Готовый перевод Ming Dynasty Scientific Development / Научная революция в империи Мин: Глава 28

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— После того как Сюй Цзе занял своё место, он тяжело задышал и, сложив руки перед грудью в знак приветствия, произнес:

— Твой слуга приветствует Священный экипаж, просим прощения за опоздание! Разве ты не перестал бы считать это проступком, когда среди ночи колотишь в двери Восточного дворца?

Ю Цун велел Хэну подать чашку чаю запыхавшемуся господину Сюю и неторопливо промолвил:

— Я пришел сюда сегодня, во-первых, посмотреть на состояние полей, а во-вторых, хочу узнать, как нынче обстоят дела с избыточными людьми в Ведомстве императорских трапез и как их сокращают.

— Благодарю Ваше Величество за дарованный чай!

Сюй Цзе и впрямь бежал всю дорогу от самых ворот, страшно устав и испытывая жажду. Он тут же осушил чашку, а затем продолжил:

— Раньше в Гуанлусы насчитывалось более трех тысяч шестисот человек. После сокращений мы оставили в должностях чуть больше пяти человек и перестроили всю вертикаль надзора и управления.

— А сколько всего человек обучились грамоте после последующих курсов?

— На сегодняшний день их уже около тысячи, — с искренним уважением ответил Сюй Цзе. — Среди этой тысячи Ся Янь отвечает за оценку и продвижение по службе, создана соответствующая система управления. На данный момент более пяти сотен человек помогают господину Яню переписывать книги, составлять фолианты и заниматься их печатью.

— Около сотни человек уже отправлены в различные провинции, как Ваше Величество и наказывали ранее, — для обследования пострадавших от бедствий районов, причем никто из них не знает о передвижениях друг друга.

Сюй Цзе, опасаясь, что Ю Цун сочтет его не справляющимся со своими обязанностями, добавил:

— Первый помощник Янь отдал особые распоряжения: этих людей еще раз тщательно проинструктировали, так что они сумеют надежно скрывать свои перемещения.

— Весьма неплохо, — мысленно прикинул Ю Цун и спросил: — А что делать с оставшимися двумя тысячами с лишним людей?

— В прошлый раз ваше высочество изволили желать оставить их всех на случай непредвиденных нужд.

Сюй Цзе на мгновение задумался, бросил взгляд на лицо Янь Ицина и лишь после этого нерешительно произнес:

— Но, Ваше Величество, то было время, когда все частные столичные поля были захвачены родовитой знатью, простому народу негде было сеять, и они искали хоть какой-то способ прокормиться. Теперь же, когда собрание Юньлу Цзи открыто, а все усадебные земли вернулись на свои места, более сотни человек уже подали петиции в Цзинбу с просьбой вернуться к сохи и отказаться от государственного жалованья.

Если подумать, в этом был смысл: жалованье у чиновников при Мин было откровенно жалким.

В былые годы Хай Жуй ради дня рождения собственной матери купил на улице кусок мяса, и это вызвало такую шумиху, что облетело весь город.

— Среди этих людей тех, кто досконально владеет искусством земледелия, можно оставить, повысив им жалованье; остальных же пока распустите, — с облегчением выдохнул император. — Когда я рассуждал так прежде, то боялся умножения числа бродяг, способных вызвать дворцовые смуты. Теперь же, раз всё обстоит так, я уже премного доволен.

Стоя на меже среди полей и глядя вдаль на посветлевшее небо, они на мгновение почувствовали, как легкий ветерок развеивает все тревоги, принося на душе отраду и покой.

— Ваше Величество, — Янь Ицин указал ему в сторону углубления у близлежащей реки, — дело с шелковичными прудами для разведения рыбы уже опробовано здесь на низинных участках. По нашему разумению, сие благотворно и для государства, и для народа, а заодно служит защитой от бедствий. Воистину это озарение свыше. Однако... осмелюсь полагать, главная беда кроется в северном бассейне Хуанхэ.

Наводнения в районе Хугуана случались лишь в отдельные годы, и в целом исторически те места считались весьма зажиточными.

Но бассейн Желтой реки — от Шаньси до Шаньдуна — страдал от колоссальных проблем с земледелием.

Ю Цун на мгновение замер, наконец осознавая, упустил из виду нечто важное.

Беды окрестностей Хуанхэ заключались в двух вещах: во-первых, засоленные почвы, во-вторых, изменение русла Желтой реки, способное смыть и пашни, и жилища. К тому же из-за илистых наносов и засоров порой даже случалась засуха, которая еще сильнее подрывала урожаи.

Подобная брешь способна была погубить урожай во всем регионе, обрекая определенные территории на нищету и слабость, делая их совершенно неспособными противостоять набегам татар.

— Господин Янь... судя по всему, имеет особые соображения на этот счет?

Янь Ицин погладил козлиную бородку и улыбнулся:

— Хоть я и не блещу талантами, но некогда служил помощником судьи по делам надзора в Шэньси и одновременно вел учебные дела, проведя в тех краях несколько лет. Из-за особенностей рельефа и полезных ископаемых почвы во всем бассейне Хуанхэ насыщены солончаковой водой.

Старик вел речь неторопливо, а остальные молодые спутники вооружились блокнотами, слушая и на ходу записывая каждое слово. Хэну тем временем растирал тушь на маленьком столике, временно принесенном и поставленном неподалеку. Он делал это столь привычно, что никаких дополнительных указаний не требовалось.

— В засушливую пору влага испаряется, соль из почвы поднимается вместе с уровнем воды и оседает на поверхности, — вспоминая то, что доводилось видеть в Шэньси, с легкой грустью произвел Янь Ицин. — Именно поэтому на солончаках, хотя урожай и растет, трудиться куда сложнее, чем на юге. Старик думает: нельзя ли применить сие государево начинание и на севере, дабы побороть там последствия разливов Хуанхэ и избавиться от солончаков?

Ю Цун долго молчал, судорожно выуживая из памяти обрывки школьной программы по географии, и наконец проговорил:

— Есть способ лучше.

Лицо Янь Ицина озарилось радостью, он тут же поспешно произнес:

— Прошу Ваше Величество наставить нас!

Поразмыслив немного, Ю Цун знаком велел им следовать за ним, спустился с межи и остановился у самого края поля.

— Мой способ называется «тайтянь» — грядовое земледелие.

Он велел Хэну отыскать длинную ветку, сам взял ее в руку, словно учительскую указку.

— Судя по прежним отчетам из разных мест, главной бедой последних лет были наводнения, а не засуха, да и русло Хуанхэ меняется, так что с водой проблем нет.

Он указал людям на неровный вертикальный разрез почвы и, немного подумав, пояснил:

— Посмотрите, господа: уровень воды в Желтой реке держится примерно здесь, куда указывает ветка. Именно поэтому следует выкапывать пруды и поднимать поля вверх, устраивая пашни на грядах.

На юге суть шелковичных прудов для разведения рыбы сводится к тому, чтобы выкопать пруд, насыпать дамбу, а на ней высадить тутовник и фруктовые деревья, укрепляющие почву. Это приносит не только дополнительный урожай, но и защищает от наводнений.

Однако проблема севера заключается в уровне грунтовых вод и особенностях рельефа. Если выкопать пруд поглубже для сбора воды и поднять общую поверхность полей, то даже палящая летняя жара не усилит засоление.

Ибо при таком подходе уровень грунтовых вод неизбежно опускается.

— То... то есть этот илистый пруд можно использовать еще и для рыбы? — Янь Ицин пережевывал каждое услышанное слово, размышляя: — Подобное возвышение рельефа, кажется, способно смягчить и угрозу наводнений?

— Верно. Суть этого метода кроется в формуле: «наверху — злаки, внизу — рыба, посредине — рис».

Ю Цун присел на корзинки прямо на земле, зачерпнул пригоршню почвы и слепил для них неровный миниатюрный макет:

— Этот ров — пруд, в нем можно разводить креветок и рыбу. А этот выпуклый крупный массив — пашня. В дождливые дни он позволяет отводить воду и вместе с тем смывать поверхностную соль.

Этот прием также родился из концепции шелковичных прудов с рыбой, но конструкция щелоотводных канав и водоемов позволяла вымывать соленую воду по течению рек или каналов, улучшая местный микроклимат.

— Мы обдумаем всё, составим трактат и представим на суд Вашему Величеству, — с благоговейным видом произнес начальник ведомства Лу. — Поистине, о подобном способе мы прежде и не слыхивали!

Ю Цун подумал немного, отряхнул ладони от земли и произнес:

— Писать слова бесполезно, надо рисовать.

Уровень грамотности крестьян низок, многие не умеют читать. Если заставлять глашатаев лишь зачитывать текст по бумажкам, те вовсе необязательно поймут суть.

— Следует отправить придворных живописцев, чтобы они запечатлели на свитке весь процесс: как устроено дело, как всё выглядит после завершения, какими будут результаты и урожай. Пусть глашатаи носят эти свитки с собой, — рассуждал Ю Цун. — И на рисунках следует сделать пометки, изобразив посевы и почву как можно правдоподобнее, чтобы крестьянам было легче разобраться.

Господин Лу с видом человека, заполучившего бесценное сокровище, кивнул и яростно принялся строчить в блокноте.

Вернувшись во дворец, Лу Бин помог ему совершить омовение и воскурить благовония, а затем неожиданно произнес:

— Гуй Э и Чжан Фуцзин уже начали грызть друг друга.

Ю Цун, дремавший у края деревянной бадьи, приоткрыл один глаз:

— Твоих рук дело?

Господин Лу прищурился в улыбке и промолчал, что означало молчаливое согласие.

В тот день он привязал секретное послание к лапе больной голубки и нарочно выпустил птицу рядом с особняком Гуй Э. Ее, как и ожидалось, подстерегла зоркая кошка, а слуги немедля отнесли записку прямо в руки господину Гую.

— Тот порошок, разрывающий кишки, действительно дело рук Гуй Э.

Лу Бин омывал теплой водой гладкую спину императора, другой рукой расчесывая струящиеся длинные волосы:

— Я наведался в лавку, где продаются те самые редкие компоненты отравы, и с помощью некоторых ухищрений выбил признание. Накануне происшествия туда заглядывал слуга господина Гуя со словами, будто берет средство от крыс.

Ю Цун хмыкнул и вновь сладко прикрыл глаза:

— И что дальше?

— Гуй Э пошел на это, ибо знал о трещине между тобой и Чжан Фуцзином.

Господин Чжан дважды пытался провернуть подобное, но император неизменно высылал подсыльных. Он и сам понимал: если выкинуть еще какой фортель, расправой отделаются уже не те два евнуха.

— Вероятно, он хотел убить Хэну, заставить тебя возненавидеть Чжан Фуцзина и занять его место.

Ю Цун тихонько фыркнул, а затем поинтересовался:

— Дело обставлено неплохо. Как только раздор посеян, грызня будет длиться бесконечно... А усадебные земли вокруг столицы уже отобрали?

— Благодаря изданному Вашим Величеством указу, возражать почти никто не смеет. Лишь некоторые родственники удельных князей отказываются сдавать земли, но мы не посмели идти против высших.

Пальцы Лу Бина коснулись гладкой кожи, и сердце государя на мгновение дрогнуло. Ю Цун приподнялся, легко коснулся губ приближенного легким поцелуем, но, ощутив нехватку чувств, обвил его шею руками и затянул долгий поцелуй.

— Пустяки.

— Рано или поздно со всеми разберемся поодиночке.

Хэну тем временем ждал за дверями опочивальни. Заметив, что створки плотно закрыты, он благоразумно остался снаружи на холодном ветру, решительно отказавшись заходить внутрь.

Только вот в начале весны стояла некоторая зябкость, так что паренек то и дело согревал руки дыханием и, словно кролик, время от времени подпрыгивал на месте.

Лу Бин с бесстрастным лицом отворил дверь, бросил на него короткий взгляд и неторопливо обронил:

— Император спит.

— А? — Хэну спрятал руки в рукава, задумавшись: — И что же делать? Ван Цинь только что прибыл во дворец, добрался до столицы лишь сегодня в полдень.

— Его Величество долго трудился, увидимся завтра.

Лу Бин пришел в себя от раздумий и солидно произнес:

— Я пойду передам распоряжение евнуху Хуану.

Хотя праздники по случаю Пятнадцатого дня первого лунного месяца почти подошли к концу, съезд удельных князей с поздравлениями и новогодними визитами мог затянуться до середины года.

Сам старина Чжу Ди относился к удельным князьям с предельной подозрительностью: будучи некогда сам удельным князем, он под удобным предлогом перевернул игру и взошел на трон, а потому и за остальными князьями приглядывал с удвоенным усердием.

Из-за этого даже в дни новогодних празднеств князья обязаны были являться с поздравлениями строго поочередно, семья за семьей. Причем следующая делегация трогалась в путь лишь тогда, когда известие об отъезде предыдущей достигало их удела.

Вероятно, промежутки между визитами были столь велики, что Ю Цун вечно всё забывал. В итоге спасали лишь Лу Бин с Хэну, устраивавшие ему экспресс-повторение материала и заодно напоминавшие, кого как величать и какими здравицами встречать.

После той простуды император подрастерял многие дворцовые правила и прежние воспоминания, а Лу Бин неизменно следовал за ним повсюду, не допуская ни малейших оплошностей.

Со следующего утра и до самого вечера тянулась бесконечная череда любезностей и церемоний.

Еще до перемещения в этот мир Ю Цун ненавидел Новый год: видя бесчисленных теток, дядьев, племянников и прочую родню, он полностью подчинялся воле родителей и откликался лишь на те имена, которые ему подсказывали, даже не включая голову.

Теперь же, превратившись в императора, хлопот прибавилось в разы.

Вернувшись на отдых в Дворец Небесной Чистоты, он наконец пришел в себя и со страшным трепетом осведомился:

— Сколько еще удельных князей должно явиться?

Лу Бин припомнил порядки прошлых лет и произнес:

— Если в дороге они не станут задерживаться, к июню всё должно закончиться.

Ю Цун на мгновение остолбенел и неверующим голосом выдавил:

— Сколько вообще в этой династии Мин удельных князей?

В этот момент его посетило крайне дурное предчувствие:

— Так, господин Лу, позови-ка ко мне главу Либу... нет, постой, я пока не хочу видеть Чжан Фуцзина, пригласи старшину кабинета Фана!

Фан Сяньфу прежде служил в Либу, так что многое в этих вопросах понимал наверняка.

Хотя господин Фан в ту пору еще не носил титула старшины кабинета, годами он перевалил за сорок, лицо его слегка состарилось, и выглядел он ровесником своего учителя Ван Шоужэня.

Фан Сяньфу находился по делам во Внутреннем кабинете и, заслышав о том, что государева воля столь редка и милостива, немедля поспешил явиться.

— Подать господину Фану стул, — Ю Цун потер заложенные уши и вкратце обрисовал ему ситуацию. — Я лишь хочу узнать, какова примерно численность императорского клана династии Мин в наши дни?

Фан Сяньфу на мгновение задумался:

— Заранее я не готовился, но примерные цифры мне известны.

— И на том спасибо.

В конце концов, не у каждого была голова Янь Шэня.

— Докладываю Вашему Величеству: в Нефритовых скрижалях записано около пятнадцати тысяч членов императорского клана.

Секунду...

Ю Цун застыл на троне, еще долго не в силах прийти в себя.

— Сколько?!

— Ваше Величество, около пятнадцати тысяч человек.

То есть... у меня есть братья, сестры и их бесчисленные потомки, и все вместе они составляют армию в пятнадцать тысяч душ?!

Что это за кошмар вообще такой?!

Стоит кому-то родиться в императорском роду, как он тут же получает законное право выбивать налоги из окрестных земель, высасывая все соки из страны, да еще и плодиться выводками, точно крысы.

Эй, все эти многочисленные дармоеды-родственнички действительно появились на свет Божий?! Их и вправду столько?!!

Стоит учесть, что по случаю каждого праздника, рождения, старости или кончины любому члену клана полагались казенные выплаты и самые разные виды компенсаций.

Но ведь казна не с неба валится!

Неудивительно, что в династии Мин захват земель приобрел столь чудовищные масштабы: полтора десятка тысяч пиявок вцепились в тело страны, и от них не отбиться, даже призови сюда десяток Чжан Цюйчжэнов!

Видя изумленное лицо императора, господин Фан поспешно добавил:

— Ваше Величество, клянусь, я не выдумываю! В начале правления Чжэдэ князь Цинчэн позабыл точное число родичей по своему древу, подал прошение во дворец с просьбой провести ревизию, и в итоге, отсеяв самозванцев, обнаружил, что у него одного больше сотни сыновей!

Больше... ста... сыновей?!

Император: «???»

Удельные князья династии Мин разительно отличались от правителей эпох Тан, Сун или Цин. Те следовали принципу: жаловать уделы, но не давать земли; давать титулы, но не управлять народом; кормиться с налогов, но не ведать государственными делами. При этом им запрещалось заниматься любыми из четырех традиционных сословий, а сами титулы наследовались вечно.

Иными словами, стоило царскому сыну получить титул удельного князя, как ему ежегодно отписывалось жалованье в десять тысяч ши зерна, да вдобавок щедро жаловали огромные надежды земли.

Старина Чжу Ди питал нежную слабость к своим потомкам, а потому законодательно закрепил за ними право не заниматься никакой полезной деятельностью — все расходы покрывало государство, а при кончине выплачивалось щедрое пособие на погребение.

Проблема заключалась в том, что сам Чжу Ди пришел к власти в результате мятежа удельного князя, сумев хитростью отнять трон. Последующие императоры крепко запомнили этот урок и принялись изо всех сил урезать свободу передвижения князей — тем дозволялось резвиться лишь в пределах собственных особняков, но не моги было покидать городские стены.

Если князю вздумалось бы выехать за город навестить семейные могилы или совершить жертвоприношение предкам, требовалось сперва отправить депешу императору и дождаться высочайшего разрешения.

Ю Цун и раньше знал, что удельные князья служат паразитами на теле страны, но он никак не предполагал, что масштабы этого заражения столь грандиозны.

Число пятнадцать тысяч, даже прокрученное в голове раз десять, разило подобно громовому удару, отзываясь тупой болью в макушке.

Выходит, пока вас запирали в особняках без права шагу ступить наружу, вы пустились во все тяжкие и устроили кровавую резню в собственных гаремах?!

Больше ста сыновей... Ты что, племенной жеребец?!

— Ваше Величество изволили озаботиться этим вопросом?

Фан Сяньфу заметил, как помрачнело лицо государя, и в душе немного отлегло.

В прошлые эпохи верные сановники не раз отваживались поднимать эту тему, но всякий раз инициативу заминали.

Коли уж нынешний император намерен искоренить язву княжеских уделов, налоговое бремя простого народа значительно уменьшится.

— Ваше Величество, — видя, что государь по-прежнему молчит, господин Фан преодолел страх и вымолвил: — Оба господина Яня понимают в этом деле больше прочих. Коли желаете ведать подробности, можете спросить их совета.

— Хорошо, — Ю Цун лишь спустя долгое время обрел голос и процедил сквозь зубы: — Немедленно доставьте их обоих ко мне!

Когда Янь Ицин и Янь Шэнь узнали о вызове, они остолбенели.

Они знали о решимости императора проводить реформы, но никто не ожидал, что гнев могонарха окажется столь беспощадным даже к членам императорского клана.

Однако подобные шаги в случае неосторожности грозили поколебнуть сами основы государства: ведь за каждым удельным князем стояли собственные гарнизоны. Если император вздумает рубить с плеча и сокращать их содержание, это окажется куда опаснее увольнения лишних чиновников в Ведомстве императорских трапез.

Оба поспешно прибыли во Дворец Чяньцин и, едва заметив, что перед государем сегодня даже не выставлено блюдо с фруктами, сразу поняли: император и впрямь в ярости.

— Первый помощник Янь, поведай мне, каково нынче положение с жалованьем членов императорского клана? — ледяным голосом вопросил Ю Цун. — Говори прямо, не стесняйся никого.

— Ваше Величество, страшитесь поспешности, здесь нельзя рубить с плеча, — опасаясь, что государь совершит опрометчивый шаг в гневе, поспешил успокоить его Янь Ицин.

— Говори прямо.

Первый помощник бросил косой взгляд на не менее озадаченного Янь Шэня, тяжело вздохнул и принялся по порядку обрисовывать текущую обстановку.

Ныне усадебные земли князя Цзин, князя Лу и прочих в Гуагуане и иных местах достигали четырех ста тысяч гектаров, а земельные надежды прочих князей насчитывали как минимум по два десятка тысяч гектаров каждый.

Жалованье родовитой знати выплачивалось из местных налоговых поступлений, но князья плодились из поколения в поколение, в то время как сборы за последние пару веков выросли в десятки, а то и в сотню раз.

— Сколько ты сказал? — холодно бросил Ю Цун. — Что значит «в десятки раз»?

Янь Ицин с некоторой заминкой переглянулся с Янь Шэнем, и тот поспешил выйти вперед, дабы спасти положение:

— Взять хотя бы дом князя Цзинь в Шаньси: при основании династии его годовое жалованье составляло десять тысяч ши, ныне же оно достигло восьмидесяти семи тысяч. В остальных уделах дела обстоят примерно так же... Если сложить всё вместе, рост действительно превысил сотню раз.

И династия Мин после всего этого до сих пор не рухнула?!

Они до сих пор не обанкротились?

Ю Цун от злобы лишился дара речи на добрую половину минуты, думая про себя: немудрено, что маньчжурские воины с косичками смогли пройти маршем до самой столицы, а сын неба продолжал стеречь врата страны... Все эти врата давно растащила на дрова шайка дармоедов!

— В последние годы всюду нарастает тревога, — подливая масла в огонь и соображая по ходу дела, произнес Янь Шэнь. — К примеру, в Шаньси годовые сборы в казну составляют миллион пятьсот двадцать тысяч ши, но на содержание одних лишь местных ваньев уходит три миллиона сто двенадцать тысяч ши жалованья. Если не обуздать их сейчас, боюсь, ресурсов всей Поднебесной не хватит на их содержание!

— Ах вы, благородные сынки и княжеские отпрыски! — Ю Цун с размаху хлопнул ладонью по столу из ценного дерева и выкрикнул: — Кормятся с налогов и не ведают государственных дел — кормятся с налогов и не ведают государственных дел!

Неужели те крохи, что он с таким трудом сберег для государственной казны, снова будут пущены по ветру этой оравой паразитов?!

Оба сановника застыли в напряженных позах, слушая бурю императорского гнева, от которой, казалось, подрагивали кирпичи на полу.

В этот момент Ю Цун был готов перевернуть стол и бежать куда глаза глядят, но обнаружил, что стол, черт побери, слишком тяжелый, и сдвинуть его с места не получится.

Когда гнев императора наконец поутих, Янь Шэнь обменялся взглядом с Янь Ицином и тихо произнес:

— Ваше Величество, это еще не самое худшее.

Ю Цун бессильно растекся по драконьему трону и выдавил из себя:

— Продолжай.

— Эти князья зачастую вступают в сговор с крупными торговцами, монополизируют леса, шахты и рудники, да еще и вмешиваются в соляную торговлю ради наживы, — вспоминая то, что ему довелось повидать после изгнания из столицы, с грустью проговорил Янь Шэнь. — Многие простые люди уже десяток лет не видели соли.

Янь Ицин давно носил в себе эту боль, но опасался гневить юного двадцатиоднолетнего императора, чья кровь бурлила в жилах. Он боялся, что вспыльчивость академика Яня подтолкнет государя к крайностям.

http://bllate.org/book/20063/1984673

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 29»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Ming Dynasty Scientific Development / Научная революция в империи Мин / Глава 29

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода