В комнате отдыха царила зловещая тишина.
Никто не произнес ни слова. Линь Юйбай сидел, опустив голову, и машинально теребил край формы. Фан Сяохэ прислонился к стене, закрыв глаза и слегка сжав губы. Цзян Сяоюй сидел в самом углу, судорожно вцепившись в бутылку с водой так, что побелели костяшки пальцев.
Поражение в третьей партии было сродни ушату ледяной воды, вылитому на голову каждому.
Чэнь Мо стоял перед тактической доской, храня молчание уже довольно долго. Он поправил очки, и когда заговорил, голос его был негромким, но каждое слово отчетливо отпечатывалось в тишине.
— Мы проиграли третью игру не потому, что вы плохо играли. Просто тактика Лехо стала сильнее. Все три их запрета ушли на лесников — они сделали ставку на то, что у нас не окажется запасного плана. Сейчас мы проиграли, а они выиграли. Но впереди еще две партии.
Он обвел взглядом комнату отдыха.
— Счет 2:1 и 2:2 — это два совершенно разных мира. В четвертой партии я не буду говорить о тактике. Я скажу лишь об одном: кто хочет победить?
Линь Юйбай поднял голову первым:
— Я хочу.
Фан Сяохэ открыл глаза:
— И я.
Цзян Сяоюй поставил бутылку на стол:
— К чему этот вопрос.
Шэнь Цинъинь ничего не сказала, но, глядя на Чэнь Мо, кивнула.
Лу Яньчжоу сидел на стуле, положив правую руку на колено и сжав пальцы в кулак. Ни на кого не глядя, он бросил лишь одну фразу:
— В четвертой партии я беру Ли Сина.
Все перевели на него взгляд. Ли Син был его коронным героем, однако если Лехо продолжит отдавать все три бана лесникам, то Ли Сина неизбежно заблокируют.
— В третьей партии они забанили трех лесников, в четвертой забанят четырех, — тон Лу Яньчжоу оставался ровным. — У них просто нет столько банов. Если они забанят Ли Сина, освободятся герои для Эхо. Если не забанят — я беру Ли Сина.
Чэнь Мо посмотрел на него и промолчал секунд тридцать.
— Хорошо.
Перед началом стадии пиков и бана в четвертой партии Шэнь Цинъинь кое-что сделала.
Она подошла к Лу Яньчжоу, присела на корточки и посмотрела на его правую руку.
— Дай взглянуть.
Лу Яньчжоу не шелохнулся.
Шэнь Цинъинь протянула руку, осторожно обхватила его запястье и перевернула ладонью вверх. Кожа под кинезиотейпом покраснела сильнее, чем утром, а сухожилия на внутренней стороне запястья наощупь казались твердыми, как камень.
— Насколько сильно болит? — спросила она.
— Могу играть.
— Я спрашиваю не о том, можешь ли ты играть. Я спрашиваю, какова боль по шкале.
Лу Яньчжоу заглянул ей в глаза и после секундного молчания ответил:
— Восемь из десяти.
По десятибалльной шкале — восемь. Сердце Шэнь Цинъинь ухтилось в пропасть. Восемь означало, что его пальцы уже онемели, в микроконтроле будет задержка, а реакция в командных сражениях станет значительно медленнее, чем обычно.
— Почему ты раньше не сказал?
— Даже если бы сказал, это ничего не изменило бы, — Лу Яньчжоу отдернул руку. — Пики и баны начались.
Шэнь Цинъинь поднялась на ноги и посмотрела на его профиль. Она знала, что переубедить его невозможно. Если этот человек что-то решил, его с места не сдвинешь даже упряжкой из десяти волов. Ей оставалось лишь одно: сыграть свой матч так, чтобы ему не пришлось слишком сильно напрягать эту руку.
В стадии пиков и бана четвертой партии стратегия Лехо действительно изменилась.
Они не стали банить трех лесников: на этот раз под запрет попали два лесника и один мидер. Ли Син остался свободен.
Комментаторы за столом оживились, не скрывая удивления:
— Лехо не забанили Ли Сина! Они отдали коронного героя Арка! Что это значит? Ловушка или недооценка противника?
Шэнь Цинъинь смотрела на вражеские баны, а ее мозг работал на предельной скорости. То, что Лехо не забанили Ли Сина, допускало лишь два варианта: либо у них заготовлена контрстратегия, либо они просто надеются запугать Лу Яньчжоу, рассчитывая, что он не осмелится его взять.
— Пикай Ли Сина, — голос Лу Яньчжоу прозвучал в наушниках без малейшего колебания.
Тяньму зафиксировала Ли Сина. На трибунах взметнулась волна оглушительного рева: это был фирменный герой Лу Яньчжоу, оружие, принесшее ему божественный статус на профессиональной сцене.
Цинь Шэнь зафиксировал своего коронного мага-убийцу. Два легендарных персонажа столкнулись в интерфейсе выбора, словно два обнаженных клинка.
— Эта партия, — комментатор сделал глубокий вдох, — станет битвой лесников и мидеров лицом к лицу.
Пока шла загрузка игры, Шэнь Цинъинь услышала в командном чате четыре слова, произнесенные Лу Яньчжоу:
— Обеспечьте мне раннюю игру.
Это была не просьба — приказ. Шэнь Цинъинь прекрасно поняла его: запястье не выдержит долгой борьбы, ему необходимо захватить колоссальное преимущество на старте и завершить матч в мидгейме.
— Поняла, — ответила она.
Миньоны вышли на линии. Страж Луны под управлением Шэнь Цинъинь двинулась на мид, куда одновременно с ней прибыл и маг-убийца Цинь Шэня. В этот раз она не стала играть от безопасного фарма — с самых первых секунд она пошла в агрессивное давление: умения, автоатаки, позиционирование — каждое ее движение излучало уверенность, кричащую о том, что она намерена растоптать врага.
Не успела зачиститься первая пачка миньонов, как шкала здоровья Цинь Шэня просела ниже половины.
— Эхо невероятно агрессивна в этой игре! — восхитился комментатор. — В предыдущих матчах она играла на спокойный фарм, а сейчас словно подменили!
На третьей минуте Ли Син Лу Яньчжоу впервые заглянул на центральную линию. Шэнь Цинъинь зачистила волну, прижала врага к башне и заставила Цинь Шэня вжаться под защиту стен. Лу Яньчжоу зашел в тыл из леса и точным ударом ноги выкинул Цинь Шэня из-под башни.
Страж Луны Шэнь Цинъинь мгновенно подхватила инициативу цепочкой умений и забрала голову Цинь Шэня.
Первая кровь!
— Красавцы! — раздался в гарнитуре голос Линь Юйбая.
Шэнь Цинъинь молчала, ее пальцы молниеносно летали по клавиатуре. В этой партии у нее не было пути назад. У Лу Яньчжоу тоже.
На шестой минуте Ли Син Лу Яньчжоу снова навестил мид. На этот раз Цинь Шэнь успел прожать Вспышку и сбежать, избежав смерти, но его здоровье упало до нуля, и ему пришлось экстренно респавниться на базе. Воспользовавшись этим окном, Шэнь Цинъинь снесла первую башню на центральной линии.
Восьмая минута — первая разрушенная башня. Темп Тяньму напоминал видео, запущенное на ускоренной перемотке.
— Ли Син в исполнении Арка просто безумен, — анализировал комментатор. — Его темп как минимум на тридцать секунд опережает предыдущие игры. Лехoвский лесник совершенно не поспевает за ним.
Шэнь Цинъинь знала: Лу Яньчжоу вел гонку со временем.
На двенадцатой минуте Ли Син Лу Яньчжоу в третий раз появился на миде. На этот раз он не стал выбивать Цинь Шэня обратно, а напролом ворвался в лесную зону Лехо и в одиночку убил вражеского лесника.
— Арк! Ли Син забирает лесника в сольной дуэли! Это за гранью реальности!
Шэнь Цинъинь бросила взгляд на мини-карту: Лу Яньчжоу находился в зоне синего баффа Лехо, совсем рядом с ней. Она бросила миньонов и бросилась на помощь. Страж Луны проскользнула в узкий коридор леса и ультимативным умением законтроллила спешащего на подмогу саппорта Лехо.
Двойное убийство!
Преимущество Тяньму по золоту достигло трех тысяч, а на таймере шел лишь тринадцатый игровой час... то есть минута.
На восемнадцатой минуте Тяньму забрала Нашора.
Когда Ли Син Лу Яньчжоу добил лесного монстра Карой в логове, Шэнь Цинъинь услышала, как он глубоко вздохнул. Скосив глаза, она заметила, что его правая рука слегка подрагивала, однако выражение лица оставалось совершенно невозмутимым.
— Давим центр, — его голос звучал твердо.
Тяньму двинулась вперед под баффом Нашора, и линии обороны Лехо затрещали по швам под непрекращающимся натиском волн. На двадцать второй минуте Тяньму снесла ингибитор Лехо. На двадцать четвертой пала вражеская база.
3:1.
Матч окончен.
В тот момент, когда Шэнь Цинъинь сняла наушники, на нее обрушился громовой вал зрительских оваций. Фанаты Тяньму на трибунах безумствовали: световые панели, флаги, крики — все звуки слились в единый гул, от которого закладывало уши.
Но в первые секунды она не посмотрела ни на трибуны, ни на табло.
Она повернула голову к Лу Яньчжоу.
Его правая рука лежала на колене, пальцы были судорожно сжаты. Лицо казалось спокойным, но на лбу выступила тонкая испарина.
— Ты победил, — произнесла Шэнь Цинъинь.
— Мы победили, — поправил ее Лу Яньчжоу.
Церемония рукопожатий.
Шэнь Цинъинь по очереди пожала руки игрокам Лехо и остановилась напротив Цинь Шэня. Тот стоял неподвижно, протянув руку, а уголки его губ кривились в знакомой улыбке, но на этот раз в ней не было ни капли тепла — лишь одна горечь.
— Ты выиграла, — тихо сказал Цинь Шэнь.
— Угу.
Шэнь Цинъинь сжала его руку и не стала ничего добавлять.
— То, что было три года назад... — его голос прозвучал так тихо, что расслышать могла только она. — Прости.
Шэнь Цинъинь посмотрела на него и выдержала паузу.
— Твоих извинений я ждала три года. Но побеждаю тебя сегодня вовсе не ради того, чтобы услышать эти три слова.
— Я знаю.
— Я делаю это, чтобы доказать: ты недостоин быть моим соперником.
Пальцы Цинь Шэня едва заметно напряглись, а затем расслабились. Шэнь Цинъинь развернулась и пошла прочь, не оглядываясь.
Вернувшись к зоне команды Тяньму, она увидела, что товарищи уже вовсю празднуют. Линь Юйбай обнимал Фан Сяохэ и что-то орал, Цзян Сяоюй стоял в стороне, задрав нос до небес, хотя изо всех сил пытался делать вид, что сохраняет невозмутимость.
Из комнаты отдыха вышел Чэнь Мо. Поправив очки, он выглядел почти так же, как всегда, но Шэнь Цинъинь заметила, что его глаза слегка покраснели.
Лу Яньчжоу стоял у самого края сцены, спиной ко всем, опустив правую руку вдоль тела. Шэнь Цинъинь подошла и встала рядом.
— Твое запястье...
— Мы выиграли.
— Я спросила не о победе.
Лу Яньчжоу повернул к ней голову. Сценический свет падал на его лицо, и в глазах горел огонь — не слезы, а то самое уставшее, но глубоко удовлетворенное сияние, которое появляется только после победы в матче на выживание.
— Как вернемся, сразу к командному врачу, — пообещал он.
— На этот раз правда?
— Правда.
Шэнь Цинъинь посмотрела на него и невольно улыбнулась. Она протянула руку. Лу Яньчжоу взглянул на ее ладонь и, протянув свою, крепко сжал ее пальцы.
Они стояли на краю сцены: позади ревели трибуны, сверху слепили прожекторы, а в ладонях теплилось живое тепло друг друга.
— Пойдем, — сказал Лу Яньчжоу.
— Пойдем.
В комнате отдыха Шэнь Цинъинь сидела за столом, обхватив ладонями стакан с водой, и наблюдала за ликующими товарищами по команде.
Линь Юйбай выкладывал пост в соцсети, Фан Сяохэ упаковывал клавиатуру и мышь, а Цзян Сяоюй тихонько говорил по телефону с родителями — голос его был едва слышен, но Шэнь Цинъинь рассветлила фразу: «Мам, я победил».
Чэнь Мо толкнул дверь, держа в руках телефон:
— Интервью. Эхо, идете вдвоем с Арком.
Шэнь Цинъинь опешила:
— Я?
— Ты сегодняшний MVP.
Бросив взгляд на таблицу статистики, Шэнь Цинъинь увидела, что в четвертой партии на ее Страже Луны красовались 9 убийств, 1 смерть и 6 ассистов при участии в убийствах в восемьдесят пять процентов. Спорить она не стала — поднявшись на ноги, она направилась вслед за Лу Яньчжоу в зону интервью.
Журналисты уже установили камеры. При виде приближающихся Шэнь Цинъинь и Лу Яньчжоу вспышки замигали со всех сторон.
Корреспондент задал вопрос:
— Эхо, это ваша первая победа в матче формата до трех побед после возвращения. Хотите что-нибудь сказать?
Шэнь Цинъинь посмотрела в объектив камеры и выдержала паузу.
— Три года назад я покинула эту сцену. Спустя три года я вернулась, — ее голос звучал негромко, но каждое слово чеканилось. — Спасибо Тяньму за второй шанс. Спасибо моим сокомандникам, и особенно ему.
Она бросила боковой взгляд на Лу Яньчжоу.
Тонкие губы Лу Яньчжоу чуть дрогнули в подобии улыбки, хотя сам он в объектив не смотрел. Журналист обратился к нему:
— Арк, как вы оцениваете сегодняшнюю игру Эхо?
Лу Яньчжоу посмотрел в камеру и выдал всего два слова:
— Идеально.
Шэнь Цинъинь опустила голову, делая вид, что рассматривает микрофон, но уши ее моментально залились краской.
После завершения интервью они вдвоем вернулись в комнату отдыха. В коридоре стояла тишина, нарушаемая лишь шагами. Лу Яньчжоу шел впереди, Шэнь Цинъинь — следом.
— Лу Яньчжоу, — позвала она.
Он остановился и обернулся.
— Когда ты сказал «идеально», ты всерьез?
— Я никогда не лгу.
Шэнь Цинъинь заглянула ему в глаза, и ее сердце заколотилось как сумасшедшее. Ей хотелось сказать что-нибудь еще — сказать спасибо, сказать, что он тоже был на высоте, напомнить, что запястье нужно срочно подлечить, сказать...
— У тебя уши покраснели, — заметил Лу Яньчжоу.
Шэнь Цинъинь дотронулась до мочки уха — она горела огнем.
— Это от холода, — нашлась она.
— В комнате отдыха вообще-то отопление.
— ...
Лу Яньчжоу пару секунд смотрел на нее, затем молча развернулся и зашагал дальше. Но Шэнь Цинъинь успела заметить, что его собственные уши тоже порозовели.
Вечером в автобусе, ехавшем на базу, было шумно и оживленно.
Линь Юйбай горланил песню до того фальшиво, что вяли уши. Фан Сяохэ посмеивался, а Цзян Сяоюй вовсю возмущался. Чэнь Мо сидел в переднем ряду с закрытыми глазами, но уголки его губ трогала улыбка. Шэнь Цинъинь устроилась у окна, глядя на заснеженный ночной город. Снег уже прекратился, и сугробы вдоль дороги напоминали маленькие белые холмики.
Телефон в кармане тихо завибрировал.
Достав его и подумав, что это снова таинственный незнакомец, она обнаружила сообщение от Лу Яньчжоу, сидевшего на два ряда позади:
Завтра подъем в шесть отменяется. У всех выходной.
Шэнь Цинъинь напечатала в ответ: А как же твое запястье?
Завтра еду к врачу.
Глядя на эту строчку, Шэнь Цинъинь улыбнулась. Набрав несколько слов, она стерла их, набрала снова и опять стерла.
Убрав телефон в карман, она прижалась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза. За окном один за другим проплывали огни ночного города. Она не знала, что будет завтра, появится ли снова загадочный человек, какие еще секреты прячет Чэнь Мо в своем ящике стола. Но одно она знала наверняка.
Сегодня вечером она победила. Они победили.
И этого было достаточно.
http://bllate.org/book/19710/1938150
Готово:
