Когда Мо Хань вышел из больничной палаты Бай У, он по-прежнему ничего не знал. Ничего не поделаешь, Бай У не желал ничего рассказывать, так что докучать ему дальше было бы пустой тратой времени...
На следующий день Мо Хань выписался из больницы. Никаких серьезных проблем со здоровьем у него уже давно не было, а в больнице он оставался лишь потому, что хотел кое о чем расспросить Бай У. Раз уж тот ничего не говорил, Мо Хань не стал продолжать расспросы. В конце концов, воспоминания никуда не делись, они не были утрачены — когда придет время, он обязательно все вспомнит. А раз не может вспомнить сейчас, значит, просто еще не настал подходящий момент.
Однако, вернувшись в компанию, Мо Хань едва не взорвался от ярости из-за своего «хорошего братишки».
С каких это пор, стоило ему лишь ненадолго отлучиться, компания, которую он содержал в идеальном порядке, превратилась в такое грязное и смрадное место?
Еще раньше, благодаря проведенным Мо Ханем реформам, компания могла работать автономно даже в отсутствие руководителя. Но стоило ему исчезнуть всего на несколько месяцев, как в работе организации появились огромные бреши, и она оказалась на грани парадоксального паралича.
Позвав подчиненных и во всем разобравшись, Мо Хань узнал, что за этой грандиозной пакостью стоял не кто иной, как его «хороший братишка». И после этого его сердце неожиданно успокоилось.
Вот как... Он еще не успел свести с ним счеты, а этот ублюдок уже сам нетерпеливо рвется на тот свет...
Вспомнив то, что ему удалось случайно раскопать, Мо Хань погрузил взгляд в непроглядную тьму. Его глаза стали глубокими, как водоворот, в котором не было видно ни единого лучика света.
Мо Ли, я ведь собирался пощадить тебя, но раз ты сам отверг мою доброту, не вини меня за жестокость...
Оставим пока в стороне вопрос о том, как Мо Хань собирается разобраться с этим «мастером саморазрушения» Мо Ли. Что же до Бай У, то спустя два-три дня после выписки Мо Ханя он тоже смертельно устал сидеть взаперти и потребовал, чтобы Чу Тяньчэнь позволил ему покинуть больницу.
По словам Бай У, если целыми днями томиться в таком тесном пространстве, можно и впрямь заработать болезнь, разве ж при таком раскладе раны когда-нибудь заживут? Если Чу Тяньчэнь не выпустит его прямо сейчас, он просто умрет от тоски (изнуренное лицо)...
Делать было нечего, и Чу Тяньчэню пришлось сдаться. Он лишь строго-настрого наказал ему как следует беречь здоровье: травма действительно затронула самые основы жизненных сил Бай У, и если относиться к ней спустя рукава, в теле непременно останутся скрытые недуги.
К счастью, рядом с Бай У находился заботливый управляющий — Ши И. Этот человек был хорошо знаком Чу Тяньчэню, и ему можно было полностью доверять.
В их кругу все, кто знал Ши И, сходились во мнении, что он практически безупречен. Казалось, не было ничего, чего бы он не умел. Что же касается его медицинских навыков — хотя точный их уровень оставался загадкой, Чу Тяньчэнь был уверен, что тот ничуть не уступает ему самому, а вполне возможно, даже превосходит.
Пока Ши И находился рядом с Бай У и приглядывал за ним, можно было не беспокоиться. Сам Бай У хоть и обладал натурой поистине демонической, но те, кто хорошо знал его нрав, вряд ли могли быть спокойны за него хоть на мгновение.
Капризный и своенравный, он был живым воплощением безрассудства. То, что он до сих пор не угробил самого себя собственными выходками, было настоящим чудом, за которое следовало благодарить небеса.
...
Поздней ночью в тусклом свете лампы в офисном кабинете Мо Хань отложил документы и потер переносицу. Под его глазами залегли темные тени, а лицо казалось бледным и уставшим.
Он провел в хлопотах весь сегодняшний день: нужно было не только незаметно разобраться с Мо Ли, стерев его так, чтобы никто и не пикнул, но и разгребать те авгиевы конюшни, которые тот успел устроить в компании.
Для Мо Ханя Мо Ли вообще не представлял никакой серьезной угрозы. Если бы за те три месяца, пока он отсутствовал, у того были хоть какие-то способности, он бы давно прибрал к рукам всю власть в компании. Однако в управлении бизнесом этот недоносок оказался совершенно бездарен, зато в искусстве вредить и создавать проблемы преуспел невероятно.
Проведя за последние дни чистку, Мо Хань с удивлением обнаружил, что у Мо Ли хватило наглости слить корпоративные секреты злейшим врагам компании и войти в сговор с конкурентами. Теперь, когда Мо Ханя поставили перед фактом и ему пришлось расхлебывать эту кашу, ситуация действительно выглядела довольно сложной.
Но что с того? В конце концов, все они — лишь жалкие клоуны... — думал про себя Мо Хань.
Закончив с последней папкой документов, Мо Хань не стал, как обычно, садиться в машину и ехать домой, а направился прямо в близлежащий бар, где часто бывал раньше.
Это заведение принадлежало старому знакомому Мо Ханя. Из-за некоторых личных привычек владельца интерьер бара был оформлен изысканно и со вкусом, и снаружи он совсем не походил на питейное заведение...
Войдя внутрь и устроившись на выбранном месте, Мо Хань небрежно ослабил строгий черный галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и лениво откинулся на спинку дивана. Скрестив длинные ноги, он слегка покачивал в руке бокал, заставляя прозрачную багровую жидкость образовывать чувственные волны. Его правильные черты лица тонули в приглушенном свете, а весь облик излучал расслабленность и легкую пресыщенность.
Мягкая, убаюкивающая музыка струилась в полумраке, а низкий хриплый мужской голос тихо подпевал мелодии, витая где-то рядом. И хотя атмосфера в баре была оживленной, она текла плавно и мягко, напоминая журчание ручья.
Уголок, где сидел Мо Хань, был укромным, но открывал отличный обзор — идеальное место. Вежливо отклонив предложения нескольких красавиц составить ему компанию, Мо Хань внезапно расслышал разговор за соседним столиком.
А-У, твоя рана уже зажила? И ты вот так запросто прибежал в бар пить и развлекаться... — с легким недовольством произнес молодой мужской голос.
А... Наверное, почти зажила. Во всяком случае, кровь не идет, корочка образовалась. Разве этого недостаточно? — голос другого собеседника звучал неуверенно и нерешительно, но в то же время наплевательски.
Это же тот самый доктор Чу, которого он видел в больнице, и... тот красивый златовласый мужчина по имени Бай У. Мо Хань повернул голову в сторону соседнего столика. И точно, кто же еще мог сидеть там, если не они?
Оба отличались яркой внешностью, и даже в самом темном углу неизменно привлекали к себе взгляды.
Мо Хань посмотрел на них, немного подумал и решил поздороваться. Одно дело — не заметить их сразу, но раз уж он их увидел, делать вид, что не замечает, было бы верхом бестактности.
...
Бай У с заметным интересом наблюдал за тем, как Чу Тяньчэнь, обнаружив его побег, корчит уморительно растерянную и сердитую физиономию. Про себя он думал: а ведь Чу Тяньчэнь на самом деле неплохой малый, с чего это в книге его выставили таким гадином? Совершенно непонятно!
Слегка утешающе погладив собеседника по голове, Бай У улыбнулся ему:
— Не нервничай ты так. Я сам не переживаю, о чем беспокоишься ты?
Заметив, как Чу Тяньчэнь смущенно пытается убрать его руку, Бай У вдруг подумал, что дразнить его время от времени — занятие на редкость забавное.
Раз уж Бай У нашел это забавным, он, конечно же, не позволит Чу Тяньчэню бесславно сгинуть, как это было описано в книге. Если рядом с ним будет больше забавных и интересных людей, жизнь станет куда веселее...
Что до Чу Тяньчэня, то помимо того, что он был лучшим другом первоначального владельца тела с самого детства, в этом романе ему отводилась роль незначительного пушечного мяса — персонажа, которого главный герой мимоходом убирал со сцены из-за того, что тот посмел влюбиться в главную героиню.
Впрочем, сейчас Мо Хань и главная героиня Тан Лэлэ — абсолютные незнакомцы друг для друга, так что Чу Тяньчэню, судя по всему, больше не грозит такая черная полоса?
Погруженный в раздумья, Бай У услышал знакомый мягкий и чистый голос. Неужели это Мо Хань? Какая неожиданность, он тоже здесь? Бай У приподнял брови, глядя на высокого мужчину, стоявшего к нему вполоборота против света.
С тех пор как Мо Хань очнулся, Бай У больше не уделял ему особого внимания. И вовсе не потому, что он был настолько самоуверен, будто Мо Хань непременно влюбится в него, стоить лишь сложа руки ждать на месте.
Просто у него вновь обострилась природная лень, и ему захотелось немного отдохнуть. Кто бы мог подумать, что у них с Мо Хань окажется такая крепкая связь: стоит ему случайно зайти в более-менее приличный бар, как они тут же сталкиваются.
Когда Мо Хань подошел к столику Бай У, Чу Тяньчэнь как раз поднимался, собираясь уходить, и они с Мо Ханем почти задели друг друга плечами. Они молча кивнули друг другу в знак приветствия, после чего Чу Тяньчэнь быстрым шагом направился к выходу.
Бай У сидел, слегка наклонившись вперед над столиком, а его длинные пальцы легонько постукивали по краю бокала, издавая едва слышный хрустальный звон.
Заметив, что Мо Хань просто стоит на месте, он поднял взгляд и с легкой улыбкой на губах произнес:
— Господин Мо, присаживайтесь. Вы ведь тоже пришли выпить? Раз уж так совпало, не составите мне компанию?
Мо Хань, уже было собравшийся развернуться и уйти, на мгновение замер и перевел взгляд на Бай У. Длинные волосы того были небрежно стянуты белой шелковой лентой. Он сидел, склонившись над столом, и из-за разницы в их положении теперь снизу вверх смотрел прямо на него.
Несколько пуговиц на рубашке были расстегнуты, и с той точки, где стоял Мо Хань, прекрасно была видна его нежная, сияющая шея и изящный изгиб ключиц. Большая полоска обнаженной из-за расстегнутых пуговиц кожи в этом чувственном полумраке казалась особенно ослепительной и манящей.
Мо Хань внезапно почувствовал себя неуютно, криво усмехнулся и отвел взгляд.
Он никогда бы не подумал, что мужчина способен излучать столь соблазнительную, толкающую в пропасть притягательность — и всё это лишь благодаря какому-то одному простому движению...
Когда Мо Хань вышел из больничной палаты Бай У, он по-прежнему ничего не знал. Ничего не поделаешь, Бай У не желал ничего рассказывать, так что докучать ему дальше было бы пустой тратой времени...
На следующий день Мо Хань выписался из больницы. Никаких серьезных проблем со здоровьем у него уже давно не было, а в больнице он оставался лишь потому, что хотел кое о чем расспросить Бай У. Раз уж тот ничего не говорил, Мо Хань не стал продолжать расспросы. В конце концов, воспоминания никуда не делись, они не были утрачены — когда придет время, он обязательно все вспомнит. А раз не может вспомнить сейчас, значит, просто еще не настал подходящий момент.
Однако, вернувшись в компанию, Мо Хань едва не взорвался от ярости из-за своего «хорошего братишки».
С каких это пор, стоило ему лишь ненадолго отлучиться, компания, которую он содержал в идеальном порядке, превратилась в такое грязное и смрадное место?
Еще раньше, благодаря проведенным Мо Ханем реформам, компания могла работать автономно даже в отсутствие руководителя. Но стоило ему исчезнуть всего на несколько месяцев, как в работе организации появились огромные бреши, и она оказалась на грани парадоксального паралича.
Позвав подчиненных и во всем разобравшись, Мо Хань узнал, что за этой грандиозной пакостью стоял не кто иной, как его «хороший братишка». И после этого его сердце неожиданно успокоилось.
Вот как... Он еще не успел свести с ним счеты, а этот ублюдок уже сам нетерпеливо рвется на тот свет...
Вспомнив то, что ему удалось случайно раскопать, Мо Хань погрузил взгляд в непроглядную тьму. Его глаза стали глубокими, как водоворот, в котором не было видно ни единого лучика света.
Мо Ли, я ведь собирался пощадить тебя, но раз ты сам отверг мою доброту, не вини меня за жестокость...
Оставим пока в стороне вопрос о том, как Мо Хань собирается разобраться с этим «мастером саморазрушения» Мо Ли. Что же до Бай У, то спустя два-три дня после выписки Мо Ханя он тоже смертельно устал сидеть взаперти и потребовал, чтобы Чу Тяньчэнь позволил ему покинуть больницу.
По словам Бай У, если целыми днями томиться в таком тесном пространстве, можно и впрямь заработать болезнь, разве ж при таком раскладе раны когда-нибудь заживут? Если Чу Тяньчэнь не выпустит его прямо сейчас, он просто умрет от тоски (изнуренное лицо)...
Делать было нечего, и Чу Тяньчэню пришлось сдаться. Он лишь строго-настрого наказал ему как следует беречь здоровье: травма действительно затронула самые основы жизненных сил Бай У, и если относиться к ней спустя рукава, в теле непременно останутся скрытые недуги.
К счастью, рядом с Бай У находился заботливый управляющий — Ши И. Этот человек был хорошо знаком Чу Тяньчэню, и ему можно было полностью доверять.
В их кругу все, кто знал Ши И, сходились во мнении, что он практически безупречен. Казалось, не было ничего, чего бы он не умел. Что же касается его медицинских навыков — хотя точный их уровень оставался загадкой, Чу Тяньчэнь был уверен, что тот ничуть не уступает ему самому, а вполне возможно, даже превосходит.
Пока Ши И находился рядом с Бай У и приглядывал за ним, можно было не беспокоиться. Сам Бай У хоть и обладал натурой поистине демонической, но те, кто хорошо знал его нрав, вряд ли могли быть спокойны за него хоть на мгновение.
Капризный и своенравный, он был живым воплощением безрассудства. То, что он до сих пор не угробил самого себя собственными выходками, было настоящим чудом, за которое следовало благодарить небеса.
...
Поздней ночью в тусклом свете лампы в офисном кабинете Мо Хань отложил документы и потер переносицу. Под его глазами залегли темные тени, а лицо казалось бледным и уставшим.
Он провел в хлопотах весь сегодняшний день: нужно было не только незаметно разобраться с Мо Ли, стерев его так, чтобы никто и не пикнул, но и разгребать те авгиевы конюшни, которые тот успел устроить в компании.
Для Мо Ханя Мо Ли вообще не представлял никакой серьезной угрозы. Если бы за те три месяца, пока он отсутствовал, у того были хоть какие-то способности, он бы давно прибрал к рукам всю власть в компании. Однако в управлении бизнесом этот недоносок оказался совершенно бездарен, зато в искусстве вредить и создавать проблемы преуспел невероятно.
Проведя за последние дни чистку, Мо Хань с удивлением обнаружил, что у Мо Ли хватило наглости слить корпоративные секреты злейшим врагам компании и войти в сговор с конкурентами. Теперь, когда Мо Ханя поставили перед фактом и ему пришлось расхлебывать эту кашу, ситуация действительно выглядела довольно сложной.
Но что с того? В конце концов, все они — лишь жалкие клоуны... — думал про себя Мо Хань.
Закончив с последней папкой документов, Мо Хань не стал, как обычно, садиться в машину и ехать домой, а направился прямо в близлежащий бар, где часто бывал раньше.
Это заведение принадлежало старому знакомому Мо Ханя. Из-за некоторых личных привычек владельца интерьер бара был оформлен изысканно и со вкусом, и снаружи он совсем не походил на питейное заведение...
Войдя внутрь и устроившись на выбранном месте, Мо Хань небрежно ослабил строгий черный галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и лениво откинулся на спинку дивана. Скрестив длинные ноги, он слегка покачивал в руке бокал, заставляя прозрачную багровую жидкость образовывать чувственные волны. Его правильные черты лица тонули в приглушенном свете, а весь облик излучал расслабленность и легкую пресыщенность.
Мягкая, убаюкивающая музыка струилась в полумраке, а низкий хриплый мужской голос тихо подпевал мелодии, витая где-то рядом. И хотя атмосфера в баре была оживленной, она текла плавно и мягко, напоминая журчание ручья.
Уголок, где сидел Мо Хань, был укромным, но открывал отличный обзор — идеальное место. Вежливо отклонив предложения нескольких красавиц составить ему компанию, Мо Хань внезапно расслышал разговор за соседним столиком.
А-У, твоя рана уже зажила? И ты вот так запросто прибежал в бар пить и развлекаться... — с легким недовольством произнес молодой мужской голос.
А... Наверное, почти зажила. Во всяком случае, кровь не идет, корочка образовалась. Разве этого недостаточно? — голос другого собеседника звучал неуверенно и нерешительно, но в то же время наплевательски.
Это же тот самый доктор Чу, которого он видел в больнице, и... тот красивый златовласый мужчина по имени Бай У. Мо Хань повернул голову в сторону соседнего столика. И точно, кто же еще мог сидеть там, если не они?
Оба отличались яркой внешностью, и даже в самом темном углу неизменно привлекали к себе взгляды.
Мо Хань посмотрел на них, немного подумал и решил поздороваться. Одно дело — не заметить их сразу, но раз уж он их увидел, делать вид, что не замечает, было бы верхом бестактности.
...
Бай У с заметным интересом наблюдал за тем, как Чу Тяньчэнь, обнаружив его побег, корчит уморительно растерянную и сердитую физиономию. Про себя он думал: а ведь Чу Тяньчэнь на самом деле неплохой малый, с чего это в книге его выставили таким гадином? Совершенно непонятно!
Слегка утешающе погладив собеседника по голове, Бай У улыбнулся ему:
— Не нервничай ты так. Я сам не переживаю, о чем беспокоишься ты?
Заметив, как Чу Тяньчэнь смущенно пытается убрать его руку, Бай У вдруг подумал, что дразнить его время от времени — занятие на редкость забавное.
Раз уж Бай У нашел это забавным, он, конечно же, не позволит Чу Тяньчэню бесславно сгинуть, как это было описано в книге. Если рядом с ним будет больше забавных и интересных людей, жизнь станет куда веселее...
Что до Чу Тяньчэня, то помимо того, что он был лучшим другом первоначального владельца тела с самого детства, в этом романе ему отводилась роль незначительного пушечного мяса — персонажа, которого главный герой мимоходом убирал со сцены из-за того, что тот посмел влюбиться в главную героиню.
Впрочем, сейчас Мо Хань и главная героиня Тан Лэлэ — абсолютные незнакомцы друг для друга, так что Чу Тяньчэню, судя по всему, больше не грозит такая черная полоса?
Погруженный в раздумья, Бай У услышал знакомый мягкий и чистый голос. Неужели это Мо Хань? Какая неожиданность, он тоже здесь? Бай У приподнял брови, глядя на высокого мужчину, стоявшего к нему вполоборота против света.
С тех пор как Мо Хань очнулся, Бай У больше не уделял ему особого внимания. И вовсе не потому, что он был настолько самоуверен, будто Мо Хань непременно влюбится в него, стоить лишь сложа руки ждать на месте.
Просто у него вновь обострилась природная лень, и ему захотелось немного отдохнуть. Кто бы мог подумать, что у них с Мо Хань окажется такая крепкая связь: стоит ему случайно зайти в более-менее приличный бар, как они тут же сталкиваются.
Когда Мо Хань подошел к столику Бай У, Чу Тяньчэнь как раз поднимался, собираясь уходить, и они с Мо Ханем почти задели друг друга плечами. Они молча кивнули друг другу в знак приветствия, после чего Чу Тяньчэнь быстрым шагом направился к выходу.
Бай У сидел, слегка наклонившись вперед над столиком, а его длинные пальцы легонько постукивали по краю бокала, издавая едва слышный хрустальный звон.
Заметив, что Мо Хань просто стоит на месте, он поднял взгляд и с легкой улыбкой на губах произнес:
— Господин Мо, присаживайтесь. Вы ведь тоже пришли выпить? Раз уж так совпало, не составите мне компанию?
Мо Хань, уже было собравшийся развернуться и уйти, на мгновение замер и перевел взгляд на Бай У. Длинные волосы того были небрежно стянуты белой шелковой лентой. Он сидел, склонившись над столом, и из-за разницы в их положении теперь снизу вверх смотрел прямо на него.
Несколько пуговиц на рубашке были расстегнуты, и с той точки, где стоял Мо Хань, прекрасно была видна его нежная, сияющая шея и изящный изгиб ключиц. Большая полоска обнаженной из-за расстегнутых пуговиц кожи в этом чувственном полумраке казалась особенно ослепительной и манящей.
Мо Хань внезапно почувствовал себя неуютно, криво усмехнулся и отвел взгляд.
Он никогда бы не подумал, что мужчина способен излучать столь соблазнительную, толкающую в пропасть притягательность — и всё это лишь благодаря какому-то одному простому движению...
http://bllate.org/book/19865/1955528
Готово:
