Тем временем Нин Цзи получил рыбью чешую. Хоть он и удивился, но придавать этому значения не стал.
Тогда он помог просто так, не рассчитывая на благодарность.
И сейчас его сердце не дрогнуло.
Приближалась ночь. Лишь мельком взглянув на чешуйку, он небрежно бросил её в Мешочек Вселенной.
Яйцо на дереве было уже собралось проявить любопытство, как вдруг увидели, что он отвёл взгляд.
Кун Лин, смотревший во все глаза: «…Ладно, подумаешь, какая-то паршивая чешуйка, чего на неё пялиться?»
Не то чтобы он никогда не видел ничего подобного.
Успокоив себя, Кун Лин с большим трудом подавил любопытство.
***
Несколько дней спустя началось Великое состязание Девяти областей.
Глава секты Сюйянь, принимавшей гостей, стоял за городом и, завидев издалека приближающуюся Облачную ладью, поспешил навстречу.
Старейшины других секты тоже смотрели на Облачную ладью.
Секта Юйцин на сегодняшний день была крупнейшей силой в мире бессмертных, так что по всем законам и правилам все должны были проявить уважение.
— Говорят, среди прибывших учеников есть тот самый юноша из семьи Чу.
— Тот самый, что уцелел после истребления клана Чу много лет назад?
Пользуясь тем, что Облачная ладья ещё не опустилась, несколько человек принялись оживлённо переговариваться.
Они так живо помнили Чу Цзиньсяо вовсе не случайно.
Слишком уж шокирующей была история о том, как много лет назад ради обладания им в мире бессмертных был дотла выжжен целый клан.
— Говорят, того ребёнка тогда спас Достопочтенный Меча Нин Цзи. В последующие годы Достопочтенный взял его к себе в качестве личного ученика и тщательно обучал. То, что сегодня он прибыл вместе с ним, вполне естественно.
Если считать с того самого года, прошло всего несколько десятков лет, как Чу Цзиньсяо встал на путь Дао.
Даже будь он одарённым от природы гением, его база культивации не могла подняться слишком высоко.
Поэтому все думали, что он приехал вместе с Достопочтенным Меча просто за компанию, а не для участия в состязании.
Они уже собирались продолжить разговор, как вдруг глава секты Вэньмо, стоявший впереди, произнёс:
— Говорите потише. Когда много лет назад Достопочтенный взял этого человека в ученики, он строго-настрого приказал больше никогда не поднимать эту тему.
— Вы что, хотите открыто нарушить его запрет?
Его слова повисли в воздухе.
Упомянутые старейшины тут же вспомнили о том давнем запрете и невольно задрожали.
Перед их глазами на мгновение промелькнул образ Нин Цзи, одним ударом меча рассекшего Огненного Цилиня.
Сообразив, что они только что посмели обсуждать этого человека, они изменились в лице и торопливо захлопнули рты.
Вокруг наконец воцарилась тишина.
Через полчаса Облачная ладья опустилась на землю.
Истинный Владыка Цзинсюй, глава секты Сюйянь, шагнул вперёд и, увидев, как один за другим из ладьи появляются ученики, услышал тихое покашливание — и с судна медленно сошёл человек.
Нин Цзи, как и всегда, скрывал лицо за маской демона.
Цзинсюй поднял голову и встретился взглядом с этой одинокой, ледяной и снежной фигурой.
— Истинный Владыка Цзинсюй.
Взгляд Нин Цзи слегка потускнел, а голос прозвучал низко и хрипло.
Цзинсюй был потрясён этой пробирающей до костей холодной аурой.
Прежде он не участвовал в облаве на Огненного Цилиня, и это была его первая встреча с Достопочтенным Меча.
Хотя он и слышал слухи, но всегда считал их преувеличенными.
Лишь увидев его воочию,
он понял, что слухи не лгали.
Этот человек был подобен снегам Куньлуня — ледяной холод встречал взгляд повсюду, и за этой стужей не было ничего больше.
Услышав его голос, Цзинсюй поспешно взял себя в руки.
Крепко сжав руки, он с улыбкой произнёс:
— Достопочтенный проделал столь долгий путь на Облачной ладье, должно быть, устал. Простите Цзинсюю за столь скромный приём.
Хотя он и сам возглавлял целую секту, его база культивации находилась лишь на ранней ступени Зарождающейся Души, так что ему поневоле приходилось вести себя с Нин Цзи почтительно.
Нин Цзи, разумеется, видел его насквозь.
Услышав это, он поднял на него взгляд и безэмоционально произнёс:
— Глава секты излишне вежлив.
Заметив, что тот вовсе не собирается давить на него своей силой, Цзинсюй наконец облегчённо выдохнул.
Улыбка на его лице стала более искренней.
С появлением Достопочтенного Меча остальные старейшины поблизости тоже дружно выдохнули.
Чу Цзиньсяо стоял в толпе учеников и издалека смотрел на Наставника.
Заметив, что губы Наставника стали бледнее обычного, его сердце тревожно сжалось.
Наставник приехал сюда, представляя секту Юйцин, и даже испытывая сильнейшую боль, он не покажет и виду.
Он знал это.
Взгляд Чу Цзиньсяо замер.
Тем временем, обменявшись дежурными любезностями со старейшинами секты Сюйянь, Нин Цзи почувствовал на себе чей-то взгляд и инстинктивно обернулся.
И тут же увидел, что Чу Цзиньсяо смотрит прямо на него.
Поскольку он участвовал в состязании и прибыл вместе с другими членами секты,
Чу Цзиньсяо, естественно, держался вместе с остальными участниками.
Хотя в эти дни они и находились на одной Облачной ладье, общаться им почти не доводилось.
Заметив, что Чу Цзиньсяо украдкой смотрит на него,
Нин Цзи нахмурился, но в итоге промолчал.
Увидев, что Наставник лишь мельком взглянул на него и отвёл глаза,
Чу Цзиньсяо почувствовал лёгкое разочарование.
Стоявший рядом соученик заметил, куда тот смотрит, и удивленно спросил:
— Старший брат Чу, на что ты смотришь?
Чу Цзиньсяо чуть покачал головой:
— Ни на что.
Се Фэн, до этого хранивший молчание, вдруг обнял меч и произнёс:
— У кого нет сил, тот, естественно, не достоин стоять рядом с Достопочтенным.
Он говорил ровным тоном, но произнесённые в такой момент слова неизбежно несли в себе скрытый смысл.
Особенно для тех учеников, кто знал, что прежде Се Фэн тоже мечтал стать учеником Достопочтенного Меча.
Услышав это, они и вовсе не посмели вставить ни слова.
Кончики пальцев Чу Цзиньсяо замерли, он обернулся и посмотрел на него, а его голос тоже стал холодным:
— Именно так.
Его нрав обычно был мягким, но столь резкая отповедь застала всех врасплох.
Се Фэн презрительно усмехнулся:
— Надеюсь, младший брат Чу сможет повторить это и во время поединков.
С этими словами он развернулся и ушёл.
Чу Цзиньсяо нахмурился, а остальные ученики какое-то время не решались заговорить с ним.
Лишь спустя долгое время он глухо бросил:
— Пойдёмте.
***
На этот раз состязание проводилось на берегу Восточного моря.
Истинный Владыка Цзинсюй распорядился разместить всех в городе.
Старейшины, возглавлявшие делегации каждой из сект, жили в тех же зданиях, что и их ученики.
Различались лишь комнаты.
После того как были высказаны взаимные приветствия и стали прибывать делегации других сект, Истинный Владыка Цзинсюй отправился заниматься делами.
Ответственный за приём ученик проводил Нин Цзи до его покоев.
— Достопочтенный проделал долгий путь, пожалуйста, отдохните. Если что-то понадобится, можете звать ученика.
Ученик не смел смотреть Нин Цзи прямо в глаза и, опустив голову, говорил едва слышно.
— ступай.
Нин Цзи кивнул.
Лунный свет над прибрежным городом был прохладным и мягким. Когда ученик удалился, он толкнул дверь.
Комната, выделенная сектой Сюйянь, оказалась превосходной.
Стоило распахнуть дверь, как в нос ударил лёгкий прохладный аромат.
Эти люди явно заранее позаботились о том, чтобы узнать его предпочтения.
Брови Нин Цзи чуть дрогнули, и он бросил взгляд на курильницу у окна.
Однако едва его лицо расслабилось и он собрался закрыть дверь, как взгляд его внезапно замер.
Опустив глаза, Нин Цзи заметил, что Мешочек Вселенной слегка светится.
Нахмурившись, он достал вещицу и с удивлением обнаружил, что яйцо, оставленное им тогда на дереве, увязалось за ним.
Нин Цзи:…
С каких это пор оно тайком увязалось за ним?
Кун Лин притворился мёртвым и молчал.
Но Нин Цзи вовсе не собирался потакать чужим капризам.
Слегка нахмурившись, он в следующее же мгновение воплотил задуманное в жизнь: обернув яйцо потоком духовной энергии, он попросту вышвырнул его за дверь.
В этот момент У Ган как раз собирался постучать в дверь, как вдруг прямо перед ним вылетело какое-то яйцо.
Он смертельно испугался.
Однако яйцо, казалось, обрело собственную душу: вылетев наружу, оно безошибочно приземлилось прямо на землю.
У Ган:…
Что это ещё за яйцо такое?
Сидевший в кресле-каталке Се Юйцин тоже бросил взгляд на яйцо.
Хотя аура этого яйца и принадлежала бессмертному журавлю, от неё исходило нечто странное.
Брови Се Юйцина чуть дрогнули, но, несмотря на любопытство, он отвёл взгляд и жестом велел У Гану оставить вещи у двери.
Мягко обратившись к человеку за белой дверью, он произнёс:
— Похоже, в ближайшие дни мне придётся побеспокоить соседа, надеюсь, вы не в обиде.
Оставив вещи, он кивнул и удалился.
Услышав скрип колёс кресла, Нин Цзи поднял голову.
Взглянув на эмблему, оставленную на табличке, он слегка нахмурил брови.
— Башня Одинокой Луны.
— Се Юйцин.
Выходит, человек в кресле-каталке — это сам хозяин Башни Одинокой Луны?
Его пальцы замерли, а в памяти внезапно всплыла картина того дня в Юньчжоу.
Тогда юноша в синем с серебряными волосами издалека смотрел на него, держа в руках маску.
— Это был он?
***
Милые мои, завтра я посоветуюсь с редактором насчёт графика, и скоро моя новелла перейдёт на платный статус (выйдет в ВИП), так что не закармливайте меня «главами-кормилицами» (не задерживайте чтение впрок)!
Поверьте мне, после выхода в ВИП глав станет ещё больше, я люблю вас! Благодарю маленьких ангелочков, которые отправляли мне щедрые награды или питали питательной жидкостью в период с 2020-09-21 15:04:41 по 2020-09-22 15:24:36!
Благодарю маленьких ангелочков, приславших мины: Ся Хуа, Хуа Дай — по 1 штуке;
Благодарю маленьких ангелочков, подпитывавших питательной жидкостью: Никогда не оставляющий имя — 20 бутылок; Большая девчонка с пиписькой, Это письмо, Дерево Одиннадцать — по 10 бутылок; Мяо Цуйцзяо — 5 бутылок; Три дороги холодного льда — 3 бутылки; Беленький-белый малыш — 1 бутылка;
Огромное спасибо всем за поддержку, я буду продолжать стараться!
.
Объявление о переходе на платный статус (ВИП)
Мягкое лицо Цан Шаня на мгновение мелькнуло перед глазами.
Он никак не ожидал, что, едва прибыв сюда и собираясь нанести визит хозяину Башни Одинокой Луны, обнаружит, что этот человек живёт с ним по соседству.
Нин Цзи бросил взгляд на соседний двор и слегка нахмурился.
Совпадение ли это?
В другом месте.
Вернувшись во двор, Се Юйцин и У Ган о чём-то беседовали, причём на лице У Гана читалось некоторое недоумение.
— Хозяин, разве вы не хотели познакомиться с Достопочтенным Меча? Почему же, дойдя до самой двери, вы не вошли напрямую, а предпочли отправить официальную визитную карточку?
У Ган посмотрел на хозяина, явно не понимая хода его мыслей.
Се Юйцин легко покачал головой:
— Не стоит так спешить.
Помолчав, он словно с улыбкой добавил:
— Судя по всему, сегодня Достопочтенный не в лучшем расположении духа.
Голос Се Юйцина звучал мягко.
У Ган тут же вспомнил выброшенное за дверь яйцо и согласно кивнул:
— Это точно.
— Интересно, что вообще за штука это яйцо?
Аура от этого яйца исходила донельзя странная.
То ли журавль, то ли не журавль — пойди разбери, что за создание.
Рассуждал У Ган.
Се Юйцин опустил глаза, сделав несколько быстрых пассов пальцами для гадания, и в его сердце уже созрел ответ.
Однако вслух он ничего не сказал.
Лишь произнёс:
— Наверное, это яйцо просто слишком надоедливо.
У Ган ещё не знал, что хозяин уже раскрыл истинную личность этого яйца.
И продолжал строить самые нелепые догадки.
Заметив, как тот сидит с нахмуренным и озадаченным лицом, Се Юйцин чуть покачал головой:
— Не ломай голову понапрасну, со временем всё узнаешь.
— Иди отдохни.
Его голос звучал мягко.
У Ган почесал затылок и был вынужден удалиться.
***
Ночь пролетела незаметно.
На следующий день, когда Нин Цзи проснулся, ожидавший снаружи слуга уже дежурил у дверей.
— Достопочтенный.
Нин Цзи кивнул, взял чистую салфетку, чтобы вытереть руки, а затем спросил:
— А остальные?
Проводник ответил:
— Все старейшины уже на месте.
Нин Цзи поднял взгляд и глянул на небо.
Только теперь он понял, что проспал.
Прошлой ночью его душевные силы почему-то неожиданно ослабли.
Кончики его пальцев замерли, и, заметив недоумение на лице ученика, он не стал ничего объяснять, а лишь бросил:
— Пойдём.
Проходя мимо порога, он заметил, что того яйца уже и след простыл.
Демоническая аура Кун Лина всё это время подавлялась защитным барьером Двора Журавлиного Снега.
Но после того как прошлой волей его выбросили вон, волею судеб она в значительной степени восстановилась.
К наступлению ночи он уже был способен вернуть себе человеческий облик.
Изначально он собирался ворваться внутрь и устроить Нин Цзи разборки.
Но стоило ему лишь приблизиться к порогу, как исходившая из двора аура меча заставила его вздрогнуть от холода.
Вспомнив исход всех своих прошлых провокаций, Кун Линь:…
Он обиженно сплюнул, а на его ярком лице отразилось мрачное уныние.
В конце концов он всё же решил сначала уйти из-под окон чужого двора.
Ладно, ладно.
Он явился сюда ради А-Чу, так что нет нужды сводить с этим человеком личные счёты.
Злобно зыркнув на двор, Кун Линь утешил себя этой мыслью и отправился снимать комнату в ближайший постоялый двор.
Настроение его было хуже некуда.
Ещё и мысль о том, что этот бесчувственный чурбан выкинул его за дверь — неужели у него даже капля совести не дрогнула? — не давала покоя.
Проворочавшись всю ночь напролёт, он так и не сомкнул глаз.
С первыми лучами рассвета, поддавшись какому-то странному порыву,
Кун Линь вновь, словно под гипнозом, приплёлся к чужому двору.
Он нарочно расковырял кучу травы, чтобы было заметно: лежавшего там яйца больше нет.
Он надеялся, что этот тип, выбросивший его на целую ночь, хоть теперь-то обратит внимание.
Однако он ждал и ждал.
Ждал и ждал.
Наконец Нин Цзи соизволил выйти.
Сегодня тот кутался в плотную лисью шубу, а лицо его выглядело нездоровым.
Опустив ресницы, он кусал бледные губы.
Кун Линь уставился на него, слегка нахмурившись.
Стоило чужому взгляду чуть сместиться в его сторону, как он тут же поспешил спрятаться.
Ну теперь-то он наверняка заметил пропажу яйца, верно?
Тревога заскребла на сердце.
Ощутив, что за ним снова наблюдает то же самое духовное чувство, Нин Цзи слегка нахмурился.
Поскольку он догадывался, что выброшенное накануне яйцо всё ещё крутится поблизости, он больше не стал заострять на этом внимание.
Судя по духовному чувству, чудище восстановилось куда лучше, чем тогда в горах.
Видилось, что оно полно сил и задора.
Он тихо кашлянул и больше не стал обращать на него внимания.
Долго прождав впустую, Кун Линь вновь увидел, как Нин Цзи уходит в сопровождении учеников секты Сюйянь.
Царь демонов, которого бессовестно продержали на улице целую ночь:…!!!
Этот негодяй и впрямь лишён всякого сердца!
Изначально Кун Линь планировал лишь убедиться, что тот раскаялся, и сразу уйти, но теперь он твёрдо решил остаться.
Наперекор первому разу, когда его насильно превратили в яйцо,
на этот раз, движимый желанием довести Нин Цзи до белого каления, Кун Линь без лишних слов снова обратился яйцом и устроился прямо на крыше, ожидая его возвращения под вечер.
***
В главном зале уже собрались все приглашённые.
Завидев идущего Нин Цзи, присутствующие поднялись со своих мест.
— Достопочтенный.
Нин Цзи кивнул.
Усаживаясь на своё место, он бросил взгляд в сторону: места Башни Одинокой Луны пустовали.
Истинный Владыка Цзинсюй, заметив его взгляд, поспешил пояснить:
— Достопочтенный, не извольте гневаться: хозяин Се от природы не любит шумные сборища, к тому же его ноги нездоровы, поэтому вчера он специально передал весть, что сегодня не появится.
Не любит шум.
Ноги нездоровы.
Вспомнив человека, который вчера оставил визитную карточку у его дверей, Нин Цзи кивнул и отвёл взгляд.
Убедившись, что Достопочтенный не имеет возражений, Цзинсюй облегчённо выдохнул.
Наконец-то они перешли к обсуждению самого состязания.
Причина, по которой на это состязание потребовалось созвать стольких могущественных старейшин, заключалась в чрезвычайной опасности предстоящего предприятия.
Однако и выгода сулила быть огромной.
— На этот раз в Восточном море явились руины Гуйсюй. Ученики, участвующие в состязании, не делятся по местам — тот, кто сумеет уничтожить Демона Желаний, станет победителем.
— Награда не ограничится правом обучения среди Девяти великих сект.
— Наша секта Сюйянь также преподнесёт в дар древний магический артефакт в знак признания заслуг.
О том, что этот Демон Желаний уже много лет бесчинствует у берегов Восточного моря, знали все присутствующие.
Однако этот демон отличался исключительной изворотливостью.
Обладая не столь уж высокой базой культивации, он мастерски манипулировал правилами: заманив кого-нибудь в пучину и расправившись с жертвой, он тут же скрывался в руинах Гуйсюй.
Много лет назад повелитель драконов ради защиты драконьего рода наложил печать, согласно которой в Драконье царство Гуйсюй допускались лишь практикующие с низкой базой культивации.
Спрятавшись там, демон становился недосягаем для старейшин секты Сюйянь, а те немногие молодые ученики, которых отправляли туда впоследствии, бесследно исчезали.
Не имея иного выхода, секте пришлось объявить о проведении Великого состязания Девяти областей.
Пообещав щедрую награду, они рассчитывали отправить туда элиту всех сект для поимки и уничтожения чудовища.
Награда в виде древнего артефакта была слишком соблазнительной.
Что уж говорить об учениках — даже лица нескольких старейшин заметно переменились.
Нин Цзи потягивал чай, сохраняя совершенно бесстрастное выражение лица.
Цзинсюй бросил взгляд на его реакцию, и его сердце на мгновение ёкнуло.
— Истинный Владыка Цзинсюй говорит всерьёз?
— поинтересовался один из старейшин.
Цзинсюй горько улыбнулся:
— Разумеется, всерьёз.
— Этот Демон Желаний чрезвычайно хитер, искусно меняет обличья и умеет читать чужие мысли, из-за чего его появление всегда остается незамеченным. Воспользовавшись тем, что Гуйсюй показался на поверхности в эти дни, демон уже успел выбраться на сушу и погубить немало жизней.
Сделав паузу, он продолжил уже более торжественным тоном:
— Так что на сей раз вся надежда на вас, уважаемые.
Он обвёл взглядом собравшихся в зале.
Услышав о Демоне Желаний, Чу Цзиньсяо слегка нахмурил брови.
— Что такое, старший брат Чу? — поинтересовался сидевший рядом соученик.
Опомнившись, Чу Цзиньсяо покачал головой:
— Ничего, просто подумалось, что нынешнее состязание, судя по всему, окажется гораздо сложнее предыдущих.
На этот раз даже Се Фэн хранил молчание.
Демон Желаний, способный принимать любые обличья и читать мысли, издавна считался смертельным врагом всех практиков.
Чу Цзиньсяо снова перевёл взгляд на человека, сидевшего во главе.
В его сердце мелькнула странная мысль: пожалуй, единственным в целом мире, кто не боялся подобных иллюзий, оставался лишь Наставник.
Подняв голову, он даже не заметил одну деталь.
Среди толпы учеников кто-то пристально наблюдал за ним.
Этот человек, скрывавшийся среди рядовых адептов, сначала посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на сидевшего на возвышении Наставника, словно о чём-то задумавшись. В его глазах на мгновение мелькнул зловещий блеск.
Тем временем наступил вечер, и до начала похода к Восточному морю оставалось ровно три дня.
Нин Цзи заранее выдал всем ученикам секты Юйцин, участвующим в состязании, по именному мечу-талисману.
Имея при себе такой талисман, он в мгновение ока узнает, если те окажутся на волосок от смерти. А если ученики решат сдаться, он лично явится им на выручку.
Изначально Чу Цзиньсяо собирался возвращаться вместе с соучениками.
Но, поддавшись какому-то внезапному предчувствию, он на полпути нахмурился и заколебался.
— Возвращайтесь пока без меня, — бросил он стоявшим рядом соученикам.
Подумав, что он, возможно, направляется к Достопочтенному, младшие братья понимающе кивнули.
Как только вокруг стихли шаги других людей,
Чу Цзиньсяо нахмурился и резко помрачнел лицом.
— Выходи!
Его голос прозвучал холодно.
Однако вокруг царила абсолютная тишина.
Ни живой души, ни звука.
Ощущение надвигающейся опасности внезапно испарилось, и Чу Цзиньсяо нахмурился: неужели ему просто показалось?
Его мысли едва успели принять это направление, как в следующий же миг жуткая демоническая ци мёртвой хваткой впилась ему в горло.
В груди вспыхнула жгучая боль, словно его сердце разрывало на части.
Чу Цзиньсяо широко распахнул глаза.
Раздавшийся над самым ухом холодный смешок заставил кровь застыть в жилах:
— Так вот в чём твоя слабость… Наставник.
— Довольно забавно.
Чу Цзиньсяо даже не успел произнести ни слова, как чужеродная демоническая ци полностью завладела его телом.
***
В это же время Нин Цзи велел слуге принести горячей воды.
Все эти дни он ощущал странную слабость во всём теле.
Закрыв глаза и направив внутрь духовное чувство, он с неудовольствием обнаружил, что запечатанный ранее огненный яд снова начал распространяться.
Он нахмурился, и в свете свечей его бледные губы обагрились яркой кровью.
Опустив ресницы, Нин Цзи подумал:
Каковы бы ни были истинные цели Се Юйцина, через три дня, как только ученики уйдут в Гуйсюй, ему всё же придется нанести визит этому человеку.
Какой бы ни была цена, этот яд необходимо изгнать.
Кун Лин прятался на крыше.
После того как Нин Цзи закусил губу, он поднялся с места и направился к большой деревянной бадье.
С плеч упала лёгкая лисья шуба.
На нём осталась лишь тонкая нижняя сорочка.
Обернувшись и снимая одежду у края бадьи, он глухо кашлянул, а рассыпавшиеся тёмные, подобные вороньему крылу пряди волос скользнули по маске.
Сквозь тонкую ткань сорочки смутно проступали хрупкие очертания ключиц.
Кончики пальцев Кун Лина онемели, и ему стало не по себе.
В этот момент раздался стук в дверь.
Кун Лин поднял голову, гадая, кого это принесло в столь поздний час.
— И тут он увидел в неверном свете ночи смутные черты лица Чу Цзиньсяо.
http://bllate.org/book/19881/1957166
Готово:
