Его Высочество Айсэ, Второй принц Империи Лайман, а также один из главных подозреваемых в глазах Шао Сина.
В сюжете, который довелось увидеть Шэнь Цижаню, Айсэ действительно питал к Шао Сину сильную враждебность. Их политические взгляды и позиции были непримиримы, однако не было достаточных доказательств того, что именно Айсэ являлся тем главным злодеем, который в прошлой жизни погубил Шао Сина.
А поскольку прежний хозяин этого тела не смог извлечь никакой выгоды из общения с Шао Сином, он очень быстро переметнулся к Айсэ, тайком подставив Шао Сина в немалом количестве случаев. В книге упоминалось, что у прежнего хозяина и Айсэ были двусмысленные отношения и они вместе творили грязные дела, но Шэнь Цижань никак не ожидал, что у них даже была общая романтическая история в прошлом.
Впрочем, теперь это уже не имело к нему никакого отношения. И хотя повернуть вспять «уже сформировавшуюся неприязнь» Шао Сина к нему было невозможно, по крайней мере, нельзя было продолжать совершать ошибку за ошибкой, как это делал прежний хозяин! Поставив во главу угла принцип самоспасания и выживания, Шэнь Цижань тут же изобразил вид человека, который старательно пытается что-то вспомнить, после чего беспомощно покачал головой:
— Неужели я и вправду такое говорил? — Он с напускной самоиронией усмехнулся. — Я уже и не помню. Был молощ и глуп, разве можно воспринимать всерьез то, что тогда было сказано? Я думаю, Его Высочество Второй принц наверняка тоже это поймет.
Шэнь Цижань говорил столь уверенно не без оснований: судя по положению прежнего хозяина в Семье Шэнь, после отъезда того самого Его Высочества Второго принца в Столицу они наверняка полностью оборвали все связи. Иначе, будь у прежнего хозяина покровительство Второго принца, стали бы члены Семьи Шэнь так пренебрежительно к нему относиться?
Ему нужно было не столько давать объяснения Второму принцу, сколько опасаться того, что, вернувшись, тот еще и будет недоволен встречей с ним.
Кэньцзэ на мгновение замер, явно не ожидая от Шэнь Цижаня такой «бессердечности». Не успел он раскрыть ртом, как вдруг бросил взгляд за спину Шэнь Цижаня и одновременно осторожно отступил на шаг назад, увеличивая дистанцию.
— Господин генерал-майор, — Кэньцзэ посмотрел на не освещенную лампами тенистую часть стены и джентльменски улыбнулся. — Если вы так интересуетесь нашей беседой, могли бы напрямую присоединиться к ней. Прятаться в углу и подслушивать — совсем не в вашем стиле.
Ветер за окном заставил листья декоративных растений у стены зашелестеть, издав шуршащий звук. Спустя мгновение человек в инвалидном кресле медленно выехал из тени. Его торс был прямым и подтянутым, а взгляд — холодным и ледяным. При их встречах взглядами уголки губ Кэньцзэ невольно утратили часть улыбки, а на дне его глаз проступили нотки сдержанности и настороженности.
Шэнь Цижань остолбенел.
Когда это Шао Син успел прийти?
Как долго он здесь находился? И сколько из их недавнего разговора он услышал?!
— Меня не интересует ваша беседа, — Шао Син равнодушно скользнул взглядом по окаменевшему Шэнь Цижаню и перевел пронзительный взгляд обратно на Кэньцзэ. — Но, господин виконт, если вы хотите предаться воспоминаниям с моим супругом, то холодный и мрачный коридор — явно не самое подходящее место по сравнению с теплыми и светлыми залами для банкетов. Вы так не считаете?
Они обменивались взглядами в течение нескольких мгновений. То ли из-за опасения перед этой восходящей звездой военного ведомства, то ли по какой-то другой причине, но Кэньцзэ предпочел уступить натиску и решительно кивнул:
— Вы правы, это было с моей стороны бестактно.
Он убрал с подоконника шоколад и спокойно ответил легким поклоном:
— Прошу меня извинить, я вас покиком.
После чего, не оглядываясь, удалился из коридора.
Шэнь Цижань: «…………»
Да ты же сбежал просто молниеносно! Даже толком ничего не объяснив!
Холодный ночной ветер со свистом врывался через приоткрытое окно, и от этого на душе у Шэнь Цижаня стало совсем зябко. Хотя он и считал, что не сказал ничего лишнего, при мысли о легкомысленном поведении прежнего хозяина в прошлой жизни ему казалось весьма вероятным, что Шао Син склонен думать о нем худшее.
— Мы с виконтом Кэньцзэ столкнулись совершенно случайно, — решив взять инициативу в свои руки, он поспешил доказать свою невиновность. — Я собирался в уборную и никак не ожидал, что он будет стоять здесь и проветриваться.
Шао Син взглянул на Шэнь Цижаня, указал пальцем в противоположном направлении и произнес ни капельки не изменившимся тоном:
— Уборная в той стороне.
Шэнь Цижань: «……»
Шэнь Цижань: «……Спасибо, я как раз собирался спросить у кого-нибудь дорогу».
— Тебе не нужно ничего объяснять, — черные грозовые тучи затянули сияющую луну, и свет в помещении мгновенно померк. Тон Шао Сина был неторопливым, в нем трудно было распознать эмоции. — Кэньцзэ — доверенное лицо Его Высочества Айсэ. Если хочешь что-то узнать об Айсэ, обратиться к нему и впрямь неплохой выбор.
Конец.
И правда неправильно понял!
— Я вовсе не приходил сюда специально ради виконта Кэньцзэ, — Шэнь Цижань понимал, что этот вопрос необходимо прояснить до конца. Айсэ и прежний хозяин в прошлой жизни повесили на Шао Сина столь огромные рога, что даже если у Шао Сина не было чувств к прежнему хозяину, вряд ли он мог относиться к подобному совершенно равнодушно.
— Меня тоже не интересуют дела Его Высочества Айсэ, — произнес Шэнь Цижань. — Собирается ли он вернуться и когда именно — всё это ко мне не имеет никакого отношения.
Ночной ветер разогнал тучи, и яркий лунный свет снова хлынул потоком. Шао Син пристально вглядывался в человека напротив, а его темные глаза отражали ледяной блеск луны.
— Шэнь Цижань.
Шэнь Цижань мгновенно напрягся. Шао Син крайне редко обращался к нему по имени, и каждый раз, когда он звал его так, это означало, что настроение у того было далеко не лучшим.
— Почему ты выбрал меня? — спросил он.
Шэнь Цижань опешил.
— Ты ведь явно не хотел этого и не был загнан в угол. Почему же ты все равно решил жениться на мне?
Шэнь Цижань приоткрыл рот, на мгновение растерявшись от того, почему Шао Син задает подобные вопросы.
Вопросы, которые для него, человека, пережившего перерождение, уже давным-давно должны были быть совершенно очевидными.
Поколебавшись секунду-другую, Шэнь Цижань осторожно выдал ответ, опираясь на описание из первоисточника:
— Я хотел вырваться из Семьи Шэнь, — сказал он. — С меня было достаточно их презрения и холодных взглядов, я хотел найти себе опору, а ты… оказался лучшим выбором.
Шао Син некоторое время молчал, а затем медленно покачал головой:
— Тогда ты сделал плохой ход, — промолвил он. — Если бы ты подождал еще два месяца, Айсэ бы вернулся.
— ……
Шэнь Цижань внезапно осознал, что только что совершил ошибку.
Ему не следовало так спешно открещиваться от Айсэ. В конце концов, Шао Син пережил перерождение, и опыт прошлой жизни питал его абсолютную уверенность в двусмысленных отношениях между прежним хозяином и Айсэ. Оправдания — это лишь попытка скрыть правду, и чем сильнее пытаешься отмыться, тем подозрительнее это выглядит. Куда разумнее было бы плыть по течению и обернуть ситуацию в свою пользу.
В голове молниеносно пронеслись мысли, Шэнь Цижань легко моргнул, и у него тут же родился новый план.
— Но ведь сослагательного наклонения нет, — продолжил он вслед за словами Шао Сина. — Я ждал его четыре года — четыре года абсолютной тишины, без единой весточки. Если бы он дорожил хотя бы крохами нашего прошлого, мое положение в Семье Шэнь не было бы столь тяжелым. Так что даже если он вернется — и что с того? Неужели я стану рассчитывать на то, что бессердечный негодяй поможет мне вырваться из горькой пучины?
Взгляд Шао Сина слегка дрогнул, поскольку в этих словах он уловил иной подтекст. Но еще большим сюрпризом для него стало то, что Шэнь Цижань неожиданно шагнул вперед, опустился на одно колено прямо перед его инвалидным креслом и поднял голову, заглядывая ему в глаза.
— Мой нынешний муж — это ты, Шао Син.
Он протянул руку, и обручальное кольцо на его безымянном пальце ярко заискрилось в лунном свете.
— Тот, кто действительно помог мне — это ты. Я не стану платить злом за добро и проявлять неблагодарность. Как бы ни сложилось будущее, пока длится наш брак, я обязательно буду соблюдать свадебные клятвы, хранить верность и преданность и никогда не сделаю ничего, что могло бы тебя опозорить.
Это была смелая и опасная попытка переметнуться.
Шэнь Цижань прекрасно понимал, что поступки прежнего хозяина в прошлой жизни были для Шао Сина незаживающей, глубоко засевшей занозой. Любые знаки внимания и попытки сблизиться с его стороны Шао Син неминуемо сочтет «лицемерными» и «преследующими скрытые цели».
Но он все равно должен был попытаться.
Даже рискуя вызвать еще большую ненависть, пока оставался хоть малейший шанс обрести спасение — пусть даже один на миллион, — он был обязан попробовать, а не сидеть сложа руки в ожидании неизбежного.
Шао Син молча смотрел на стоявшего перед ним на коленях человека. На его безупречно красивом лице не отражалось ни единой эмоции. Время текло капля за каплей в тишине, и сердце Шэнь Цижаня постепенно падало на самое дно, но в этот момент он вдруг услышал голос собеседника:
— Чего же ты хочешь? — спросил тот, кто сидел в инвалидном кресле.
— Что ты хочешь получить взамен?
Брак, построенный на выгоде — это всего лишь сделка, где каждый берет то, что ему нужно. Так называемая верность звучала красиво, но на деле являлась лишь разменной монетой на игорном столе. Шао Сина не интересовала эта сделка, но ему было любопытно узнать, чего именно добивается Шэнь Цижань.
В прошлой жизни амбиции и желания этого человека были обнаженными до предела: власть, положение, богатство… он гнался исключительно за этим.
Но сейчас Шао Син уже не был в этом уверен.
Он слышал весь разговор Кэньцзэ и Шэнь Цижаня от начала и до конца, и одна фраза Кэньцзэ врезалась ему в память:
— Ты очень сильно изменился, словно в тебя вселился другой человек.
Оказывается, не только он один испытывал подобное чувство.
Может ли человек измениться настолько сильно? Внешность можно подправить, характер — притвориться, манеры и поведение тоже можно осознанно контролировать, но как же те амбиции и желания, что сокрыты на самом дне души?
Если даже устремления и жажда, идущие из самой глубины души, стали совершенно иными, можно ли считать молодого человека перед ним тем же самым существом, которого он ненавидел всем сердцем в прошлой жизни?
Шао Син пристально вглядывался в лицо перед собой. Он просчитал множество возможных вариантов и считал, что морально подготовился к любому исходу, однако, услышав ответ собеседника, он все равно на мгновение замер от изумления.
Этот человек сказал:
— Я хочу, чтобы через два года, после развода, ты позволил мне уйти — нормально и свободно.
http://bllate.org/book/19850/1954098
Готово:
