Готовый перевод The Fat Shiba Rises / Толстяк не сдаётся: путь к вершине: Глава 25

Объектом приглашения был вышестоящий над вышестоящим над вышестоящим... Так что, как бы ни был натянут поворот сюжета, ему оставалось лишь стиснув зубы принять эту роль. Изобразив крайнюю степень благодарности и сочувствия, Фу Сиянь под «конвоем» сотрудников Ведомства цензоров вернулся в особняк Юнфэнского цзюня.

Фу Фу тоже вернулся домой лишь незадолго до этого. Услышав, что сын явился по пятам за ним, он тут же примчался к нему:

— Почему ты вернулся так быстро? Что сказал Ши Вэйлян?

Фу Сиянь зевнул и позвал:

— Сяо Чжан.

Появился Сяо Чжан.

— Присмотри за Сяо Саном, если понадобится что-нибудь — доложишь мне, — велел Фу Сиянь.

Сяо Чжан ответил:

— Мне приказано защищать молодого господина Фу.

Фу Сиянь отмахнулся, прогоняя его:

— Это мой дом, если что случится, отец прикроет. Ты устал с дороги, иди тоже отдохни. Я буду спать у себя в комнате и никуда не пойду.

Сяо Чжан собирался еще что-то сказать, но Фу Сиянь уже втащил Фу Фу внутрь и захлопнул дверь.

Фу Фу нахмурился:

— Что произошло?

Фу Сиянь тихо произнес:

— Тело Чэнь Вэньцзюя выловили стражники Золотого воистину Небесного дозора.

Фу Фу еще не получил известий:

— Кто его убил?

Фу Сиянь указал на себя.

Фу Фу удивленно взбросил брови:

— Тогда почему ты...

Фу Сиянь прижался к уху Фу Фу и совсем тихо прошептал:

— Я высосал его внутреннюю ци.

У Фу Фу упало сердце, он мгновенно осознал всю суть проблемы:

— Это заметно?

— Очень, — Фу Сиянь прикоснулся к щеке. — Состарился на несколько десятилетий.

Фу Фу сказал:

— Неудивительно, что ты не признался. Ладно, жди здесь, я отправлю людей разузнать обстановку. В конце концов, раз уж ты вчера попал в такую историю, отцу вполне естественно навести справки.

Фу Сиянь произнес:

— Правый главноцензор сегодня чуть не приказал меня арестовать.

— И что на этот раз?

— Я и сам не знаю. Но левый главноцензор, стоило ему услышать, что Чэнь Вэньцзюя нашли, тут же переменил тон и отпустил меня домой.

Фу Фу холодно усмехнулся. Хотя он лишь в прошлом месяце по воле императора Цзяньхуна занял вакансию заместителя министра военного ведомства, будучи Юнфэнским цзюнем, он прекрасно разбирался во всех теневых махинациях чиновничьего мира.

— Это они испугались, что Чэнь Вэньцзюи сбегут, и что император в гневе великом потребует козла отпущения. Что в конце концов произошло прошлой ночью? Я слышал, само Ведомство цензоров взлетели на воздух? А Пэй Юаньцзинь сегодня с раннего утра...

Снаружи раздался голос привратника, приближающийся издалека:

— Господин цзюнь! Господин цзюнь!

Фу Фу распахнул дверь изнутри.

Привратник доложил:

— Люди из Золотого дозора и Министерства наказаний пожаловали.

Фу Фу нахмурился:

— Чего это они снова приперлись? Когда же это кончится?

Привратник ответил:

— Они пришли за молодым господином Пэем.

Фу Сиянь выглянул из комнаты:

— Зачем это им он?

Фу Фу вздохнул и сказал:

— Сегодня утром, до открытия городских ворот, Пэй Юаньцзинь перемахнул прямо через крепостную стену.

Фу Сиянь:

— ... — если память ему не изменяла, эта стена была высотой почти в три с половиной чжана, тут и с веревкой полдня карабкаться придется.

— Мало того, он поднял на уши свое ханьцзинское отделение из секты Баосянь, разослав всех искать тебя. Так что через стену он вернулся ради тебя. — Хотя Фу Фу не любил водиться с людьми из цзянху, долг платежом красен, и он взмахнул рукавом. — Ладно, предоставь это дело мне, я сам во всем разберусь.

Фу Сиянь был потрясен глубиной чувств Пэй Юаньцзиня: утром, увидев того на крыше за «позированием для обложки журнала», он решил, будто тот невероятно невозмутим.

Фу Фу последовал за привратником в парадный зал принимать гостей, а Фу Сиянь спрятался в соседней боковой комнатке подглядывать.

Люди из Золотого дозора и Министерства наказаний вошли во двор.

Стражник Золотого дозора был незнакомцем, а вот из Министерства наказаний явился тот самый, что допрашивал его сегодня утром в столичной управе: ни высокий, ни низкий, ни полный, ни худой, лицо ни красивое, ни безобразное — на вид совершенно обыкновенный, но встретить его за день дважды — это уж поневоле заставит проявить бдительность.

Фу Фу велел слугам подать чай:

— Господин Пэй временно гостить в моем особняке, так что я чувствую себя обязанным спросить: с каким вопросом пожаловали господа?

Стражник Золотого дозора произнес:

— Сегодня на рассвете Пэй Юаньцзинь самовольно прорвался через городские ворота, я прибыл, чтобы препроводить его к ответу.

Фу Фу поинтересовался:

— О? У городских ворот несут службу много стражников, неужели его не задержали на месте?

— Его навыки легкой поступи невероятно высоки, мы и моргнуть не успели, как он уже проскользнул мимо.

Только стражник договорил, как чиновник из Министерства наказаний дернул бродом. И точно, Фу Фу уцепился за его слова:

— Раз вы толком ничего не разглядели, то откуда знаете, что этим человеком был господин Пэй?

Стражник Золотого дозора ответил:

— Он сам назвал свое имя.

Фу Фу с усмешкой произнес:

— Господин Пэй прославился на весь мир, его грозная мощь гремит повсюду, у него бесчисленное множество поклонников, и всякие самозванцы то и дело прикрываются его именем. Пожалуй, вам лучше вернуться и получше во всем разобраться.

Чиновник из Министерства наказаний спросил:

— А не подскажете, где находились господин Пэй прошлой ночью и сегодняшним утром?

Этот человек был крепким орешком.

Фу Сиянь перевернул глаза, выпрыгнул через окно и бегом бросился в свой внутренний двор. Увидев его, Белый Тигр тут же ласково бросился навстречу. Фу Сиянь по привычке отпрыгнул на два шага назад, но, сообразив, что к чему, крепко обнял зверя и потрепал по животу:

— А где твой второй папочка?

Из комнаты вышел сменивший одежду Пэй Юаньцзинь.

Фу Сиянь тут же сменил тему:

— Люди из Золотого дозора и Министерства наказаний заявились сюда расспрашивать про твой утренний перелаз через стену. Если отец не выдержит и велит тебе явиться, смотри ни в чем не признавайся, просто придумай любую отговорку. — С характером Пэй Юаньцзиня его опасения были более чем обоснованны.

Пэй Юаньцзинь невозмутимо ответил:

— Они не придут.

Фу Сиянь дернул тигриное ухо:

— С чего ты взял?

Пэй Юаньцзинь холодно усмехнулся:

— Зачем им самим создавать себе проблемы?

Если бы он сознался, пришлось бы им его арестовывать или нет?

Если бы он оказал сопротивление при аресте и повел за собой дворец Цкуньсянь против династии Северная Чжоу, стал бы императорский двор Северной Чжоу поддерживать собственного подчиненного или же просто предал бы его, чтобы замять скандал?

Судя по привычному стилю правления нынешнего Сына Неба, ответ был очевиден.

Фу Сиянь удивился:

— Если они не хотят неприятностей, то зачем приперлись?

Пэй Юаньцзинь спросил:

— Где они?

Фу Сиянь указал в сторону парадного зала.

Пэй Юаньцзинь подхватил его за пояс и взмыл на крышу. Сделав пару прыжков, они очутились прямо над парадным залом. Фу Сиянь указал на соседнюю комнатку, они соскользнули вниз и через окно забрались внутрь.

В этот момент допрос за стеной как раз подошел к концу. Фу Фу уже собирался встать, чтобы проводить гостей, как чиновник из Министерства наказаний внезапно обронил:

— Слыхал я, что супруга вашего почтенного семейства — женщина добрая, часто жертвует старые вещи из дома в Детский приют. В моих краях есть обычай: старую неношеную одежду нужно сжигать на костре, чтобы изгнать нечистую силу, а так — лишь портить добро.

У Фу Сияня сердце ухнуло в пятки: времени было в обрез, и он еще не успел переговорить об этом с отцом. Он понимал, что его манера сжигать одежду выглядела несколько странно, но тогда у него не было другого выхода, а попытайся он сделать это тайком — подозрения только усилились бы.

Он уже хотел толкнуть дверь и выйти, но Фу Фу заговорил первым:

— Одежда, что отправляется в Детский приют, разумеется, проходит тщательный отбор, вся она на удачу, а то, что приносит дурное предзнаменование, конечно же, сжигается.

Ответив так, он на самом деле просто опасался, что с приютом что-то случилось, и потому пытался внести ясность, но в итоге непреднамеренно поддакнул легенде, которую Фу Сиянь выдумал в оправдание сожженной одежды.

Когда стражники и чиновники удалились, Фу Сиянь толкнул дверь и молча показал отцу поднятый вверх большой палец.

Фу Фу перевел взгляд на стоявшего за его спиной Пэй Юаньцзиня, сложил руки в приветствии:

— И молодой господин Пэй здесь.

Пэй Юаньцзинь произнес:

— Я привел его.

Фу Фу понятия не имел, что Фу Сиянь куда-то отлучался, и подумал про себя: мой сын вроде бы пришел со мной, с какой стати это ты его привел?

Непонятно почему, но вид их стоящих рядом людей показался ему каким-то мозолящим глаза.

Фу Фу сухо кашлянул и сказал Фу Сияню:

— Ты протаскался всю ночь, должно быть, устал, ступай отдохни.

Фу Сиянь и впрямь валился с ног, кивнул, размял плечи и зашагал к себе. Почти у самой двери он заметил, что Пэй Юаньцзинь все еще плетется следом, и невольно остановился:

— У молодого господина Пэя есть еще дела?

Пэй Юаньцзинь ответил:

— Сяо Сан залечивает раны, Сяо Чжан отдыхает, тебе нужен кто-то рядом.

Фу Сиянь:

— ...По правде говоря, раньше я всегда спал один.

Пэй Юаньцзинь ответил без промедления:

— Если бы и захотел, разве уместился бы?

Фу Сиянь:

— ...

Фу Сиянь натянул фальшивую улыбку:

— Раз молодому господину так по душе это благодатное по фэншую местечко перед дверью моей комнаты, что ж, располагайтесь как дома.

Он зевнул, вернулся в комнату, затворил за собой дверь, сбросил верхнюю одежду, уткнулся лицом в подушку, и накопившаяся в теле усталость тут же волной накатила из всех суставов и костей.

Прежде чем провалиться в глубокий сон, в голове еще мелькнула смутная мысль: молодой господин секты Баосянь стоит в карауле снаружи...

Пережив за ночь столько смертей и воскрешений, взлетов и падений, преступив даже через моральные устои прошлой жизни, он думал, что ему будут сниться кошмары и он станет ворочаться в постели, однако, проснувшись, он обрел абсолютный покой.

Точно такой же мирный, как этот закат за окном.

...Оказывается, на дворе уже вечер.

Оказывается, окно открыто.

Неудивительно, что повеяло прохладой.

Фу Сиянь запахнулся в одеяло, шмыгнул носом и недовольно пробормотал:

— Кто открыл окно?

Белая тигриная морда просунулась в оконный проем и скабиозно улыбнулась ему.

Фу Сиянь мгновенно преобразился в лице и ласково заворковал:

— Тигрёнок умница, папа сейчас же встанет и приготовит тебе поесть.

Умывшись, он вышел и застал Пэй Юаньцзиня за поеданием жареного мяса.

Слуга жарил, а тот ел вместе с Белым Тигром.

Ужасно проголодавшийся Фу Сиянь тут же почувствовал приступ волчьего аппетита, с чистой совестью уселся рядом и поинтересовался:

— Что это за мясо?

Слуга ответил:

— Оленина, господин цзюнь прислал в полдень, чтобы поддержать ваши силы. И еще велел передать: как проснетесь и поедите, отправляйтесь к нему в кабинет.

Не обращая внимания на жар, Фу Сиянь в два счета умял порцию, вскочил на ноги и уже собирался уходить, но, сделав пару шагов, обернулся к Пэй Юаньцзиню:

— Я буду дома, следовать за мной не нужно.

Пэй Юаньцзинь отпил чаю, чтобы заглушить жир, и невозмутимо изрек:

— Не бойся, Сяо Сан и Сяо Чжан знают, чего не следует подслушивать.

Фу Сиянь, будучи пойманным с поличным, ни капли не смутился и лучезарно улыбнулся:

— То верно, от людей из Бессмертного дворца так и веет бессмертием.

Он бегом добежал до кабинета и, еще не переступив порог, почувствовал густой аромат куриного бульона, отчего глубоко втянул носом воздух:

— Отец, что у нас на обед?

— Разве ты не просил сварить старую курицу с женьшенем? — Фу Фу восседал на кушетке, изучая какой-то бумажный лист, и кивком головы указал на печь. — Пей.

Фу Сиянь зачерпнул пиалу, отпил глоток и поднял большой палец:

— Варилось достаточно долго.

— Заключение судмедэкспертизы по телу Чэнь Вэньцзюя готово, — Фу Фу протянул ему бумагу. — Смерть наступила от удушения, смертельная рана — следы от веревки на шее, время смерти — между часами цзы и чоу. Но все это не главное, главное то, что его жизненная энергия иссушена.

Фу Сиянь отставил куриный бульон:

— И что об этом думают в столичной управе и Министерстве наказаний?

Фу Фу ответил:

— Возможно, яд, а может, и какая-то отрава из насекомых. В цзянху слишком много причудливых штуковин, трудно сказать наверняка. Это дело поручили сыщику Министерства наказаний Ляо Шану — тому самому, что приходил сегодня вместе с людьми из Золотого дозора. Вероятно, он еще раз явится к тебе, подумай заранее, что ответишь.

Фу Сиянь заметил:

— Этот Ляо Шан — человек не промах.

— Главный сыщик Министерства наказаний уже в годах, в следующем году он должен уйти в отставку, и министр наказаний хочет подобрать ему на смену молодого преемника. На примете сейчас двое: Ляо Шан и Ло Уцзай. Ло Уцзай молод и не имеет достаточного стажа, поэтому он и взялся за дело четырех молодых господ из Хайцзина. Если это дело будет раскрыто, его шансы резко возрастут. Так что и Ляо Шану позарез нужно громкое, потрясшее всю столицу дело.

Фу Сиянь внезапно все понял, неудивительно, что Ляо Шан проявлял такое рвение в расследовании гибели Чэнь Вэньцзюя.

Фу Фу продолжил:

— Однако начальство спешит закрыть дело клана Чэнь, чтобы унять народный гнев, так что, пока не произойдет серьезных оплошностей, это убийство объединят с делом клана Чэнь, и все решится со дня на день.

Приходилось признать: раньше Фу Фу сидел дома тихо и незаметно, и кроме как рожать детей и лупить их, никаких других талантов за ним не водилось; но стоило ему поступить на госслужбу, как в нем постепенно стала проступать скрытная, глубокая мудрость.

И на сей раз он снова попал прямо в яблочко.

Ляо Шан и впрямь явился с визитом, и допрос, разумеется, касался дела Чэнь Вэньцзюя.

— Время гибели Чэнь Вэньцзюя совпадает с моментом, когда тюремный надзиратель Фу упал в воду. Неужели вы действительно не видели никого постороннего?

Вот как. Теперь все в Министерстве наказаний, включая Ляо Шана, были твердо уверены, что на месте преступления находился еще кто-то третий.

Фу Сиянь был только рад перенаправить их внимание в это русло, сделал вид, что глубоко задумался, покачал головой и ответил:

— Тогда мне действительно показалось странным, что шестеро убийц погибли столь необычным образом, но в мыслях было лишь спасение Лю Миня, так что я не особенно всматривался.

Ляо Шан задал еще несколько вопросов и, видя, что добиться результата не удается, поднялся со словами:

— Что ж, тогда премного благодарен надзирателю Фу.

Фу Сиянь проводил его до дверей, но у самого выхода Ляо Шан внезапно обернулся:

— На второй день после возвращения в столицу тюремный надзиратель Фу сразу по возвращении со встречи с императором повидался со следователем Ло. Уж не имеете ли вы собственного мнения касательно дела четырех молодых господ из Хайцзина?

Фу Сиянь ответил:

— Я давненько восхищаюсь братом Ло и так уж вышло, что дважды пересекался с Ло Бачжанем, отчего и возжелал завести с ним знакомство. Прошу сыщика Ляо не судить строго.

Ляо Шан улыбнулся:

— О чем вы, следователь Ло — талантливая юная поросль, я сам безмерно им восхищаюсь.

Фу Сиянь подумал: ну разве это не...

*

В день праздника Лаба госпожа Фу вместе с детьми отправила в Детский приют кашу лаба.

Фу Сиянь отправился туда лишь после окончания смены и застал мать уже собирающейся уходить. Сидя в карете, он издали увидел, как та беседует с двумя седовласыми старушками.

Вернувшись домой, он исподтишка поинтересовался у Фу Аньли, кем были те седые женщины — раньше он их вроде бы не встречал.

Фу Аньли ответил:

— Это госпожи из рода Сюй.

Фу Сиянь удивился:

— С чего это они вдруг в Детском приюте?

Фу Аньли пояснил:

— Дело клана Чэнь подходит к концу, они хотят усыновить несколько сирот, чтобы продолжить род и сохранить память о предках рода Сюй.

Фу Фу, сидевший в парадной комнате и уже слышавший об этом от госпожи Фу, неодобрительно нахмурился:

— Но усыновленные дети все равно не будут иметь крови рода Сюй.

Госпожа Фу возразила:

— Но ведь кровная линия рода Сюй уже прервалась.

Фу Сиянь кивнул:

— Доброта воспитания выше небесного родства. Обе старушки хлебнули горя за свою жизнь, а вырастив несколько детей, они хотя бы будут знать, ради чего жить дальше.

Госпожа Фу добавила:

— И после смерти будет кому принести поминальные дары и разбить погребальный горшок.

Вспомнив трагическую судьбу семьи Сюй, Фу Фу кивнул и со вздохом произнес:

— Тоже верно.

*

Дело клана Чэнь было закрыто.

Три брата — Чэнь Юйфу, Чэнь Юйсян и Чэнь Юйбинь — были приговорены к смертной казни с уничтожением всех родственников до третьего колена, прочие соучастники отправлены в ссылку в приграничный Ючжоу; Чэнь Вэньцзюнь был забит до смерти при оказании сопротивления аресту, получив по заслугам, причем заслугу в его убийстве негласно приписали Фу Сияню.

В день казней на рынке Цайшикоу яблоку было негде упасть от толпы, однако в самой середине горожане сами собой оставили пустующее пространство. Там стояли две седовласые женщины и уездный начальник Чжанхэ, преодолевший тысячи ли с петицией, подписанной тысячами простых людей.

Под крик палача:

— Обезглавить!

Головы преступников, словно спелые фрукты в саду, одна за другой покатились вниз, и горячая кровь брызнула на землю, распускаясь яркими, прекрасными цветами.

Это зрелище не только не выглядело свирепым, в нем даже сквозила какая-то возвышенная красота.

— Небеса видят все! — выкрикнул кто-то в толпе.

Возглас подхватили другие, и крики слились в единый рев, заполнивший все небо над столичным Хайцзином.

*

Обязанности столичного инспектора охватывали довольно широкую сферу. Как явствовало из самого названия должности, ему приходилось регулярно патрулировать окрестности столицы.

В лютый мороз Фу Сиянь, сверившись с оставленным предшественником рабочим журналом, объехал свой участок и понял, что его работа... просто превосходила по степени каторжности все предыдущие!

Императорская гвардия, от которой он когда-то с таким отвращением нос воротил, оказалась вершиной его жизненного успеха.

Едва вернувшись, он побежал в комнату Фу Сюаня плакаться:

— Дядюшка, умоляю, спасите ребенка, верните меня в императорскую гвардию!

Фу Сюань невозмутимо произнес:

— Разве ты не рвался все это время в отставку?

Фу Сиянь простонал:

— То я по глупости ослеплен был.

— Ведомство цензоров — цитадель гражданских чиновников. Если сможешь постепенно продвигаться по службе, твое будущее на посту будет безгранично.

— Больше мне расти некуда, — он протянул свои озябшие, распухшие, словно толстая редиска, пальцы. — Еще немного повышения, и я отправлюсь на небеса.

Фу Сюань заметил:

— Тогда молодой господин Пэй будет весьма доволен.

Видя, что уговорить его не удается, Фу Сиянь сменил тактику:

— Я ведь и о нашем доме пекусь! Дядюшка, только подумайте: сейчас отец в военном ведомстве, вы — в гвардии, а я — в Ведомстве цензоров. У нас в семье есть и гражданские, и военные таланты, реальная власть и чины цензоров... К чему ведет эта дорога? К дороге всесильных сановников! Как говорится, дойдя до крайности, процветание сменяется упадком, а излишняя жесткость ведет к слому. Много ли вельмож в истории кончили хорошо?

Редко когда от него можно было услышать столь разумные речи, однако Фу Сюань вовсе не собирался с ним соглашаться:

— Разве ты не молил о том, чтобы родные и близкие изо всех сил продвигались по службе, а ты мог просто лечь и почивать на лаврах?

Фу Сиянь возразил:

— Вы полагаете, я сейчас лежу? Я ног под собой не чую, так бегаю! К тому же оба брата в следующем году сдают экзамены. Как только они получат ученое звание цзиньши, наша семья станет еще грандиознее.

— Не беспокойся. По сравнению с теми знатными родами, чьи ученики заполонили весь императорский двор, наша семья — сущий пустяк. К тому же сейчас тебя мне не сдвинуть с места.

— В смысле?

— Теперь каждый знает, что молодой господин Пэй ради тебя среди ночи мчался через стены ворот. За каждым твоим шагом следит сам император. Я всего лишь скромный командующий императорской гвардией, чем я могу помочь?

Фу Сиянь был готов зарыдать в голос:

— Вы же обещали, что, как только я вернусь, мне разрешат уйти в отставку и открыть лавку...

— И как идут дела в лавке?

Стоило завести об этом речь, как плакать Фу Сияню сразу расхотелось:

— Открыл на Западном рынке. Сперва торговля шла так себе, но потом матушка упаковала товар в подарочные коробки и разослала знакомым и родственникам. Теперь дело понемногу идет в гору, и я собираюсь разработать еще несколько новых вкусов.

Фу Сюань заметил:

— Разве не прекрасно?

Фу Сиянь просто изливал душу после мытарств на службе, устраивая капризы, но он и сам не рассчитывал, что Фу Сюань действительно переведет его обратно в гвардию. По правде говоря, хоть должность инспектора и была хлопотной, но свободы в ней оставалось куда больше, чем сидеть взаперти от звонка до звонка в гвардии, да и жалованье выплачивали щедрее.

Так что плюсы и минусы уравновешивали друг друга.

Вбежал привратник:

— Четвертый молодой господин, вам приглашение от сыщика Ло Уцзая.

— Завтра же выходной, — пробормотал Фу Сиянь, разворачивая свиток. — Опять Вэйцзюлоу?

*

Приходилось признать: с тех пор как Фу Сиянь из-за «Комнаты сбор звезд» едва не ввязался в конфликт с третьим принцем, отбоя от посетителей в этом зале не было видно глазу.

Ло Уцзаю пришлось перебросить встречу в «Комнату встречи луны».

Прислужник проводил Фу Сияня внутрь. Ло Уцзай уже ждал там: поскольку сватовство прошло успешно, Ло Бачжань свою роль посредника выполнил с честью и на сей раз отсутствовал.

Когда половой удалился, в комнате снова остались только двое.

Фу Сиянь произнес:

— Мы вечно едим за счет брата Ло, мне право же совестно. Пожалуй, в этот раз угощаю я.

Ло Уцзай ответил:

— Ничего страшного, брат Фу сможет оплатить счет в следующий раз.

Фу Сиянь не стал церемониться, сел за стол и спросил:

— У брата Ло на сей раз есть какие-то новые открытия?

Ло Уцзай ответил:

— Разбирая во дворце вещи покойной наложницы Чэнь, нашли тот самый свиток «Картина ста сыновней преданности». Я захватил его, чтобы показать брату Фу.

Фу Сиянь тоже испытывал некоторое любопытство к собственному изображению на полотне, и они вместе развернули свиток. К счастью, «Комната встречи луны» оказалась просторной: они даже поставили картину вертикально, едва не замкнув круг вокруг себя.

Фу Сиянь принялся выискивать глазами снизу доверху:

— Брат Ло уже разглядывал картину? Смог отыскать меня?

— Нет.

Фу Сиянь остолбенел:

— То есть как?

Ло Уцзай пояснил:

— На этой картине лица большинства людей отчетливо прописаны, и лишь у шестерых черты размыты. Не хочет ли брат Фу угадать, что это за шестеро?

Фу Сиянь вздохнул:

— Раз уж брат Ло спрашивает об этом, не те ли это четверо погибших из дела четырех молодых господ Хайцзина, а также мы с вами?

Ло Уцзай произнес:

— Выходит, мое прежнее предположение не было иллюзией.

Фу Сиянь:

— ...

Жизнь у меня всего одна, и мне правда не требуется столько желающих меня прикончить, спасибо большое.

http://bllate.org/book/19792/1950372