Янь Юцзюэ выглядел из рук вон плохо. Выпалив эти слова, он долго кашлял, прежде чем смог перевести дыхание и продолжить:
— Но брат Ли Кана еще слишком мал. Той крови, что ты дал ему раньше, недостаточно, чтобы полностью катализировать его способности и пробудить их прямо сейчас.
— Сколько нужно? — Ю Цзи глубоко вдохнул и сухо произнес: — Сколько угодно. Сколько крови нужно, чтобы он пробудился сейчас?
Янь Юцзюэ прибыл из будущего, спустя десять лет. Судя по его рассказам, нетрудно было догадаться: хотя и его «десять лет спустя», и «двенадцать лет назад» Ю Цзи приходятся на 210-й год звездной эры, они явно принадлежат к разным пространствам и временным линиям.
В том будущем, откуда пришел Янь Юцзюэ, Ю Цзи уже был не маленьким ребенком, а тем самым взрослым S+-рангом с ментальными способностями, чья кровь обладает особыми свойствами.
Если он говорит, что брат Ли Кана пробудит целительские силы, значит, так оно и будет. Ведь только тот 210-й год, откуда явился Янь Юцзюэ, является истинным будущим для их нынешнего 200-го года.
Поскольку до сих пор носители способностей времени и пространства были единственными в своем роде, правительство Альянса, несмотря на то что Янь Юцзюэ был единственным в своем роде хрономантом, ввело специальный закон о запрете перемещений во времени. И только ради спасения Фу Юйхуаня от ментального срыва Альянс в виде исключения одобрил миссию Ю Цзи.
На самом деле, еще когда Янь Юцзюэ впервые признался, что прибыл из будущего, Ю Цзи чувствовал необъяснимый диссонанс. Почему тот знает его? Откуда ему известны секреты его «соков», о которых не догадывался даже он сам? Почему в том будущем, о котором говорит Янь Юцзюэ, существует нынешний он?
Лишь в этот момент, когда его мать пострадала от ожогов, вопреки историческим фактам, Ю Цзи смутно осознал главное: возможно, он вообще не возвращался на двадцать два года назад. Или, вернее, он действительно переместился, но его появление вызвало эффект бабочки, и нынешний 200-й год перестал зависеть от того 222-го, из которого он прибыл. Сейчас 200-й год — это совершенно новая реальность. Пространство, находящееся на той же временной линии, что и 210-й год, из которого пришел Янь Юцзюэ. Ю Цзи здесь — пришелец, а возможно, и творец истории.
— Моя мама… то есть Шэнь Сылинь… ей больно? — спустя долгое время Ю Цзи закрыл глаза, а открыв их, уже сохранял спокойствие. Он спросил тихо.
— Ей не больно, — помедлив, ответил Янь Юцзюэ. — Она все время в беспамятстве. Пока она не проснулась, боли не будет. Мы успеем вылечить ее до того, как она придет в себя.
— Хорошо, — отрешенно кивнул Ю Цзи.
***
До самого момента, когда Ю Цзи лег в медпункте колонии для сдачи крови, он так и не взглянул на Шэнь Сылинь. Янь Юцзюэ был прав: ему не нужно было заходить к той, обожженной Шэнь Сылинь. В сердце Ю Цзи его мать была прекраснейшей женщиной в мире — настолько, что даже ту «любовь с первого взгляда», которую он планировал для Фу Юйхуаня, он создал, взяв за основу внешность Шэнь Сылинь. Она была невероятно хороша собой, его отец был покорен этой красотой с первого взгляда. Его мама не останется обезображенной, Ю Цзи спасет ее.
Ю Цзи не вошел, и Фу Юйхуань, разумеется, тоже не стал смотреть. За все время на базе добровольцев Фу Юйхуань видел Шэнь Сылинь всего трижды: когда приносил фрукты, на плацу и в столовой. Все три раза она была плотно закутана в защитный костюм, а лицо скрыто маской. Фу Юйхуань до сих пор не знал, как она выглядит на самом деле. Но он мог представить: у Шэнь Сылинь должно быть прекрасное лицо. В иллюзии памяти Фу Юйхуаня семнадцатилетний юноша видел необычайно чистое и прекрасное лицо — Ю Цзи позже сказал ему, что это был образ, созданный по подобию его матери. Но Фу Юйхуань не видел настоящую Шэнь Сылинь, и в его глазах тот образ был не столько похож на нее, сколько на самого Ю Цзи.
То лицо улыбалось ему из буйства красных, желтых, белых и розовых цветов, и ни один цветок не мог соперничать с ним в сиянии. Это было безупречное лицо, не знающее страданий этого мира. Ю Цзи говорил, что очень похож на мать, но Фу Юйхуань думал, что есть вещи, присущие только Ю Цзи: свет в глазах, рожденный свободой, прямота во взгляде и необузданная дерзость в улыбке. Он не хотел, чтобы на это лицо легла тень.
Сюй Чжитянь когда-то пугал Ю Цзи длинной иглой, а теперь такая же игла по-настоящему вошла в позвоночник Ю Цзи. Ладонь Фу Юйхуаня, сжатая в кулак у бедра, невольно напряглась, и подоспевший Ван Шань случайно наткнулся на него.
— Брат Фу…
Ю Цзи брали костный мозг. Как только Ван Шань подал голос, Фу Юйхуань тут же изолировал пространство звука.
— Брат Фу, прошу прощения. Вы просили меня защитить госпожу Шэнь, я не справился, — Ван Шань опустил голову.
Фу Юйхуань с усилием отвел взгляд от иглы и лишь спустя долгое время медленно произнес:
— Ты сделал все, что мог.
Это не вина Ван Шаня, это он сам упустил время. Если бы система защиты Фу Юйхуаня не отторгала «безопасную зону» и если бы Ю Цзи не пришлось проникать в его ментальное море, чтобы решить проблему с заблокированными воспоминаниями, Шэнь Сылинь, возможно, не пострадала бы. Они могли бы попасть в зону раньше и спасти его мать, а не лежать теперь здесь, пассивно ожидая вестей о ее состоянии.
Янь Юцзюэ согнул пальцы с четко очерченными суставами и постучал по прозрачному куполу пространства. Как только Фу Юйхуань убрал звуковой барьер, Янь Юцзюэ с мертвенно-бледным лицом, вызывающе дерзко, бросил:
— Брат Фу, теперь ты хоть немного веришь, что через десять лет ты по уши влюбишься в того, кто лежит на этой кровати?
Фу Юйхуань не изменился в лице и не спешил отвечать.
— Я видел, как ты отвернулся, когда входила игла. Не знаю, чего ты боишься больше: крови или шприцев?
Фу Юйхуань молчал, но Янь Юцзюэ не нуждался в собеседнике, чтобы разыграть свой спектакль. Он с обидой добавил:
— Как же так, когда ты полоснул меня своим пространственным клинком по лицу, ты даже глазом не моргнул! Так чего же ты испугался сейчас? — кашляя, спросил он.
В будущем коллег Фу Юйхуаня по башне контроля способностей тайно называли его «живым оружием», и это прозвище было не случайным. Пространственные способности — самый «багованный» вид боевой магии, все в пространстве могло стать его оружием. И чем выше уровень, тем абсурднее его сила. На тренировках Янь Юцзюэ не раз был прижат Фу Юйхуанем к полу. Раны от пространственного клинка не заживали до конца, оставляя след. Даже ожоги от огненных способностей А-ранга можно было исцелить, но не шрамы от клинка Фу Юйхуаня.
Янь Юцзюэ коснулся шрама на щеке — уже почти незаметного, видно было, что тот сдержался, — но шрам все равно не исчезал. Ему хотелось немедленно подраться с этим ледяным богом!
— Прости.
Долгое молчание Фу Юйхуаня и его неожиданное, четкое извинение застали Янь Юцзюэ врасплох. В тесной и убогой комнате медпункта Ю Цзи, получивший дозу анестезии, лежал на маленькой кровати, свернувшись калачиком, и не было понятно, спит он или бодрствует. Фу Юйхуань отвел взгляд и искренне сказал:
— Спасибо, что спас Шэнь Сылинь.
Раскрыв ладонь левой руки, Фу Юйхуань показал пробирку с красной жидкостью:
— Это оставшаяся кровь Ю Цзи. Возможно, она тебе пригодится.
Сказав это, Фу Юйхуань собственным пространственным клинком пронзил себе правое предплечье насквозь.
— Это в качестве компенсации за то, что я оставил шрам на твоем лице.
Янь Юцзюэ уставился на огромную кровавую дыру:
— …Твою мать!
***
Янь Юцзюэ не успел доругаться, как кто-то, словно пушечное ядро, подскочил с кровати и вытолкнул его из медпункта. Перед тем как захлопнуть дверь, Ю Цзи, не забыв нахмуриться, сунул Янь Юцзюэ ту самую пробирку с кровью, которую держал Фу Юйхуань.
С грохотом старая дверь захлопнулась.
Фу Юйхуань нахмурился:
— Тебе нужно лежать и отдыхать.
Ю Цзи, стоя спиной к нему с голым торсом, что-то искал:
— А тебе нужно перевязать рану, чтобы не умереть!
Голос звучал жестко и холодно, словно он был в ярости.
С тринадцати до семнадцати лет, до того как пробудились его способности, Фу Юйхуань спал на кучах гниющих трупов, ел падаль и пил кровь мертвецов. Каждый день был борьбой за выживание, как у зверя. А когда способности пробудились, долгое время он не мог подавить в себе эту дикость, порожденную радиационной зоной. Он был кровожаден, равнодушен и не терпел рядом живых существ — они инстинктивно казались ему угрозой.
Три года в добровольческих войсках он изо всех сил пытался подавить эту внутреннюю жестокость, изматывая себя бесконечными тренировками. Внешне — подавил. Поэтому он никогда никого не подпускал близко. Его кровь остыла, кости окаменели, и никого хорошего не ждало рядом с ним. До тех пор, пока не появился Ю Цзи.
Ю Цзи серьезно усадил его на ту самую кровать, где лежал сам, и Фу Юйхуань молча наблюдал, как тот перевязывает ему рану.
— Ты уже перевязывал меня раньше, — вдруг сказал Фу Юйхуань.
Рана на пояснице Ю Цзи еще не зажила, и ему было неудобно наклоняться, поэтому он стоял на одном колене. Услышав это, он удивленно поднял взгляд и увидел, что Фу Юйхуань улыбается. Не та мимолетная улыбка уголками губ, а настоящая, заметная, с тем самым низким, бархатным оттенком голоса.
Ю Цзи на секунду опешил, даже забыв злиться:
— Божество Фу?
— Тогда ты превратил меня в подобие мумии, — Фу Юйхуань свободной рукой легонько коснулся своего протеза ноги.
А, это было в ментальном море, когда Ю Цзи впервые ворвался в воспоминания тринадцатилетнего Фу Юйхуаня. Он хотел как лучше, но в итоге вызвал аллергию и чуть не забинтовал мальчишку насмерть.
Потирая покрасневшие уши, Ю Цзи смущенно оправдывался:
— У меня тогда не было опыта! В этот раз вышло гораздо лучше!
— М-м, ты ведь никогда не был ранен, — Фу Юйхуань взял из его рук бинт и ловко завязал узел одной рукой.
После этого Ю Цзи снова замолчал. Он встал, натянул рубашку и хотел уйти, но Фу Юйхуань схватил его за руку.
Ю Цзи приподнял бровь:
— ? Будешь насмехаться?
— Я не хотел сказать ничего плохого, — Фу Юйхуань объяснил несколько неловко. — То, что ты раньше не был ранен, — это очень хорошо. В последнее время тебе пришлось нелегко.
— Что мне пришлось нелегко? — Ю Цзи выпрямился, глядя сверху вниз на Фу Юйхуаня. — Со мной все отлично! В отличие от некоторых, кто не бережет себя и чуть что — протыкает себе дыру в теле! Неужели нельзя быть к себе хоть немного добрее, Божество Фу?
Ю Цзи выдохнул, полный досады:
— Когда ты протыкаешь себя, ты хоть думаешь, что будет, если рана не заживет? Ты хочешь, чтобы эту руку тоже заменили на протез?
— Я знаю меру, — для Фу Юйхуаня такие раны были привычным делом, боль от них была даже слабее, чем от восстанавливающего раствора.
Фу Юйхуань встал и вдруг осознал, что за полгода Ю Цзи почти сравнялся с ним ростом. Он сам накинул на него верхнюю одежду и застегнул все пуговицы. Юноша перед ним — с широкими плечами и узкой талией, с ярким темпераментом — одним своим присутствием рассеивал тьму радиационной зоны. Свет и тьма, жар и холод… Фу Юйхуань рассеянно подумал: все живое тянется к солнцу, трудно устоять перед таким Ю Цзи.
— Почему ты злишься? — он смотрел Ю Цзи в глаза. — Из-за подарка, который я отдал Янь Юцзюэ? Или из-за слов, что он сказал? — медленно, очень медленно спросил Фу Юйхуань.
***
— Эй, Ю Сяоцзи, не притворяйся мертвым!
После того как Фу Юйхуань открыл дверь, Янь Юцзюэ ворвался внутрь и пнул ногу кровати:
— Я взял у тебя всего лишь немного костного мозга, а ты теперь корчишь из себя полутрупа!
Ю Цзи уткнулся лицом в подушку и не отвечал. Янь Юцзюэ хотел было потрясти его, но Фу Юйхуань остановил его.
— Как Шэнь Сылинь? — спросил Фу Юйхуань.
— По-прежнему в коме.
Когда речь зашла о деле, Янь Юцзюэ оставил попытки поднять «мертвеца» и повернулся к Фу Юйхуаню:
— Брат брата Ли Кана идет на поправку, но для него это форсированное развитие. Если возможно, надеюсь, Ю Цзи в будущем сможет присматривать за ним.
— Как присматривать? — нахмурился Фу Юйхуань. — Снова кровью?
— Не обязательно кровью, — Янь Юцзюэ покачал головой и намеренно повысил голос: — Некоторые после взятия костного мозга становятся такими слабыми, лучше в будущем кровь не использовать. В конце концов, другие жидкости из его организма тоже могут подойти… слезы там, или еще что… ха-ха!
— Сам ты слабый! Сам ты плакса! Проклинаю тебя! — Ю Цзи резко подскочил с кровати и яростно уставился на Янь Юцзюэ.
Янь Юцзюэ, который до этого выглядел изможденным, после крови Ю Цзи явно пришел в себя и теперь стал еще более невыносимым.
— Ну? Разве ты не говорил, что ослеп и оглох, и дышишь на ладан? — Янь Юцзюэ взглянул на него. — Вижу, ты в полном порядке, раз можешь со мной препираться.
Янь Юцзюэ перевел взгляд с Ю Цзи на Фу Юйхуаня и с усмешкой добавил:
— Если есть вопросы — спрашивайте, я постараюсь ответить.
— … — Ю Цзи подумал: даже если я ослепну и оглохну, у меня все еще есть ментальные щупальца!
Помолчав, Ю Цзи решил перейти к сути:
— Все, что ты рассказал о десяти годах спустя, правда?
— Конечно, — без колебаний ответил Янь Юцзюэ. — Брат Фу, ты, я, Ван Сэнь и брат Ли Кана — все мы в будущем вступим в башню контроля способностей. Проблемы, с которыми мы сталкиваемся сейчас, будут решены.
— Тогда какова цель твоего возвращения? — Ю Цзи уловил логическую дыру. — Если все проблемы будут решены, в чем смысл твоего прихода?
У Янь Юцзюэ было слишком много секретов. Ю Цзи прошел путь от полного доверия до попыток закрывать глаза на странности, но сейчас он не мог не задать этот вопрос. Недавно, лежа на кровати, он услышал, как Янь Юцзюэ снова назвал их с Фу Юйхуанем «парой», и его охватило странное предчувствие. А что, если весь этот бред… правда?
Не успел Ю Цзи додумать, как Янь Юцзюэ с ледяным спокойствием ответил:
— У меня есть цель. Я вернулся, чтобы… разорвать причинно-следственную связь.
***
Янь Юцзюэ рассказал им, что в ледяном гробу на нижнем уровне «безопасной зоны» лежит его отец — Янь Цзюэ.
— Брат Фу, ты ведь давно догадался? — Янь Юцзюэ горько усмехнулся. — На форзаце учебника по фонетике Альянса в твоей комнате написано его имя.
Фу Юйхуань хотел уложить Ю Цзи обратно, но тот упрямился, пока Фу Юйхуань не почесал его за ухом, заставив подчиниться. Янь Юцзюэ, вынужденный наблюдать за нежностями этой «сладкой парочки», только закатывал глаза.
Убедившись, что Ю Цзи сидит спокойно, Фу Юйхуань спросил:
— Твоя мать — Чэнь Цин?
Если он не ошибается, Янь Цзюэ был мужем Чэнь Цин.
— Да, — Янь Юцзюэ даже не пытался улыбнуться. — Но у нас с ней нет материнской любви. Она хотела убить меня еще до моего рождения.
История Янь Юцзюэ была трагедией о судьбе особого вида способностей, носители которых могут существовать в мире лишь в единственном экземпляре. Янь Цзюэ был его отцом и покойным мужем нынешнего главы радиационной зоны Чэнь Цин. А еще — первым человеком на Голубой планете, у которого пробудились способности времени, хотя никто, включая его самого, об этом не знал.
Янь Цзюэ до самой беременности Чэнь Цин считал себя обычным исследователем-добровольцем. Но после того как Чэнь Цин забеременела, его способности времени внезапно скакнули до S-ранга, а затем начали стремительно угасать, словно кто-то высасывал их мощным магнитом.
Когда Чэнь Цин была на восьмом месяце, время Янь Цзюэ ускорилось: он начал стремительно стареть, меняясь день ото дня. Тогда они поняли: ребенок высасывает жизнь из отца. Янь Цзюэ приказал Ван Шаню следить за Чэнь Цин, чтобы она не навредила ребенку, а сам заперся в подземной лаборатории, пытаясь найти способ спастись.
http://bllate.org/book/19794/2009875
Готово:
