Фэн Жэнь первым присел, чтобы убрать тело.
Когда Су Сисюэ умерла, он стоял ближе всех. Кровь брызнула от подола до самого подбородка; алая ткань пропиталась ею, и в полумраке одежда тяжело, мертвенно обвисла. Голова Су Сисюэ лежала лицом вверх, и пустые серо-синие глаза смотрели на него.
Он передал потерявшую сознание Цзи Ин Гунсунь Пину, опустился и уложил тело Су Сисюэ. Вань Тунбэй сел на колени и иглой снова соединил ее голову с телом. Двигался он умело, но плоть ляоши была размягченной и соединялась некрасиво. После этого Юй Цюнян сняла свой плащ и укутала в него изодранное тело Су Сисюэ. Она пальцами расчесала ее волосы, стерла запекшуюся кровь, закрыла ей глаза. Лицо Су Сисюэ, по которому еще недавно текли слезы, стало спокойным, едва заметно печальным и почти нежным. В нем не осталось ничего от уродства ляоши и вернулась человеческая опрятность.
Наконец Фэн Жэнь перенес тело Су Сисюэ на ложе и прикрыл ее лицо тонким одеялом. Здесь негде было похоронить и невозможно было забрать ее с собой — оставалось лишь наскоро совершить такой обряд.
Так, по крайней мере, ей была оказана наилучшая возможная честь.
Пока они делали это, никто не проронил ни звука. Они действовали молча, слаженно, будто перед лицом смерти между ними установилось безмолвное доброе согласие. Один лишь Се Битянь не участвовал. Он поднял с пола обрывок полога и вытирал свою саблю. Густая черная кровь стекала по лезвию, не оставляя ни следа. И лицо его оставалось таким же обычным, без тени перемен, будто это убийство ничем не отличалось от любого другого.
Когда все было закончено, одежда всех уже была перепачкана кровью и пропитана горьковато-терпким запахом ляоши. Но после случившегося никому не было дела до внешнего вида.
Вань Тунбэй поклонился Фэн Жэню, сложив перед собой руки, и достал из-за пазухи бамбуковый свисток:
— Фэн-дажэнь, между нами много недопонимания, и за короткое время его, боюсь, не разрешить. Я знаю, что вы не из тех, кто плетет интриги, и не стану вас принуждать. Предлагаю здесь расстаться и каждому идти за тем, что он ищет. Прошу вас только принять этот синий свисток: если попадете в беду, возможно, он хоть немного поможет.
Фэн Жэнь взял свисток и коротко ответил:
— Пусть будет так.
Вань Тунбэй простился со всеми по очереди. Проходя мимо Се Битяня, он на мгновение задержал на нем взгляд, будто хотел что-то сказать, но в конце концов промолчал, лишь сложил руки в знак уважения и поспешил за Юй Цюнян, которой уже надоели церемонии и которая вышла за дверь.
Когда они скрылись, Фэн Жэнь повернулся к Гунсунь Пину:
— Иди за ними. Принцесса останется со мной.
Но Гунсунь Пин не двинулся с места. Он лишь перевел взгляд на Се Битяня, стоявшего позади, и выразительно кивнул.
Фэн Жэнь процедил сквозь зубы:
— Что, боишься, меня волк сожрет?
Тон его уже напоминал лютый мороз за пределами заставы: казалось, еще немного — и ударит стужа в триста чи. Лицо его было как черная туча, нависшая над городом: при виде такого в Яньду разбойники в страхе бежали бы посреди ночи. Гунсунь Пин проработал с Фэн Жэнем несколько лет и изучил его нрав процентов на семьдесят. Он знал: сейчас ослушаться опаснее, чем в одиночку встретиться с ляоши.
Гунсунь Пин послушно передал Цзи Ин Фэн Жэню и выскользнул за дверь.
— Фэн-дажэнь все еще им не верит?
В комнате снова остались только они двое. Се Битянь не спешил уходить: он ведь заключил с Фэн Жэнем три условия и твердо решил держаться его. Теперь, когда все разошлись, он первым заговорил.
Однако Фэн Жэнь долго не отвечал. Он лишь поднял Цзи Ин, сдернул с ложа полог и привязал девочку к себе за спиной.
Дыхание приблизилось к нему, как всегда, на до бесстыдства малое расстояние. Всколыхнулся легкий ветерок; Се Битянь протянул руку, чтобы коснуться плеча Фэн Жэня, но наткнулся на ледяной взгляд, и в тот же миг Фэн Жэнь перехватил его запястье. Пальцы его сжались с такой силой, что кости Се Битяня пронзила острая боль. Принимая на себя острый, как тонкий лед, взгляд, Се Битянь все же с деланным спокойствием спросил:
— Ты злишься?
«…»
— Ее сделали ляоши — ни человеком, ни духом. Оставаться в этом мире для нее было лишь мукой. У Фэн-дажэня доброе сердце, и он, верно, не вынес бы этого. Я лишь сделал это за тебя.
— Раз она все еще сохраняла собственное сознание, значит, темное искусство не успело проникнуть ей до мозга костей. Тот, кто хочет умереть, не нуждается, чтобы его убивали; тот, кто хочет умереть, не стал бы так, по крупицам, выгрызать себе дорогу обратно! — Фэн Жэнь сдерживал гнев, понижая голос. — Раз есть сознание — она все еще человек, а не дух. Она была отравлена. У этого места полно тайн, и, возможно, способ найдется. Найди мы того, кто создает ляоши, — и она, быть может, смогла бы стать прежней.
— Сколько она прождала бы эту пустую надежду? Год? Месяц? А может, у нее был всего лишь час.
— Если не искать способа спасения, откуда знать, что пути уже нет?
В этом ожесточенном споре какая-то фраза вдруг задела Се Битяня за живое. Его холодно-надменное спокойствие на миг застыло. Резкие, изогнутые, как лезвия, брови нависли над глазами; и без того мрачное лицо стало еще мрачнее, и лишь волосы у висков скрывали судорогу, пробежавшую у глаз.
— Откуда ты знаешь, что она не ловушка? Может, она, как А-Е, подстроенный теми людьми обман, и за каждым нашим шагом следят. Поверь ей — и сам станешь таким же ляоши, — Се Битянь холодно усмехнулся, и в его усмешке мелькнули чересчур длинные клыки, точно у злого духа из дикого леса, научившегося понимать людей. От него веяло ледяным дыханием. — А даже если нет — для нашего пути она была лишь обузой. Она сама хотела умереть. Разве не лучше было исполнить ее желание?
— Ты…
Се Битянь, чье запястье сжимал Фэн Жэнь, держался так, будто это он смотрит сверху вниз: не отступал, а наступал, снова обрывая Фэн Жэня. Он слегка улыбнулся. По сравнению с притворной мягкостью его настоящая холодная усмешка была куда правдивее. Глаза его горели, как призрачный огонь, полные насмешки, словно видели человека насквозь.
— Ты не хочешь быть злодеем — я стану злодеем. Ты боишься замарать руки — мне мораль никогда не была нужна. В этом мире каждый пожинает то, что посеял. Я исполнил ее желание и заодно сохранил твою доброту. Разве я поступил неверно? Раз так, почему же ты злишься на меня?
Он наступал резко, но Фэн Жэнь не отступал. Они вдруг оказались совсем близко, почти соприкасаясь дыханием, но не было в этой близости тепла, лишь копившееся долгое время, почти взрывное раздражение. Взгляды их жестко сцепились. Фэн Жэнь приоткрыл губы, будто хотел что-то сказать, но через мгновение плотно сжал их.
Он отбросил руку Се Битяня и холодно произнес:
— Се Битянь, у кого разный путь, тому не по дороге. Мне не о чем с тобой говорить. Разойдемся.
Се Битянь не изменился в лице. Он все так же смотрел на Фэн Жэня этим ненавистным взглядом и молчал, пока тот не отошел на несколько шагов. Лишь тогда за спиной послышался его медленный голос:
— Фэн-дажэнь, ты можешь уйти. Но принцесса останется.
Исчезла вся видимость обаяния, и осталась лишь та холодная, безжалостная суть, что была в нем с первой встречи.
Порыв ветра ударил в спину. Фэн Жэнь, уже настороже, одной рукой прижал к себе принцессу и, выхватывая меч, больше не сдерживался. Он снизу отбил клинок Се Битяня, и убийственная волна разошлась по комнате, заставив задрожать свисавшие занавеси.
Порвав с Се Битянем, теперь он хотел лишь одного: закончить все как можно быстрее. Отбросив прежние опасения и расчеты, он бил точно в уязвимые места.
Он учился у великого генерала. Его боевой стиль был устойчивым и четким, не таким пестрым и вычурным, как у обычных бойцов Цзянху. Его удары предназначались, чтобы убить врага и пленить преступника.
Се Битянь же стремился завладеть принцессой и потому сдерживал самые жестокие приемы, отчего сила его сабли уменьшалась. Оба давно не встречали достойного противника. В тесной комнате было не развернуться, и они выскочили наружу, продолжая бой в длинной галерее башни.
Появятся ли сейчас ляоши — было уже все равно. Оба целиком сосредоточились на исходе этой схватки.
Сабля давила на меч, и клинок жалобно стонал. Фэн Жэню нельзя было идти в лобовую против этого свирепого оружия: он мог победить только скоростью. В вихре мелькавших лезвий на лице Се Битяня, всегда холодном и насмешливом, среди развевающихся прядей проступила до странности радостная, искренняя улыбка.
Вид у него был такой, будто его охватило мрачное возбуждение, и в то же время отчего-то отличное настроение.
«Было бы здесь мое копье Лигуан...» — мелькнуло у Фэн Жэня в вихре клинков. Будь перед ним сейчас зеркало, он увидел бы, что и его глаза утратили обычное ледяное спокойствие и стали до странности яркими и горячими.
Силы были равны, каждый удар мог стать смертельным, и обоим приходилось держать внимание на пределе. Клинки сияли, как луны, а вокруг стремительно проносились стены. Дул тоскливый, злой ветер, от которого щипало глаза. Двери многочисленных комнат тянулись, казалось, в бесконечность. Древняя башня с сотнями покоев… кто знает, сколько глаз наблюдало за исходом этой схватки?
В конце галереи неизвестно откуда появилась ваза с узким горлышком, покрытая красной глазурью с росписью синих ирисов. В ней стояли лишь две сухие ветки.
Ваза стояла в самом конце коридора, гладкая и блестящая, словно источавшая слабое белесое сияние. По сравнению с этим покрытым пылью древним зданием она казалась возникшей из ниоткуда.
Се Битянь как раз рубанул поперек, целя Фэн Жэню в лицо. Тот развернулся, уходя от удара, и лезвие, не успевшее изменить направление, с грохотом разбило вазу.
Цзян!
В тот миг, когда осколки упали на пол, оба услышали скрежет деревянных шестерен и зубчатых колес, жуткий, как шепот призраков, который постепенно разрастался. И тут доски под ногой Фэн Жэня, соединенные как раз с местом, где стояла ваза, с щелчком раздвинулись в стороны, открыв под ним бесконечно глубокий проем.
Фэн Жэнь и так был выведен из равновесия боем, а другой рукой прижимал к себе принцессу. Когда проем внезапно разверзся у него под ногами, он попытался зацепиться мечом, но лишь скользнул по стене и провалился вниз. Прежде чем перед глазами сомкнулась кромешная тьма, он услышал, как со всех сторон разом зазвенели стрелы, свист рассекаемого воздуха и лязг металла. Похоже, сработал древний механизм башни.
Затем где-то внизу раздался глухой удар. Голос Се Битяня, становясь все дальше, почти терял звук, и до него донеслось лишь смутное:
— …Фэн Жэнь!
Нравится глава? Ставь ❤️
http://bllate.org/book/20160/2049344
