Юй Яо взглянула на усыпанное звездами ночное небо, а затем перевела взгляд на Ло Сяоци, который по-прежнему сидел, уткнувшись лицом в колени и тихо всхлипывая.
— Сяоци, не плачь. Я буду тебя защищать.
Это было её обещание.
Принять ли свою судьбу или бороться с ней — она решила, что ей нужен кто-то, кого можно оберегать. Этим человеком мог стать кто угодно, и раз уж так сложилось, то Ло Сяоци вполне подходил на эту роль.
Как и предсказывал Стервятник, вот уже полмесяца правительственные войска прочесывали подступы к городу Юйчжоу. Выступления Лунной Лисы и Стервятника пришлось временно прекратить, и им оставалось лишь отсиживаться в полуразрушенном храме. Только-только найденный источник заработка оборвался, но, к счастью, того, что удалось выручить за выступления в прошлые дни, должно было хватить на несколько дней жизни. Дядюшка Ню тоже приносил немного еды, заработанной своим трудом, так что сводить концы с концами кое-как удавалось.
Наступила первая зимняя стужа. Когда они распахнули покосившуюся храмовую дверь, двор, еще недавно заваленный сухой травой и опавшей листвой, преобразился: все вокруг укрыло толстым слоем снега, куда ни глянь — сплошная белизна.
— Сестрица Сяо Яо, выпал снег!
В голосе Ло Сяоци слышалась радость. Он еще не знал, что означает зима для обитателей полуразрушенного храма, и видел лишь то, что белый снег куда красивее сухой травы и гнилых листьев.
Порыв ледяного ветра ворвался внутрь, снежинки ударили Ло Сяоци в лицо, и он задрожал от холода. Из глубины помещения донесся кашель дедушки Хромца.
Несмотря на уход, состояние старика не улучшалось, а лишь становилось тяжелее, а с приходом зимы он еще и простудился. Услышав кашель, Ло Сяоци поспешно закрыл дверь и бросился к дедушке.
— Дедушка, как ты себя чувствуешь?
Дедушка Хромец лежал на соломе, укрытый одеялом и парой старых вещей. Ло Сяоци опустился на колени рядом с ним, обхватив маленькими ладонями его костлявые руки и то и дело согревая их своим дыханием, чтобы старику стало хоть немного теплее. От его недавней радости при виде снега не осталось и следа.
Юй Яо подошла с кружкой горячей воды, приподняла дедушку и напоила его.
— Кхе-кхе… — старик приоткрыл глаза, закашлялся, болезненно нахмурился и снова провалился в тяжелый сон.
Ло Сяоци продолжал дышать на руки дедушки. Юй Яо протянула ему кружку с остатками теплой воды. Он принял её, обхватил ладонями и слабо улыбнулся:
— Спасибо, сестрица Сяо Яо.
Юй Яо посмотрела на него, ласково потрепала по голове и села напротив.
Вернулся дядюшка Ню. Он принес что-то, завернутое в одежду. Войдя, он развернул сверток — внутри оказались еще теплые лепешки. Он раздал всем по штуке, а дойдя до Юй Яо и Сяоци, отдал им две лепешки и пакет с лекарством.
— Нужно заварить это для старика Цюэ.
Но все понимали: состояние дедушки Хромца было безнадежным.
Юй Яо приняла лепешки и лекарство, поклонилась дядюшке Ню в знак благодарности. Вспомнив, что тот пробирался сквозь метель ради них, она добавила:
— Дядюшка Ню, идите к очагу, погрейтесь, а то простудитесь.
В храме горел небольшой костер, на котором они грели воду и пытались хоть немного согреться.
Дядюшка Ню вздохнул и покачал головой:
— Сяо Яо, старик Цюэ… эх! — он развернулся и побрел к огню.
Юй Яо понимала, что он хотел сказать. Она убрала лекарство, отдала одну лепешку Ло Сяоци, а сама села на землю, погрузившись в свои мысли.
— Сестрица Сяо Яо, дедушка Хромец поправится? — Ло Сяоци незаметно подсел к ней.
Долгое время Юй Яо молчала, а затем произнесла лишь четыре слова:
— У каждого своя судьба.
Она не могла это предотвратить и не могла этому помешать.
На этот раз Ло Сяоци не заплакал. Он взял Юй Яо за руку:
— Давай заварим дедушке лекарство, хорошо?
Юй Яо взяла сверток, достала припрятанный в углу горшок и села у костра. В этот момент к ним подошел дедушка-аптекарь.
— Сяо Яо, завариваешь лекарство для старика Цюэ?
Юй Яо кивнула. Старик медленно опустился рядом, Юй Яо помогла ему присесть.
— Сяо Яо, утешь мальчика. Он еще совсем ребенок, и судьба у него горькая.
Старик начал рассказывать ей о прошлом Ло Сяоци, пока тот сидел рядом с дедушкой Хромцом и продолжал растирать его руки.
— Старик Цюэ принес Сяоци прошлой зимой. Мальчик был весь окоченевший, и все думали, что он не жилец. Но старик часами сидел у костра, растирая его замерзшее тело. Видимо, небеса сжалились: через три дня Сяоци очнулся, но ничего не помнил.
Старик-аптекарь ожидал, что Юй Яо о чем-то спросит, но она лишь помешала угли в костре и промолчала. Он продолжил:
— Первые полгода Сяоци не отходил от старика ни на шаг. Он боялся людей, боялся любого контакта. Старик Цюэ долго его выхаживал, пока мальчику не стало лучше. Знаешь, ты особенная.
Старик наконец произнес то, что у него было на душе, и в его голосе сквозила грусть.
— Когда Сяоци впервые увидел тебя, он сразу потянулся к тебе. Теперь, когда старик Цюэ уходит, я надеюсь, что вы будете заботиться друг о друге.
Аптекарь видел, что Юй Яо относится к Ло Сяоци иначе, чем к остальным. С виду холодная и немногословная, с ним она говорила чаще всего.
— Я буду заботиться о нем, — ответила она.
Получив желаемый ответ, старик наконец улыбнулся.
…
Зимним утром земля, ветви деревьев и крыши домов утопали в белом цвете, а с неба, словно пух, падали снежинки.
— Сестрица Юй Яо, тебе не холодно?
Ло Сяоци семенил следом за ней, весь дрожа. Ледяной ветер задувал в дыры на его одежде, и мальчик промерзал до костей.
— Сестрица Юй Яо, подожди меня!
Он отстал почти на десять метров. Юй Яо замедлила шаг. В этот раз она сама вызвалась сходить за едой — они не могли постоянно обременять дядюшку Ню, который и так слишком много для них делал.
— Дедушка Хромец говорил: иди быстрее, и не замерзнешь.
Юй Яо говорила очень серьезно. Четырнадцатилетняя девушка держалась с важностью сорокалетнего мудреца.
— Сестрица Юй Яо права, — Ло Сяоци поспешно закивал, боясь, что она его бросит.
— Нет, это дедушка Хромец был прав.
Ло Сяоци продолжал кивать — он был счастлив лишь от того, что догнал её и не остался позади.
— Ты не понимаешь, — отрезала Юй Яо.
— Я понимаю! — настаивал Ло Сяоци, боясь, что она сочтет его глупым.
http://bllate.org/book/19871/1956187
Готово:
