Сестрица Лин, — с криком позвал Вэнь Сяоци. Ло Цзылин упала в его объятия, её остекленевшие глаза смотрели перед собой. Окружающие жители Цзянчэн сбегались отовсюду, со слезами и криками выкрикивая имя Ло Цзылин. двое мужчин подхватили её тело, а один, похожий на лекаря, взял её за руку и стал проверять пульс. Вэнь Сяоци тупо смотрел на то пугающее красное пятно на животе Ло Цзылин, которое цвело так же ярко, как её свадебный наряд.
За что? — на щеках Ло Цзылин постепенно прочертились две дорожки слёз, они сбежались к подбородку и упали на землю. — Пробормотала она.
Цзи Юйчуань и Се Вэй сошлись в бою на сотни ударов, в сверкании клинков и мечей они задели невинных. Ло Цзылин унесли спешно спасавшиеся бегством люди, а Вэнь Сяоци остался стоять на прежнем месте, глядя на всё происходящее перед глазами.
Кто-то из толпы унёс Ло Цзылин на спине. В суматохе рука Ло Цзылин безвольно опустилась, словно упавший лепесток, который больше никогда не распустится на ветке. Тонкая струйка тумана постепенно поднялась над Ло Цзылин, взмыла всё выше и, в конце концов, рассеялась и исчезла.
Вэнь Сяоци поднялся на ноги и бросился вперёд, зажмурив глаза:
Где Ло Дунсюнь? Я заставлю его открыть Барьер! Цзи Юйчуань в тот день вовсе не возвращался, он остался в ночи Цзянчэна.
Раз уж Мяо Цзи смогла на глазах у Цзи Юйчуаня и Вэнь Сяоци всучить Вэнь Сяоци в руки котомку с чёрной землёй, ей вовсе не было нужно превращаться в то животное с красным узором паньчи и прятаться впотьмах в Поместье Цзи, и тем более она не стала бы оставлять те следы. Но она всё же оставила их — очевидно, это была ловушка. Цзи Юйчуань некогда спрашивал Сяо Ци, сможет ли тот разглядеть истинный облик Мяо Цзи, и, судя по всему, он уже тогда догадался об этом.
Цзи Юйчуань бросился в погоню, желая во всём разобраться, но угодил в ловушку Мяо Цзи. Мяо Цзи приняла облик Цзи Юйчуаня и вернулась вместе с Сяо Ци, а настоящий Цзи Юйчуань навсегда остался в ночи Цзянчэна, ступив на свой путь окончательного обращения в демона.
Вэнь Сяоци остановился и оглянулся на Цзянчэн позади. Дневной Цзянчэн был прекрасен, словно земная обитель бессмертных. Неудивительно, что Цзи Юйчуань говорил, будто не знает, настоящие эти люди или нет, живые они или мертвые — это так походило на сон, от которого невозможно проснуться. Различные животные из формации Страх перед небожителями воображали себя людьми и свободно общались с теми, кто приходил извне, а жители Цзянчэна тоже верили, что они люди, и жили обычной человеческой жизнью. Но что есть истина, а что ложь?
Всё это были лишь бродящие здесь тысячелетия назад души умерших, превратившиеся в людей и создавшие иллюзию, чтобы сопровождать Повелителя Демонов в его испытании в Мире Людей.
Кто знает, может быть, я тоже ненастоящий, просто мне кажется, будто я реален. В эту эпоху выживают лишь по-настоящему живые, а мертвые — это иллюзия.
С края небес тучами слетались трёхзубые летучие мыши. Они бесчинствовали средь бела дня, а люди на улицах и у подножия гор кричали и вопили, окруженные стаями трёхзубых летучих мышей, не имея возможности спастись бегством. Вскоре небосвод полностью скрылся за бесконечным потоком трёхзубых летучих мышей: сначала они казались редкими крапинками, но в конце концов слились в сплошную массу, заслонившую небо огромными пластами и поглотившую последний луч дневного света.
Ребёнок из семьи у подножия горы сидел во дворе на земле и с изумлением смотрел на летающих туда-сюда по небу существ, похожих на птиц.
В детстве —
Мама, почему небо темнеет?
Потому что солнце на небе закрыли летучие мыши!
Теперь же его мама закрывала его собой, заслоняя от непрерывно нападавших мышей.
Ребёнок широко открытыми глазами с любопытством смотрел на летучую мышь, что была совсем рядом и впилась матери в затылок. Вдруг раздался детский крик — эта мышь стала последним животным, которое он увидел в своей жизни.
Огромное пространство Цзянчэна почти целиком заполнили неизвестно откуда взявшиеся летучие мыши, не оставляя ни единого вздоха воздуха.
Жгите их огнем, не паникуйте! — Вэнь Сяоци поднял факел и поджёг стоявший поблизости соломенный дом. Яростное пламя, словно длинный язык, выброшенный лягушкой, слизывало стаи трёхзубых летучих мышей повсюду, куда дотягивалось. Бесчисленные мёртвые трёхзубые летучие мыши градом падали на землю, где корчились в судорогах, отчаянно барахтаясь и испуская последние предсмертные крики.
Вдруг с небесного края хлынуло мягкое сияние. Тьма трёхзубых летучих мышей, ослепленная этим светом, не находила себе убежища и градом падала на землю. Ло Дунсюнь с развевающимися черными волосами парил в воздухе, сотворив Заклятие Пламени. Оно осветило полнеба, делая его похожим на спускающегося с небес божества.
В тысячах домов Цзянчэна постепенно вспыхнули бесчисленные огни, засияла иллюминация, превращая город в не спящий ни на миг.
Мрачные тучи летучих мышей под светом Заклятия Пламени и фейерверков, зажженных жителями города, постепенно редели. Наконец в небесах прорвало просвет, и хрупкий барьер отразил битву, бушевавшую в ночи Цзянчэна. На эту землю, где тысячелетие назад погиб Сечи Мо, прорвался предводитель оставшихся в живых сородичей Сечи Мо — Фэйдао. Он ворвался в ночь Цзянчэна, чтобы отомстить за Сечи Мо.
На фоне огней люди изда
лека наблюдали за тем, как в небе сражаются странные на вид демонические чудовища всех мастей — поистине грандиозный мираж.
Господин Ло, скорее открывай барьер Цзянчэна! Мой господин заперт внутри! — во весь голос закричал Вэнь Сяоци, обращаясь к небу.
На половине неба, которую расчистили летучие мыши, отражалась сцена ожесточенной схватки между Фэйдао и Цзи Юйчуанем. В глазах Фэйдао бушевала багровая кровь, в руках он держал длинную алебарду, на плечах развевался черный плащ, а стопы ступали по слоям облаков, в то время как Цзи Юйчуань отступал шаг за шагом.
Потомки Сечи Мо, Фэйдао, — тихо произнес Ло Дунсюнь, после чего ослабил контроль над висевшим над головой Заклятием Пламени, позволяя ему гореть самостоятельно, и сложил руки перед грудью, вычерчивая заклинание. Между тьмой и светом постепенно стал раскрываться вихреобразный вход.
Нельзя, — Се Вэй камнем рухнул с небес и приземлился рядом с Вэнь Сяоци. — Нельзя выпускать Цзи Юйчуаня. Он убил твою сестрицу и сбежал, открыв барьер Цзянчэна.
Что? Быть того не может! — в ужасе воскликнул Ло Дунсюнь.
Цзи Юйчуань все эти годы таил обиду за события прошлого. Притворялся ли он все это время, будто ничего не знает, в ожидании мести, или действительно отпустил прошлое — он всё равно остается Повелителем Демонов. С какой стати ему мириться с тем, что его вечно водят за нос? К тому же он давным-давно повидал ишоу и прекрасно знал о своем происхождении, он отлично понимал и значение того мешка с черной землей. Он всё это время обманывал нас, а дождавшись гибели Ло Цзылин и ослабления барьера Цзянчэна, прорвал печать Цзянчэна, чтобы нанести ответный удар по Платформе Убийства Богов и объединить Мир Демонов.
Ло Дунсюнь уже собирался ответить ему, как вдруг увидел, что Вэнь Сяоци прыгнул в водоворот, ведущий в ночь Цзянчэна. Ло Дунсюнь не успел его остановить и сам был затянут внутрь. Заметив это, Се Вэй мог лишь последовать за ними.
Ночь Цзянчэна, впитавшая в себя накопленные за тысячи лет слезы, обиду и ненависть, глубоко отравляла каждую попавшую сюда чужую жизнь. Здесь не было ни света, ни дня, ни надежды — лишь бесконечное ожидание, жестокая резня и изо дня в день пожирающие друг друга ради выживания собратья. За райским днем Цзянчэна скрывался адский мрак ночи.
Сяо Ци, ты сошел с ума? Чего ты ревешь? — Се Вэй схватил за руку бежавшего впереди Вэнь Сяоци, который безостановочно плакал.
Я не знаю, мне просто ужасно больно, — Вэнь Сяоци был не в силах сдержать душевную тоску, слезы лились из глаз помимо его воли.
Ло Дунсюнь развернул барьер, защищая всех троих, и пояснил:
Господин Се, разве вы не чувствуете, как густая печаль висит в самом воздухе этого места? Когда я был здесь в прошлый раз, то тоже ощутил беспричинную скорбь.
У Вэнь Сяоци не было ни магических искусств, ни защиты истинной ци, поэтому его эмоции подверглись сильнейшему удару — он уже вовсю рыдал и даже не осознавал этого.
Я ничего не чувствую, — Се Вэй обладал телом полубога и был далек от мирской суеты. Человеческие радости и печали для него — лишь дымка и облака, и мало кто, кроме Ло Дунсюня, способен задеть его сердце.
Троица поспешила к Горе Накопленных Трупов, где Цзи Юйчуань лежал на земле, изо рта у него непрерывно шла кровь.
Господин! — Вэнь Сяоци бросился вперед, но не успел он приблизиться к Цзи Юйчуаню, как Фэйдао ударом ладони с воздуха сбил его с ног. Ло Дунсюнь бросил взгляд на Сяо Ци и сжал кулаки.
Се Вэй удержал Ло Дунсюня:
Пусть они сначала разберутся между собой и выявят победителя. Если они объединятся, нам наверняка не одолеть их.
Видя, что Ло Дунсюнь и Се Вэй медлят с действиями, а Цзи Юйчуань по-прежнему неподвижно лежит на земле, Вэнь Сяоци крикнул Се Вэю:
Учитель, ты обещал, что если я о чем-то тебя попрошу, ты обязательно мне поможешь! Сейчас я прошу тебя: спаси жизнь моему господину!
Он больше не тот прежний Цзи Юйчуань, Сяо Ци, — с горечь произнес Се Вэй. — Сяо Ци, скажи, кого ты в конце концов любишь — Ло Цзылин или Цзи Юйчуаня? Ты ведь знал о его истинной сущности, верно? Ты тоже всё это время обманывал нас?
Он не такой! Сестрица Лин погибла не от его руки, это сделала Мяо Цзи!
Ты и сам видел своими глазами, как он убил сестрицу Лин. Даже если это иллюзия, как ты объяснишь то, что он давным-давно видел ишоу? Как он мог отречься от тысяч демонов на Горе Накопленных Трупов, которые преклонялись перед ним, и как мог отвергнуть помощь Мяо Цзи в возвращении его памяти из прошлой жизни? Он — Повелитель Демонов Юйтянь, правивший Миром Демонов многие тысячелетия, а вовсе не проживший несколько десятков лет в смертном мире Цзи Юйчуань. Кровопролитие — это истинная природа демонов.
Фэйдао не желал слушать их пустые разговоры. Наставив на них острие алебарды, он заставил Се Вэя сделать шаг вперед:
Фэйдао, эпоха Сечи Мо уже прошла, прекрати сеять бойню, иначе небо и земля не простят тебя, и вы сотретесь с лица земли!
Фэйдао взмахнул плащом и усмехнулся:
Эпоха Сечи Мо рано или поздно вернется, но сначала позволь мне покончить с Повелителем Демонов Юйтянем!
С этими словами он прекратил пустые речи и, затянув заклинание, призвал бесчисленных Духов, Пожирающих Души. Те вихрем пронеслись по ночи Цзянчэна, и их скорбный вой огласил ночное небо. Каждая душа отчаянно пыталась спастись бегством, но тут же оказывалась настигнута Духами, Пожирающими Души, которые поглощали их без остатка. Тысячелетнее ожидание обращалось в струйку рассеявшегося тумана, исчезающего под пронзительные крики.
Рожденные демонами, они никогда не получали права на существование, а после тысячелетнего ожидания так и не дождались данного тем самым Повелителем Демонов обещания: Пусть мои подданные живут окруженные любовью живых и помнимые ушедшими, а бродя по этому миру, не ведают ни оков, ни упреков.
Вэнь Сяоци со слезами на глазах посмотрел на Цзи Юйчуаня. Тот в мучениях зажмурил глаза.
Цзи Юйчуань, ты вечно даришь людям надежду, а затем заставляешь их мучительно умирать в отчаянии. Так было с Ло Цзылин, с Ло Дунсюнем, с последователями из Мира Демонов — всегда так.
Цзи Юйчуань поднялся на ноги. На его ладони вспыхнул сгусток пламени, который он швырнул ввысь, рассыпая его над Горой Накопленных Трупов. Используя кости и души миллионов демонов с древнего поля брани Горы Накопленных Трупов в качестве топлива, он зажег огонь без очага, осветивший эти древние руины.
Цзи Юйчуань был заперт на Горе Накопленных Трупов, и демоны ежедневно приносили в жертвы свои жизни, толпами устремляясь следом друг за другом, чтобы пробудить в нем воспоминания прошлой жизни и помочь ему стать демоном. Но теперь этим демонам предстояло принять муки пожирания душ. Цзи Юйчуань в конце концов не стерпел терзаний своих последователей из Мира Демонов и собственной рукой даровал им скорую смерть, обратив в пепел, чтобы в будущем они смогли возродиться в новом облике и обрести новую жизнь. Пронзительные предсмертные вопли и крики постепенно стихали. Демоны стояли посреди пламени, выкрикивая на древнем иноземном наречии боевые кличи, и медленно опускались на колени, обращаясь лицом к Цзи Юйчуаню...
Фэйдао бросился в атаку на Цзи Юйчуаня. Цзи Юйчуань не выдерживал натиска и неизменно держался в обороне. Запечатанный в пределах Цзянчэна, он был ограничен в своей силе определенными рамками: он мог сражаться бесконечно, не ведая усталости, но был не в состоянии раскрыть свой величайший потенциал.
Внезапный порыв ветра поднял в воздух и разметал тела демонов, превратившиеся в пепел.
Цзи Юйчуань вновь был повержен на землю.
Господин!
Юйчуань! — заметив, что Ло Дунсюнь все же не удержался и бросился на помощь Цзи Юйчуаню, Се Вэй бессловесно вздохнул и был вынужден заслонить его от яростных атак Фэйдао.
Фэйдао опустил алебарду, призвал Сечи Мо и обрушил Гору Накопленных Трупов сверху, поклявшись погибнуть вместе с врагом. Мгновенно небо и земля перевернулись, день и ночь померкли. Се Вэй упирался изо всех сил, и пот градом катился с его лба.
Дунсюнь, — открыв глаза, тихо произнес Цзи Юйчуань. — Прости.
Он крепко сжал руку Ло Дунсюня и в тот же миг приложил силу, вытягивая магическую силу из его тела. Ло Дунсюнь широко раскрыл глаза, наблюдая за тем, как его собственная внутренняя энергия постепенно иссякает, выкачанная Цзи Юйчуанем.
Вэнь Сяоци знал, что всё так или иначе должно было прийти к этому: в конце концов Цзи Юйчуань был обязан исторгнуть силу Ло Дунсюня, чтобы пробудить бушующую в нем на протяжении мириадов лет демоническую сущность и полностью стать демоном. Разница заключалась лишь в том, что Цзи Юйчуань не тронул Се Вэя, а вместо этого обрушил Гору Накопленных Трупов на Фэйдао.
Скалы раскололись, и с тех пор в Цзянчэне больше не было разделения на день и ночь. Всё родилось из небытия и кало в небытие.
http://bllate.org/book/19780/1948924
Готово:
