Теплый летний ветерок гладил лицо, принося приятную прохладу.
Цзянь Бай ехал в междугороднем автобусе. Городской шум и суета постепенно оставались позади, уступая место безмятежной тишине пригорода.
Шэнь Шаоцянь пропадал на работе сутками — поехать к нему или застать дома не удавалось уже несколько дней. Цзянь Бай, оставшись в четырех стенах, маялся от безделья, постепенно теряя былое хладнокровие. Он и помыслить не мог, насколько тяжелой бывает обыденная жизнь. Давние воспоминания, когда-то казавшиеся лишь туманными историями, всплывали в памяти, но чужие рассказы никогда не сравнятся с тем, что видишь своими глазами.
Глядя на Шаоцяня, Цзянь Бай без ретуши разглядел всю беспросветность и тяжесть подневольного труда: изматывающий быт ради одной цели — выкроить себе жизнь получше.
И Цзянь Бай решил стряхнуть с себя праздную лень. Пора снова зарабатывать самому, но на этот раз — занимаясь тем, что по душе. Так он и оказался на дороге, ведущей за город.
— Деревня Даюнь! — раздался голос автоинформатора.
Цзянь Бай поднялся с места и подошел к выходу.
Автобус обдал его пыльным теплом и умчался прочь. Цзянь Бай остался у обочины, разглядывая окрестности. Вдали простирались бескрайние поля: спелая пшеница колыхалась под порывами ветра золотыми волнами. Под чистым лазурным небом, украшенным редкими перьями облаков, пейзаж казался живой картиной, а прозрачный, сладковатый воздух опьянял. Цзянь Бай сделал глубокий вдох — загородный воздух и впрямь не спутаешь с городским смогом.
— Цзянь Бай! — окликнул его высокий худой парень, подезжая на грузовом трицикле и тепло улыбаясь.
— Брат Лю, — шагнул ему навстречу Цзянь Бай. — А у вас тут воздушно и живописно: и горы, и вода — прямо загляденье.
— Да неплохо, — Лю Юнь затормозил и рассмеялся: — Поживешь тут подольше — и вся романтика улетучится. Иначе с чего бы молодежи рваться в город, бросая родные деревни?
— Каждому свое, — улыбнулся Цзянь Бай.
Кто-то рвется в мегаполис, мечтая занять свое место под солнцем, жаждет шума, блеска и высокого уровня жизни. А кому-то по душе тишина и деревенский уклад: зеленые холмы, чистые реки и неторопливый ритм, растворяющий суету.
— Залезай, — Лю Юнь кивнул на кузов. — От остановки до нашей деревни пешком далековато, я тебя подброшу.
— Ладно, — Цзянь Бай забрался внутрь и присел на небольшой табурет. — Спасибо, брат Лю, выручил.
— Вот ведь жук, — хмыкнул Лю Юнь, оглянувшись. — Чего ты со мной церемонишься? Если бы не ты с ребятами из нашей лаборатории, хрен бы я сейчас на ноги встал!
— Поздравляю от души, брат Лю, — искренне отозвался Цзянь Бай. — Наконец-то у тебя свое дело. Представляю, сколько пота пришлось пролить за эти годы.
Лю Юнь на миг замер, затем расправил плечи и с нажимом нажал на педали:
— Перетерпел! Без той грязи да муки и успеха бы не видать.
Когда он только начинал, даже родня крутила пальцем у виска. Каково ему пришлось — одному Богу известно.
— Главное, что выгорело, — со вздохом добавил Лю Юнь. — Не подвел тех, кто в меня поверил, и дышать сразу стало легче.
Цзянь Бай похлопал его по плечу:
— Держись в том же духе, брат Лю. Дальше — больше!
— Угу, — Лю Юнь шмыгнул носом, от внезапного наплыва чувств у него даже защипало в глазах. — На следующий год хочу замахнуться на элитные сорта. Наставник обещал подсобить с саженцами и семенами.
— «Голубая чаровница»? — тихо уточнил Цзянь Бай.
— Она самая. И еще пару редких гибридов, — просиял Лю Юнь. — Сбыт теперь налажен, можно не бояться прогореть на премиум-сегменте.
— Всё обязательно получится, — поддержал его Цзянь Бай. — С поддержкой профессора за технологию можно не переживать.
Он прекрасно помнил, в какой нужде жила семья Лю Юня. Тот после бакалавриата не пошел в магистратуру, а вернулся в глушь поднимать розовые теплицы. Сколько палок ему в колеса вставляли! Семья встала дыбом, денег не хватало катастрофически... Тогда Цзянь Бай вместе с несколькими сокурсниками собрал приличную сумму и отдал её Лю Юню, чтобы поддержать парня.
И хотя Цзянь Бай не был с ними закадычным другом и редко общался лично, в общем чате выпускников то и дело проскакивали новости. Он знал: Лю Юнь прошел сквозь ад и выплыл.
— Смотри, — Лю Юнь ткнул пальцем вперед. — Уже приехали. Мой дом в самом центре деревни, а теплицы — сразу за огородами.
— Сколько у тебя сейчас парников? — поинтересовался Цзянь Бай.
— Пять штук, — не без гордости ответил Лю Юнь. — Родители отдали мне все наши наделы под свежесрезанные розы, да еще на холмах пару склонов арендовал под грунтовку.
— Солидно, — оценил Цзянь Бай.
Солнце жарило вовсю. Пока они ехали, Цзянь Бай весь покрылся потом, тогда как Лю Юнь, привычный к такой погоде, крутил педали и в ус не дул. Цзянь Бай отдавал себе отчет: перед Лю Юнем он — холеная городская неженка. Этот парень умел вкалывать по-настоящему, часами гнуть спину в поле под палящим зноем.
У них изначально были разные цели, разные жизненные старты и отношение к учебе. Цзянь Бай искренне уважал чужой тяжелый труд.
Трицикл затормозил у ворот.
— Прибыли! Заходи, передохнешь с дороги, а потом сходим на плантацию.
— А у вас тут цивилизация, — соскочив с кузова, заметил Цзянь Бай. — Асфальт ровный, добираться одно удовольствие.
— Нынче весной положили, — улыбнулся Лю Юнь. — Государство сейчас подсобные хозяйства поддерживает, во всех окрестных деревнях дороги к трассе вывели. Заходи скорее!
Он распахнул калитку, приглашая гостя во двор.
Двор у Лю Юня оказался просторным, а сам дом — новеньким двухэтажным коттеджем с аккуратными клумбами.
— Присаживайся, — Лю Юнь указал на плетеные кресла. — Я сейчас арбуз нарежу, с жары самое то.
— Да не стоит так хлопотать... — попытался было возразить Цзянь Бай, но хозяин уже исчез в доме.
Цзянь Бай приехал просить о помощи, а его встретили как почетного гостя, отчего на душе стало неловко.
Вскоре Лю Юнь вынес поднос с сочными красными ломтями:
— Угощайся, — он протянул Цзянь Баю самый большой кусок. — Ты по телефону обмолвился, что хочешь цветами торговать?
— Угу, — Цзянь Бай вонзил зубы в сахарную мякоть. Ледяной сладкий сок мгновенно прогнал зной, и он прижмурился от удовольствия. — Хочу попробовать на ночном рынке.
— С работой не сложилось? — поинтересовался Лю Юнь.
Он был старше Цзянь Бая на пару курсов, они пересекались в лаборатории у общего профессора. Цзянь Бай всегда казался ему воспитанным, вежливым парнем, который ко всем старшим обращался с уважением.
— Да как сказать... — Цзянь Бай качнул головой, опустив подробности о том, что от предложенных вариантов его тошнило. — Мне кажется, флористика — это моё. Но связывать себя полноценным магазином не хочу, а ночной лоток — в самый раз.
Ему просто требовалось дело. Не хотелось выглядеть тунеядцем, да и на жизнь зарабатывать надо было самому.
Цзянь Бай дал зарок: пока совсем не прижмет, к своим прежним сбережениям он не прикоснется — дабы доказать, что способен выплыть сам и ни в чем не нуждается. Разумеется, посвящать в эти тонкости Лю Юня он не собирался.
Но была у него и личная, сокровенная причина. Цзянь Баю хотелось пройти тот же путь, что и Шэнь Шаоцяню: стать обычным человеком, прочувствовать цену каждого заработанного гроша и стать частью настоящего мира.
— На розничном лотке много не поднимешь, — подумав, заметил Лю Юнь. — Если тебе интересна эта сфера, почему бы не поставить теплицы, как я? Найдешь участок, возьмешь в аренду... Технологию ты знаешь не хуже меня. Самое сложное — сбыт, но тут я помогу, закрою твои объемы на своих каналах. В остальном тоже можешь на меня рассчитывать. Правда, с землей придется попотеть: в нашем пригородном районе свободного метра нет, даже сопки раскупили. Придется искать дальше.
— Я пока не готов к масштабному проекту, — Цзянь Бай с признательностью посмотрел на собеседника. — Спасибо, брат Лю, я ценю твою заботу. Но сейчас мне нужно просто перебиться, заработать на текущие расходы. А дальше видно будет.
Лю Юнь приоткрыл было рот, желая расспросить, уж не попал ли парень в беду, но поостерегся: они всё-таки были не настолько близки.
Он рвался в бой не просто так. В свое время, когда Лю Юнь едва начинал и бился головой о стену, Цзянь Бай, узнав об этом от профессора, без лишних слов передал ему пятьдесят тысяч юаней через наставника. Лю Юнь помнил это добро. И раз уж парень сам пришел к нему, хотелось отплатить сполна.
— Ладно, — кивнул Лю Юнь. — Надумаешь ставить теплицы — сразу ко мне.
Он выждал паузу и всё-таки добавил:
— Если с деньгами совсем туго — скажи, я перехвачу.
— Да нет у меня проблем с деньгами! — Цзянь Бай слегка покраснел и смущенно улыбнулся. — Просто сидеть без дела тошно. Хочется быть при занятии, а пока нормальной работы нет, поторгую цветами на ночном рынке.
— Понятно, — Лю Юнь пристально всматривался в его лицо, но, не найдя никаких следов отчаяния или лжи, легко согласился: — Что ж, в первый год, пока не было сбыта, я и сам выходил на рынок с охапками. Тут я тебе точно подскажу, что к чему.
***
Шэнь Шаоцянь тыльной стороной ладони отер пот со лба. Если поднажать, с этим объектом они расправятся уже сегодня, и сверхурочные наконец закончатся.
Он облегченно перевел дух: скоро он сможет, как и прежде, каждый вечер возвращаться домой, к Цзянь Баю.
— А ну, навалились! — крикнул Шаоцянь мужикам. — Закроем объем сегодня, и завтра не придется гнуть спину!
— Да мы и так тут заживо погребены! — проворчал Ван Цзюнь, вытирая лицо грязным рукавом. — За один день херачим за двоих, даже перекурить некогда! У кого хошь жилы лопнут!
Он с укоризной уставился на Шаоцяня:
— Брат Цянь, ну куда мы так летим-то? Потихоньку бы делали, всё равно в график укладываемся. Тебе какая корысть так пуп рвать?
— Моя корысть — закончить к чертям и не ночевать на стройке, — Шаоцянь повернул голову, хищно прищурив узкие глаза. — Тебе за день платят по двойному тарифу, а ты еще губу раскатываешь? Не нравится — на твое место завтра забор очередь подпирать будет.
— Да ладно, ладно тебе, Брат Цянь! — почувствовав пороховую гарь в воздухе, спохватился Ван Цзюнь. — Не заводись, это я так, ляпнул от усталости!
Шаоцянь только отмахнулся. Он понимал, что сам загнал артель, рвясь домой, и у парней накопилось раздражение.
— В будущем, если пойдут авралы, темп снижать не планирую, — немного остыв, выговорил Шаоцянь. — Заказов сейчас пруд пруди, я хочу заколачивать нормальные деньги. Кому невмоготу — скажите сразу, подменю другими людьми, отдохнете.
— Э, нет, Брат Цянь, ты че! — Ван Цзюнь бросил инструмент и подскочил ближе. — Матери меня, если накосячил, но братанов от куска хлеба не отлучай!
— Да дело не в этом, — вздохнул Шаоцянь. — Мы сколько лет вместе в грязи валяемся, вы меня не знаете, что ли? Я хочу поднять бабла, это факт, но и жить на стройке не намерен. Есть объем — уперлись, сделали и свалили домой. Какой смысл растягивать сопли на целый день?
— А ведь Брат Цянь прав, — закивали остальные работяги. — На хрен резину тянуть? Лучше вкалывать без продыху, зато раньше освобождаться.
Изначально этот аврал рассчитывали растащить недели на три, но под нажимом Шаоцяня бригаде хватило и полумесяца. Заработали они ровно столько же, зато выгадали кучу свободных дней.
Шаоцянь молча вернулся к работе, хотя мыслями был уже дома.
Вот только когда он наконец вернулся и увидел Цзянь Бая, то едва не лишился дара речи.
— Сяо Бай... — Шаоцянь ошеломленно воззрился на юношу. — Ты... это что еще за фокусы?
http://bllate.org/book/20144/4619611
Готово:
