
Он стоял на пороге в черном худи, с телефоном в руке, сбивчиво дыша — похоже, он бежал сюда с самой базы.
— Ты...
— Идем со мной, — бросил он.
— Куда?
— На базу. Сегодня ночуешь в гостевой комнате, — тон Лу Яньчжоу не допускал возражений. — Жить одной в гостинице небезопасно.
Шэнь Цинъинь приоткрыла рот, собираясь заявить, что она не такая хрупкая, но заглянув в его глаза, проглотила слова.
Молча схватив сумочку, она последовала за ним из номера.
В коридоре горел приглушенный свет, их тени тянулись по полу длинными полосами.
Лу Яньчжоу шел впереди, Шэнь Цинъинь семенила следом.
Никто из них не произносил ни слова.
Но она знала: этот человек защищает ее.
Так Шэнь Цинъинь оказалась в гостевой комнате на третьем этаже базы.
Комната была небольшой: кровать, письменный стол и шкаф для одежды. Окно выходило на задний двор базы, позволяя разглядывать красный огонек камеры наблюдения на кирпичной стене, мерцающий в темноте.
Лу Яньчжоу остался в дверях, заходить внутрь не стал.
— Завтра подъем на тренировку в шесть утра, у тебя осталось ровно пять с половиной часов на сон.
Шэнь Цинъинь прислонилась плечом к косяку, разглядывая его.
— Спасибо, что прибежал.
— Я же говорил: не зачто.
— Знаю, что говорил, но я всё равно должна это сказать.
Лу Яньчжоу пару секунд смотрел на нее, уголки его губ едва заметно дрогнули.
— Спать.
Он развернулся и зашагал прочь.
Проводив взглядом его фигуру, растворившуюся в конце коридора, Шэнь Цинъинь захлопнула дверь и рухнула на кровать.
От подушки пахло кондиционером для белья — точно так же, как в машине у Лу Яньчжоу.
Она закрыла глаза, а губы сами собой растянулись в улыбке.
В сумке снова завибрировал телефон.
Проверять его она не стала.
Кто бы ни прислал сообщение — разберется завтра.
Этой ночью ей хотелось просто выспаться.
http://bllate.org/book/19710/1938141
Готово:
