Готовый перевод This Male Was Forced To Support His Family! / Этот Самец-Зерг вынужден содержать семью! ✅: Глава 28. День рождения

Оставим в стороне то, как хэштег #Супруги Юй-Чэнь безумно любят друг друга, реальные факты бьют по лицу# на несколько дней оккупировала топы Звездной Сети. Куда важнее было то, что на следующий день Брайан, прихватив с собой сотрудника из Ассоциации, снова пожаловал к ним в гости.

Гу Юй не волновался ни капли.

Даже если бы он не нашел работу за один день, он был на сто процентов уверен, что сможет выскользнуть из цепких лап Брайана.

Этот старый самец Брайан был весьма забавным типом.

В глазах Гу Юя он выглядел ходячим противоречием. Взять хотя бы недавний случай с его геройством: Брайан оказался единственным в Ассоциации, кто прислал ему и хвалебное письмо, и строгий выговор одновременно.

В одном абзаце он восхищался его смелостью, а в следующем — разносил в пух и прах за беспечность и за то, что тот совершенно не ценит свой статус единственного в Империи самца S-ранга.

Естественно, Гу Юй пропустил эту ругань мимо ушей — подумаешь, пожурили немного.

Именно из-за такого противоречивого характера, когда Гу Юй выложил на стол свой контракт стримера, Брайан, хоть и горел желанием заставить его взять в дом других самок (чтобы не пропадали такие ценные гены!), был вынужден сдержать слово и отступить.

Гу Юй, конечно же, был в полном восторге.

Брайану оставалось лишь мысленно проклинать этого скользкого мальчишку. Уходя, он процедил сквозь зубы:

— Год.

Гу Юй, всё еще обнимавший своего генерала и наслаждавшийся победой над Брайаном, непонимающе поднял голову:

— А?

Брайан, заметив его растерянность, мстительно усмехнулся:

— Даю вам год. Если через год у вас не будет детей, я вернусь. И тогда отвертеться не выйдет.

Лу Чэнь с невозмутимым видом сидел рядом с Гу Юем, просматривая что-то в оптическом компьютере. Гу Юй обнимал его за плечи, и длинные черные волосы скрывали глаза генерала, не позволяя прочесть его эмоции.

Только палец, листавший страницы на экране, на мгновение замер, а затем, незаметно для всех, крепко сжался в кулак.

Гу Юй раздраженно цокнул:

— Год? Это же совсем мало! Давай хоть поторгуемся!

Но Брайан усвоил урок и больше не собирался идти на уступки, чтобы снова не попасться в ловушку Гу Юя:

— Куда еще больше?!

— Твой ровесник, Фань Ци, женился в тот же год, что и ты, так его законный муж уже троих родил! А Чарльз? Он женился позже тебя, а у него уже двое от законного мужа, плюс от наложников... в общем, у него уже четверо или пятеро детей бегает! А ты?

— Пять лет в браке, и ни одного ребенка! Хоть бы намек был!

Гу Юй тяжело вздохнул, задумчиво перебирая пальцы своего генерала. Как же его достал Брайан со своим пятилетним нытьем!

Поняв, что Гу Юй непробиваем, Брайан решил зайти с другой стороны и перевел взгляд на Лу Чэня, который молча читал с экрана. Но Лу Чэнь словно не замечал его присутствия, продолжая заниматься своими делами.

Ну отлично! Два сапога пара — оба упрямые как ослы, и слова им не скажи!

Что тут поделаешь?

Брайан сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить скачущее давление, и фыркнул:

— Раньше вы прикрывались тем, что генерал Лу постоянно на службе. Теперь-то он каждый день дома.

— С вашей-то любовью вам и года хватит за глаза!

Бросив эту фразу и не дожидаясь ответа, Брайан развернулся и ушел, пока у него действительно не случился гипертонический криз от общения с этой парочкой.

После этого Гу Юй больше не поднимал эту тему.

Только поздно ночью, когда они уже лежали в постели, и Гу Юй обнимал его, Лу Чэнь тихо спросил:

— Юй-Юй... ты хочешь детей?

Вокруг царила ночная тишина. Только лунный свет, словно жидкое серебро, струился сквозь белые занавески, колышущиеся от ветра, придавая комнате сказочный, почти нереальный вид.

В тишине голос Лу Чэня звучал особенно глубоко и бархатисто.

Гу Юй уже почти спал. Услышав вопрос, он приоткрыл глаза и сонно пробормотал:

— Не думаю, что из меня выйдет хороший отец. Но... если ты хочешь, я постараюсь им стать.

Лу Чэнь долго молчал. Лежа в объятиях Гу Юя, он смотрел на то, как колышутся белые занавески.

Лунный свет мягко ложился на разметавшиеся по подушке длинные белые волосы Гу Юя, заставляя их переливаться сказочным, призрачным блеском, словно вся кровать была усыпана лунными лучами.

Лу Чэнь знал, почему Гу Юй за эти пять лет почти не заговаривал о детях. Не только потому, что Лу Чэнь постоянно пропадал на фронте, но и потому, что Гу Юй знал о его ранениях, из-за которых ему было трудно зачать.

Раньше Лу Чэнь надеялся, что сможет восстановить здоровье и подарить Гу Юю ребенка, в котором текла бы их общая кровь. Но эта надежда рухнула, так и не начав осуществляться, перечеркнутая той роковой аварией на планете Кес.

Он больше никогда не сможет выносить их ребенка.

От мысли о том, что его любимый муж из-за него никогда не станет отцом, никогда не возьмет на руки ребенка, в котором текла бы его кровь...

Лу Чэнь крепко сжал в кулаке прядь белых волос Гу Юя. Его пальцы едва заметно дрожали.

Он думал о том, чтобы позволить Гу Юю взять другую самку. Еще выписываясь из госпиталя, он принял это решение. Когда-то его эгоизм дорого ему обошелся, и теперь он должен был расплатиться за него тем, чего больше всего боялся.

Лу Чэнь закрыл глаза и сжал прядь еще крепче.

Но то, как Гу Юй отреагировал на всё это, потрясло не только окружающих, но и самого Лу Чэня.

Никто в мире не знал Гу Юя лучше, чем Лу Чэнь. И именно поэтому те усилия, которые Гу Юй приложил за последний месяц, вызвали у Лу Чэня не просто удивление, а глубокую, щемящую боль.

Гу Юй любил его гораздо сильнее, чем он мог себе представить. Жаль, что он осознал это только сейчас.

И от этого осознания чувство вины захлестывало Лу Чэня с головой. Он скрыл правду о своем бесплодии и теперь, прикрываясь любовью, лишал Гу Юя права стать отцом.

Пока Лу Чэнь терзался этими мыслями, полусонный Гу Юй вдруг протянул руку и ущипнул его за щеку:

— Лу Чэнь? Ты еще не спишь?

Лу Чэнь опустил ресницы, пряча бурю эмоций, бушевавшую в его темных глазах, и тихо ответил:

— Спи. Я скоро усну.

Гу Юй сонно заморгал. Интуиция подсказывала ему, что что-то не так. Он поцеловал Лу Чэня в шею и пробормотал:

— Всё еще думаешь о детях? Вообще-то, когда ты спросил, хочу ли я их...

Лу Чэнь затаил дыхание, но так и не обернулся.

Гу Юй продолжил свои сонные рассуждения:

— Я же безответственный лентяй, мне возиться с детьми — сплошная морока. Но если бы это был твой ребенок, Лу Чэнь... думаю, я бы постарался стать ему хорошим отцом.

— В общем, пусть всё идет как идет. Будут дети — отлично, не будут — нам и вдвоем неплохо, правда?

Его голос становился всё тише, он явно засыпал:

— Тем более... ты сам говорил... что я как ребенок... который всё никак не повзрослеет...

Лу Чэнь замер. В последний момент перед тем, как Гу Юй окончательно провалился в сон, он повернул голову и нежно поцеловал его в губы.

Это был поцелуй, легкий как сновидение, но в то же время полный глубокого, собственнического чувства.

Чтобы не давать Брайану повода для придирок, в последующие дни Гу Юй исправно каждый вечер проводил стримы, уютно устроившись в объятиях своего генерала.

Оба учли прошлую ошибку и во время трансляций вели себя прилично, не провоцируя друг друга.

В вечер своего двадцать шестого дня рождения Гу Юй запустил стрим еще до ужина.

Играя, он то и дело втягивал носом воздух, улавливая доносящийся с кухни аромат сливок и свежего манго. Не выдержав соблазна, он молниеносно добил противника и тут же отключил трансляцию. Стрим, обычно длившийся несколько часов, в этот раз уложился меньше чем в час.

Как только игра закончилась, Гу Юй со всех ног помчался на кухню. Он вертелся вокруг занятого Лу Чэня, заглядывая через плечо и то и дело пытаясь стянуть кусочек. Если он не успевал увернуться, Лу Чэнь легонько шлепал его по руке.

С самого начала их семейной жизни праздничные торты для Гу Юя всегда пек лично Лу Чэнь.

Даже когда он не мог вырваться с фронта, он всё равно находил время испечь торт и отправлял его Гу Юю спецдоставкой.

Это был двухъярусный торт, не слишком большой, но и не маленький. Теплый желтоватый крем был щедро усыпан крупными кубиками манго. Верхний слой был покрыт манговым желе, прозрачным и нежным, как слеза, в котором Гу Юй, не без гордости, мог разглядеть отражение своего весьма привлекательного лица. А в самом центре торта красовался свежий листик мяты.

Лу Чэнь всегда прекрасно готовил. Еще с их первой встречи его кулинарные навыки были на высоте.

Ему рано пришлось стать самостоятельным. В детстве, когда он жил только с отцом-самкой, тот целыми днями пропадал на тяжелой работе, и вся готовка ложилась на плечи маленького Лу Чэня.

Лу Чэнь часто вспоминал слова отца: «Бедность — не оправдание для того, чтобы есть кое-как. Даже из самых дешевых, самых простых продуктов можно приготовить изысканное и вкусное блюдо. То, как ты относишься к еде, отражает твое отношение к жизни».

В семье Гу Юя ничего подобного не было. Его отец-самка был постоянно занят и ни разу в жизни не стоял у плиты. Для готовки у них всегда были нанятые повара.

Да, еда была изысканной и вкусной, но в ней не было того, что отец Лу Чэня называл «вкусом дома».

Гу Юю всегда было немного жаль, что он так и не смог познакомиться со своим тестем. Тот умер, когда Лу Чэню было всего пятнадцать, но оставил неизгладимый след в его душе и характере.

Свет погас. Гу Юй задул свечи.

Мягкий свет свечей, отражаясь на строгом, волевом лице Лу Чэня, делал его черты удивительно мягкими и нежными.

Но Гу Юй понимал: это не просто игра света. Это потому, что Лу Чэнь смотрел на него с бесконечной, тихой нежностью в своих глубоких глазах.

Этот взгляд давал Гу Юю абсолютную уверенность в том, что его любят. Любят сильно и по-настоящему.

— Юй-Юй, с двадцать шестым днем рождения, — тепло произнес Лу Чэнь. — Желаю тебе спокойной и благополучной жизни. Пусть все твои желания сбываются, а каждый день будет наполнен радостью.

Гу Юй улыбнулся в ответ, на одном дыхании задул свечи и в темноте нежно поцеловал Лу Чэня:

— Спасибо.

Спасибо, что ты есть в моей жизни, Лу Чэнь.

— Желание загадал? — спросил Лу Чэнь.

— Ага! — кивнул Гу Юй.

Он загадал, чтобы этот зерг, который всегда рядом с ним, тоже прожил долгую, спокойную и счастливую жизнь, чтобы все его мечты сбывались, а печали обходили его стороной.

Пухляш и Кругляш включили свет, и гостиная снова озарилась ярким светом.

Лу Чэнь достал подарочную коробку и протянул её Гу Юю:

— Это тебе.

Они сидели прямо на пушистом ковре перед журнальным столиком в гостиной, проигнорировав обеденный стол.

Гу Юй взял коробку, развязал ленту и удивленно ахнул. В следующую секунду он уже с восторгом бросился на шею Лу Чэню, осыпая его поцелуями:

— Обожаю тебя, детка! Ты сам это спроектировал?!

Лу Чэнь сдержанно кашлянул, обняв Гу Юя, чтобы тот не свалился, и, не удержавшись, с улыбкой ответил на поцелуи:

— Ты же сам видел, чем я занимался последние дни.

Гу Юй с восхищением разглядывал модель мехи, вертя её в руках:

— Я видел, что ты читаешь книги по конструированию мех и что-то постоянно рисуешь, но даже подумать не мог, что ты и вправду спроектируешь для меня меху! Какой же ты у меня талантливый!

Лу Чэнь, не привыкший к таким бурным похвалам, смущенно ответил:

— Я ведь впервые этим занимаюсь, да еще и самоучка. Наверное, она уступает тем, что ты обычно покупаешь.

— Да кто тебе такое сказал? — Гу Юй звонко чмокнул модель мехи. — Мой генерал сделал её своими руками! Разве какие-то там покупные игрушки с ней сравнятся?

Лу Чэнь вытащил влажную салфетку и принялся вытирать ему губы:

— Хоть бы протер сначала, пыльная ведь... — ворчал он, но, вытирая губы Гу Юя, не выдержал и снова поцеловал его. Он не хотел отрываться, с любовью прижимаясь губами к его лбу.

Гу Юй послушно принимал и салфетку, и поцелуи, продолжая зачарованно разглядывать свой подарок.

Модель была выполнена в черно-белых тонах. Основной цвет — белый, а все суставы, сочленения и орудийные порты — строгого черного цвета.

В отличие от лаконичной «Звезды Империи», у этой мехи, несмотря на общую простоту линий, была невероятно сложная детализация. Мелкие узлы и сочленения были проработаны гораздо тщательнее, чем у большинства моделей на рынке. Было очевидно, что в реальном бою такая меха обладала бы феноменальной подвижностью и точностью реакций, мгновенно откликаясь на малейшее движение пилота.

Гу Юй сразу понял, что его генерал скромничает.

В эту модель было вложено огромное количество труда и бессонных ночей. Некоторые инновационные инженерные решения, которые только-только начали обсуждаться в научной среде, Лу Чэнь уже умудрился изящно интегрировать в свой проект. Даже для такого искушенного коллекционера, как Гу Юй, эта модель была настоящим шедевром.

Вдоволь нацеловавшись и оставив на лице Гу Юя видимые следы своей собственнической любви, Лу Чэнь наконец произнес серьезным тоном:

— Мой господин, ты как-то сказал, что моя отставка из-за ранения — это шанс выйти в открытый космос, покорить новые, еще более яркие звезды.

Гу Юй резко поднял голову и с удивлением посмотрел на него:

— Ты... уже решил, чем хочешь заниматься?

Лу Чэнь поцеловал его в кончик носа. В его глазах светилась нежность:

— Да, за эти дни я всё обдумал.

— Я решил поступить в Имперский университет на факультет конструирования мех. Понимаю, что поступать в таком возрасте немного странно, но... ты ведь меня поддержишь, правда?

Гу Юй посмотрел на модель мехи в своих руках, и всё встало на свои места.

— Что значит «в таком возрасте»? Моему супругу всегда восемнадцать! — возмущенно заявил он.

И добавил с абсолютной уверенностью:

— К тому же, я всегда знал, что ты — гений! Тебе любое дело по плечу! За что бы ты ни взялся, я всегда буду на твоей стороне.

— И Пухляш с Кругляшом тоже! — Гу Юй подтащил поближе роботов-уборщиков. — Мы все тебя поддерживаем! Вся наша семья!

http://bllate.org/book/19808/2040086